Сяо Бэйчэнь словно только этого и ждал. Он тяжело, нарочито серьёзно вздохнул:
— Несправедливо ты говоришь. Если бы я мог держаться подальше, разве позволил бы себе так беспокоиться о тебе? Целыми днями только и делаю, что мучаюсь от тоски.
Линь Ханцзин отвернулась и не стала на него смотреть.
Зная, что она от природы стеснительна, Сяо Бэйчэнь улыбнулся и продолжил:
— Просто я никак не могу тебя отпустить, поэтому и называю бедствием в своей судьбе. А если человек и событие предопределены самой судьбой, разве от них можно уклониться?
Линь Ханцзин повернулась к нему:
— Зачем ты опять об этом говоришь? Я не хочу слушать.
Только теперь Сяо Бэйчэнь внимательно всмотрелся в её лицо и нахмурился:
— Почему ты так плохо выглядишь? Ты заболела?
Он протянул руку, чтобы коснуться её лба, но Линь Ханцзин отвернулась и продолжила складывать кисти и бумагу:
— Теперь я сама занимаюсь своими делами и сама себя кормлю. Я не завишу от вашей семьи Сяо и всё равно могу жить. Тебе не нужно обо мне заботиться.
Сяо Бэйчэнь посмотрел на неё и после короткой паузы сказал:
— Я знаю, что в тот день мои последние слова причинили тебе боль. Я был вне себя от гнева и наговорил всякой ерунды…
Линь Ханцзин не стала дожидаться конца. Она подняла со стола детские тетради и направилась к выходу.
Сяо Бэйчэнь схватил её за руку. Он знал её характер: внешне мягкая, в душе она была упрямой и непреклонной. Заставить её силой было невозможно.
Увидев, как она побледнела, как щёки пылают от жара, а пальцы обжигают, он почувствовал невыносимую жалость и тяжело вздохнул:
— До чего же ты себя довела… Если тебе так плохо, не держи всё в себе. Можешь ещё пару раз меня ударить.
Линь Ханцзин оттолкнула его руку. Голос её звучал так, словно все силы уже покинули её:
— Не нужно так со мной. Вначале виноват был ты. А то, что теперь я подписала с тобой брачный документ, — моя глупость, моя временная слабость. Я знаю, ты остался прежним, ничуть не изменился. И я хочу, чтобы ты знал: я уже всё решила. С этого дня между мной и вашей семьёй Сяо больше ничего нет.
Сяо Бэйчэнь посмотрел на неё и спустя некоторое время холодно усмехнулся:
— Тогда объясни, что именно значит «между нами больше ничего нет»?
Линь Ханцзин опустила голову и спокойно ответила:
— Ты всего лишь уверен, что я никуда не денусь, потому что подписала с тобой брачный документ. Кольцо я уже вернула. Вот и разорви этот документ. Через несколько дней я уеду отсюда и больше не вернусь. Считай меня умершей, тогда вопрос с браком решится сам собой. С этого дня ты будешь жить своей жизнью, а я — своей. Вот что значит «между нами больше ничего нет».
Сяо Бэйчэнь снова улыбнулся, но взгляд его оставался холодным:
— Хорошо говоришь. Только ты ведь жива и здорова — как я могу считать тебя умершей? Да и если объявить тебя умершей, разве твои родители в Сянцзине смогут спокойно жить?
Пальцы Линь Ханцзин дрогнули. Она обернулась и гневно взглянула на Сяо Бэйчэня. От вспышки ярости жар в её голове стал ещё сильнее.
— Сяо Бэйчэнь, перестань удерживать меня моими родителями. Ты всегда так издеваешься над людьми. Даже если я умру, я не хочу оставаться рядом с тобой ни единого мгновения.
Взгляд Сяо Бэйчэня похолодел.
— Из-за какого-то предателя и бандита ты готова разорвать со мной всякую связь. Значит, в твоём сердце я и медяка не стою.
Он ненадолго замолчал и продолжил:
— Но таких людей, как Му Цзычжэн, я всё равно буду убивать, сколько бы их ни было. Перед тем как убить его, я позволил ему выстрелить в меня. Я расплатился с ним за свой долг. Если ты так за него переживаешь, зачем тогда бросилась спасать меня?
Линь Ханцзин почувствовала, как сердце пронзила боль. Слова «потому что ты отец Наньгуя» она не могла произнести ни за что.
Внутри всё спуталось и болезненно сжалось, словно сотни игл пронзали грудь. Она лишь с трудом удержалась на ногах и сказала:
— Благородные люди, разрывая отношения, не унижают друг друга. Зачем ты так безжалостно давишь на меня? Какой смысл нам обоим продолжать мучить друг друга?
Взгляд Сяо Бэйчэня мгновенно потемнел.
Он холодно усмехнулся:
— Хорошо сказано: «Благородные люди, разрывая отношения, не унижают друг друга». Видно, не зря ты столько лет читала книги, стоит мне сказать слово, как ты отвечаешь целой фразой. Я пришёл извиниться по-хорошему, а теперь вижу, что напрасно старался. Чего же мы ещё ждём? Либо ты сама спокойно пойдёшь со мной домой, либо я разнесу это место по кирпичику. Посмотрим, не захочешь ли тогда вернуться!
Линь Ханцзин спокойно и холодно взглянула на него. Её глаза были чистыми и одинокими, как зимняя вода.
— Сяо Бэйчэнь, набери хоть немного добродетели. Только посмей тронуть здесь хоть один кирпич, и я умру прямо на этом месте. Тогда это будет уже не «между нами ничего нет», а полный конец всему.
Её лицо стало холодным и решительным, взгляд — ледяным.
В глазах Сяо Бэйчэня свет постепенно сгустился, превратившись в острый, как игла, блеск. Он пристально смотрел ей в глаза.
Линь Ханцзин держалась так, словно навсегда порвала с ним всякую связь. Её спокойствие лишь усиливало его ярость.
Она отвернула голову.
В тот же миг Сяо Бэйчэнь внезапно схватил её за плечо.
Линь Ханцзин вздрогнула, но он уже наклонился к ней и жёстко прижал губы к её губам, не оставляя ей возможности ни отстраниться, ни уклониться.
Поцелуй был почти жадным, от него перехватывало дыхание. Чем сильнее она сопротивлялась, тем крепче он её удерживал. Линь Ханцзин и без того горела в жару, поэтому почти не могла сопротивляться.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
