В комнате воцарилась мёртвая тишина.
Сяо Бэйчэнь безмолвно смотрел на Ханцзин. Его глаза становились всё холоднее, губы сжались в тонкую, как лезвие, линию. Он понял, что она действительно хочет умереть. Но он не позволит ей этого сделать.
Резко повернувшись, он схватил чашу с лекарством и подошёл к кровати. Одной рукой он поднял её, прижав к себе, другой попытался влить микстуру в рот. Но Ханцзин упрямо стиснула зубы.
Тогда он сжал её щёки, заставляя открыть рот, и влил лекарство насильно. Она закашлялась, жидкость хлынула наружу. Вся она была теперь словно дымка, готовая в любую секунду рассеяться.
Сяо Бэйчэнь в ярости швырнул чашу о стену. Осколки разлетелись во все стороны. Он оттолкнул Ханцзин, вскочил и, указывая на неё, закричал:
— Хорошо! Ты сильнее меня! Ты ещё более жестока, чем я!!
Он вышел из спальни. Го Шаолунь следовал за ним, чувствуя неладное. Внизу, в гостиной, Сяо Бэйчэнь остановился перед старинным чёрным стеллажом для антиквариата. Его руки дрожали. Он не ожидал такого упорства. Теперь, когда раскаяние пронзило его до костей, было уже поздно что-то исправить. Он был слеп, безумен от гнева… Что делать?!
Го Шаолунь видел, как Сяо Бэйчэнь уставился в пустоту, тяжело дыша. Внезапно тот ударил кулаком по стеллажу.
— Молодой маршал! — испугался Го Шаолунь.
Но Сяо Бэйчэнь уже сорвался. Он обеими руками опрокинул массивный стеллаж. Тот с грохотом рухнул на пол, дорогие вазы, керамика и ритуальные чаши разлетелись в разные стороны. Этого было мало: Сяо Бэйчэнь выхватил пистолет, снял предохранитель и начал стрелять в осколки, пока не израсходовал весь патронник.
В гостиной царил хаос. Прислуга, услышав выстрелы, попряталась. Сяо Бэйчэнь швырнул пистолет и решительно направился наверх. Го Шаолунь понял, что должно случиться нечто страшное. Но было поздно, Сяо Бэйчэнь выгнал всех из спальни и захлопнул дверь.
Теперь они остались наедине.
Комната погрузилась в тишину. Сяо Бэйчэнь прислонился к двери и смотрел на Ханцзин. Она лежала без движения, будто уже мертва, лицо было белым, как бумага.
— Линь Ханцзин, — ледяным голосом произнёс он. — Я дал тебе три дня бунтовать. Ты думала, я позволю тебе умереть у меня на глазах?!
Она не шевельнулась. Слёзы давно высохли, их выпарило внутреннее пламя, а сердце будто резали ножом. Она больше не смела думать о том, кто смеялся, и чьи глаза сияли, как чёрный обсидиан. Она уже не достойна даже вспоминать его. Перед глазами стояла только тьма, холод и окаменелость. Унизительные воспоминания жгли душу — и забвения не будет никогда.
Только сейчас она поняла свою истинную беду: если она не смогла сохранить даже себя, как могла надеяться сохранить свою любовь?
Умереть — и всё кончится.
— Если так хочешь умереть, — продолжал Сяо Бэйчэнь, глядя на её закрытые глаза и белое, как снег, лицо, — я могу исполнить твоё желание. Как только ты умрёшь с голоду, я найду тех, кто составит тебе компанию в могиле.
Он заметил, как её пальцы дрогнули.
— А ещё, — добавил он спокойно, — у меня есть телеграф. Одна депеша в Сянцзин, и твои родители не доживут до завтрашнего вечера. Ты поступила со мной так… Так знай, что их жизни теперь в твоих руках. Решай сама!
Это был его последний козырь — убийственный удар1.
Слова, острые как клинки, обрушились на неё без милосердия. Её маленькая рука, лежавшая поверх одеяла, задрожала.
Сяо Бэйчэнь подошёл к кровати. Его взгляд был ледяным. Он поднял её, и она обмякла в его руках, как кукла, вот-вот готовая рассыпаться на части. Чёрные волосы свисали с его руки.
— Если хватит духа, давай сыграем! — холодно бросил он. — Ты живёшь — твои родители живы. Ты умираешь — они умрут!
В комнате повисла леденящая душу тишина.
Он держал её так крепко, что задыхался сам:
— Ты довела меня до этого! Знай: если меня загнать в угол, я способен на всё! Это ты должна понимать лучше всех!
Его голос был полон угроз, глаза блестели льдом. Свет торшера падал на её лицо, и вдруг на её щеке показалась слеза. Она медленно скатилась из-под закрытых ресниц и впиталась в подушку, оставив на ней тёмное пятно… Сердце её разбилось и опустело…
Медленно, с трудом она открыла глаза. В них стояли слёзы полного отчаяния.
Сяо Бэйчэнь увидел это и почувствовал облегчение. Но тут же в груди вспыхнула острая боль, будто его самого резали ножами. Раскаяние было таким сильным, что он сам испугался своих чувств.
Однако голос его остался твёрдым. Он взял миску с кашей и приказал:
— Ешь.
Он подложил подушки ей за спину и поднёс ложку к её сухим, бледным губам. Взгляд его по-прежнему был ледяным:
— Открой рот.
Ханцзин, плача, приоткрыла губы. Он влил кашу. Она с трудом проглотила, и тут же слёзы хлынули рекой. Собрав последние силы, она подняла руку и дала ему пощёчину.
Удар был слабым, и Сяо Бэйчэнь даже не моргнул. Он лишь посмотрел на её залитое слезами лицо, а потом снова поднёс ложку и тихо сказал:
— Открой рот.
- Убийственный удар (杀手锏 / shāshǒujiǎn) — буквально «секретное оружие в рукаве». В ушу так называют скрытый клинок, которым наносили решающий удар на поражение. В переносном смысле — это последний, самый эффективный и беспощадный аргумент или средство давления.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
