С такой женой чего ещё желать?1
В один из последних дней июля выдался редкий для этого времени ясный и прохладный вечер. В женской школе только что прозвенел звонок, возвещавший об окончании занятий.
Сяо Шуи с воодушевлением объясняла новым участницам «Общества Мулань» его устав. Линь Ханцзин забрала школьную сумку и вышла одна.
Едва она покинула ворота женской школы, как услышала, что проходившие мимо ученицы вполголоса обсуждают кого-то:
— Что он там делает?
— Кто знает? Наверное, кого-то ждёт.
— Когда я утром пришла, он уже здесь стоял. Почему же до сих пор не ушёл?
Девичьи голоса щебетали без конца. Линь Ханцзин молча опустила голову и пошла вместе с толпой. Потом, почти машинально, подняла взгляд и остановилась.
Му Цзычжэн стоял, прислонившись к высокой школьной стене. Его глаза, блестевшие, словно чёрный обсидиан, скользили по одной ученице за другой и наконец остановились на Линь Ханцзин.
Она крепко сжала губы. В носу защипало, и глаза наполнились слезами.
Му Цзычжэн уже подошёл к ней.
— Идём со мной, — тихо сказал он.
Он взял её за руку и потянул за собой. Они побежали вперёд, а Ханцзин не успела ни о чём подумать. Его ладонь была тёплой, пальцы крепко обхватывали её руку. Это ощущение напоминало внезапно освобождённого узника: хотелось лишь бежать дальше, навстречу ветру. У него была она — и у неё был только он.
Му Цзычжэн привёл Линь Ханцзин к берегу реки Линьцзян. Дуновение с воды шевелило траву. Му Цзычжэн обернулся к ней. Из-под козырька его кепки сияли чёрные глаза; в их взгляде была серьёзность человека, принявшего окончательное решение.
— Я увезу тебя в Шанхай.
Линь Ханцзин замерла. Она ясно расслышала его слова, но не решалась поверить своим ушам:
— Что?
Му Цзычжэн улыбнулся, повернулся к бескрайней реке Линьцзян, сложил ладони рупором у рта и изо всех сил крикнул:
— Линь — Хан — цзин! Я — увезу — тебя — в Шанхай!
Он кричал так громко, как только мог. В его голосе звучала искренняя, бесшабашная удаль.
Когда он снова повернулся к Ханцзин, на его чётко очерченном лице сияла радостная улыбка.
— Я поеду с тобой в Шанхай. Мы сядем здесь на корабль, а когда приедем, я буду плести воздушных змеев, ты — расписывать их, и мы всю жизнь будем есть простую еду — овощи с тофу.
Глаза Линь Ханцзин внезапно наполнились слезами. Они хлынули наружу и покатились по её безупречно белым щекам.
Му Цзычжэн растерялся. Он поспешно подошёл и взял её за руку:
— Что с тобой? Почему ты вдруг плачешь?
Линь Ханцзин лишь покачала головой. Она долго всхлипывала, а потом, подняв залитое слезами лицо, спросила:
— Ты больше не сердишься на меня?
Му Цзычжэн покачал головой:
— Я верю только твоим словам. Ты сказала, что хочешь прожить всю жизнь просто и спокойно, значит, я проживу её рядом с тобой, так же просто и спокойно. Остальное меня не волнует.
На лице Линь Ханцзин всё ещё блестели слёзы, но она вдруг светло и нежно улыбнулась:
— Тогда когда мы уедем?
Му Цзычжэн ответил:
— Учитель заказал мне тридцать воздушных змеев. Когда я закончу их и получу плату, мы сядем здесь на корабль и поплывём в Шанхай. Как тебе такая идея?
Лицо Линь Ханцзин слегка порозовело. Она едва заметно кивнула — этого было достаточно, чтобы выразить согласие.
Му Цзычжэн пришёл в такой восторг, что не смог бы описать его словами. Он развернулся и по-детски, озорно побежал в воду. Раскинув руки, он громко крикнул в сторону неба:
— Я уеду с Линь Ханцзин отсюда на корабле в Шанхай!
Ханцзин смотрела на его безудержно счастливые выходки и сначала только улыбалась. Но, увидев, что вода уже поднялась ему выше колен, встревоженно крикнула с берега:
— Скорее выходи! Кто знает, какая там глубина. Не поскользнись!
Му Цзычжэн обернулся. Его улыбающиеся глаза сияли, словно два чёрных огонька. Он наклонился, зачерпнул ладонями воду и плеснул в Ханцзин.
Она не успела увернуться. Холодные капли брызнули ей в лицо. Отступая назад и смеясь, она пыталась укрыться от новой волны брызг.
А Му Цзычжэн, стоявший в воде, продолжал поднимать ногами серебристые волны. Беззаботная улыбка на его лице становилась всё ярче.
- «С такой женой чего ещё желать?» (得妻如她，夫复何求 / dé qī rú tā, fū fù hé qiú) — эта фраза восходит к древнему изречению из классических канонов. Мужчины произносят эти слова, когда их жены проявляют исключительную мудрость, доброту, верность или поддерживают их в самые тяжелые моменты жизни. Это означает, что мужчина считает встречу со своей женщиной главным благословением в судьбе, полностью закрывающим все его духовные и земные потребности.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
