Сяо Бэйчэнь поднял голову и увидел, что очищенные семена он складывал в сторону, а шелуху бросал в миску.
Он и сам рассмеялся:
— Вот и хорошо. Придётся тебе сварить мне кашу из лотосовой шелухи.
Линь Ханцзин поспешно убрала от него миску:
— Я столько старалась, а ты за несколько минут испортил половину. Всё, всё, не буду больше утруждать нежные руки главнокомандующего. Иди лучше выпей чаю и отдохни, вот этим ты мне и поможешь.
Сяо Бэйчэнь усмехнулся:
— Что-то в твоих словах не слышится похвалы. Объяснись, иначе я не дам тебе спокойно заниматься делом.
Линь Ханцзин сложила очищенные семена в отдельную миску, оглянулась на него и улыбнулась:
— Пей чай. Ты говоришь без умолку, прямо как пушки за окном.
Едва она произнесла эти слова, как вдали снова прогремела артиллерия. Грохот прокатился по небу, словно гром, и заставил дрогнуть огонь свечи.
Совпадение было таким точным, что они невольно посмотрели друг на друга и рассмеялись.
Артиллерийские раскаты по-прежнему сотрясали окрестности, но теперь в них больше не слышалось прежней обречённости.
Линь Ханцзин закончила чистить семена и повернулась к нему:
— Я поставлю кашу вариться. Потом принесу тебе, будет чем перекусить ночью.
Сяо Бэйчэнь кивнул:
— Хорошо.
Линь Ханцзин вышла с миской семян.
Весенний ветер был резким и холодным. Но цветущие во внутреннем дворе сливы по-прежнему стояли в полном цвету.
Она прошла несколько шагов и услышала приглушённый разговор у поста.
Кто-то говорил:
— Сегодня днём главнокомандующий собственноручно объявил всем подразделениям и командирам: «Если страна перестанет быть страной, с каким лицом военным продолжать жить в трусливом ожидании? Теперь, когда решающая битва близка, Иньская армия будет сражаться с японцами до последней капли крови и разделит судьбу Бэйсиня».
Пальцы Линь Ханцзин сильнее сжали край миски.
Она молча повернулась и вошла на кухню, чтобы сварить кашу.
В ушах снова и снова звучали слова:
«Сражаться до последней капли крови… Разделить судьбу Бэйсиня…»
Задумавшись, она забыла положить рис в воду.
Когда наконец пришла в себя, вода в котле уже кипела.
Лунный свет во дворе был ярким, почти белым.
Ночь давно вступила в свои права.
Линь Ханцзин принесла кашу и, войдя в комнату, вдруг остановилась. Сяо Бэйчэнь уснул, положив голову на стол.
Она стала ступать тише, поставила кашу, затем сняла висевшее рядом пальто и накрыла его.
Увидев, до чего он измучен, Линь Ханцзин не решилась будить его. Она лишь молча села рядом.
Огонёк свечи беззвучно дрожал, отбрасывая слабое сияние на его лицо.
Под чёрными волосами проступали мужественные, благородные черты. Но между бровей лежала тень усталости.
Линь Ханцзин долго смотрела на него и вдруг слегка улыбнулась.
Жаль только, что в этой улыбке пряталась безмолвная тоска.
Когда она впервые увидела Сяо Бэйчэня, он был так полон сил и уверенности. Его шутливые слова, его легкомысленное прикосновение — всё это с той минуты навсегда разделило их.
Он был гордым и честолюбивым.
Она — упрямой и непреклонной.
Одна ошибка следовала за другой, и лишь спустя столько лет ей наконец довелось по-настоящему всмотреться в его лицо.
Огонь красной свечи потрескивал.
Сяо Бэйчэнь вдруг шевельнул плечом и проснулся. Увидев, что Линь Ханцзин тихо сидит рядом, он на мгновение словно оказался во сне.
Лишь спустя несколько секунд он пришёл в себя:
— Я уснул.
Линь Ханцзин слегка улыбнулась и ничего не сказала. Она лишь подняла миску с кашей и поставила перед ним:
— Ешь. А то скоро совсем остынет.
Сяо Бэйчэнь глубоко вдохнул. Он и правда почувствовал голод.
— Как вкусно пахнет. Кстати, я действительно голоден.
Он опустил голову и принялся есть.
Линь Ханцзин тем временем сходила за выстиранным и высушенным мундиром и рубашкой. При свете свечи она поставила утюг нагреваться, сложила рубашку и начала медленно разглаживать ткань.
Сяо Бэйчэнь заметил, что её руки не останавливаются:
— Этим займутся адъютанты. Тебе не нужно хлопотать.
Линь Ханцзин тщательно разгладила мундир, чтобы тот лежал идеально ровно, и мягко улыбнулась. На щеках появились две неглубокие ямочки:
— Не вмешивайся. Я сама хочу это делать.
Она продолжила гладить. Мундир стал безупречным.
Обернувшись, Линь Ханцзин увидела, что он уже закончил есть, и сказала:
— Третий брат, подойди и примерь. Хочу посмотреть.
Сяо Бэйчэнь улыбнулся:
— Я каждый день это ношу. Тебе ещё не надоело на меня смотреть?
Говоря это, он уже поднялся и подошёл к ней.
Линь Ханцзин помогла ему надеть мундир и медленно застегнула пуговицы. Затем тихо сказала:
— Наньгуй будет в безопасности с моими родителями. Поэтому, что бы ни случилось дальше, я останусь рядом с тобой. Мы либо будем жить вместе, либо вместе умрём.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
