— Если Великой катастрофе суждено погубить три тысячи бессмертных из великих учений, то учение Чань, само собой, надеется, что вся эта доля падет на плечи нашего учения Цзе и западного учения.
— Эх, — Цюнсяо, сжимая в пальцах игральный камень, легонько постучала им по своей щеке. — Кто же захочет, чтобы он сам или его соученики отправились на смерть? Всё это вполне закономерно, так что не стоит слишком уж винить учение Чань.
Даос Добао с улыбкой произнес:
— Послушайте, друзья, не слишком ли далеко вы заглядываете? У иероглифа «восемь» ещё нет даже первой черты1, а вы уже думаете, какую выгоду мы получим, заполучив Красный Лотос? Как по мне, если этот двенадцатилепестковый Красный Лотос нам достанется — хорошо, а если нет — не беда. В любом случае, это не ухудшит нынешнее положение дел, так к чему же так тревожиться?
— Старший брат, тебе легко говорить!
Святая Матерь Цзинь Лин покачала головой и больше ничего не добавила.
— Сделаем так, — сказал Чжао Гунмин. — Тем из нас, кто слишком близок с Чангэном, в этот раз не стоит показываться напрямую, чтобы не ставить его в неловкое положение. Старший брат, младшая соученица Гуй Лин, почему бы вам двоим не отправиться в Подземный мир и не обсудить это с Чангэном? Полагаю, учение Чань тоже должно было кого-то туда отправить.
— Я тоже пойду, можно, цзецзе? — спросила Цюнсяо, не забывая медленно опускать камень на доску.
Ситуация на поле боя мгновенно переменилась, и вырезанные из нефрита камни испустили кристальное сияние. Пять камней выстроились в ряд — победа!
Бисяо с досадой хлопнула себя по лбу. Эта забава, принесенная с пика Сяоцюн, добавила немало веселья обитателям острова Саньсянь.
Юньсяо-сяньцзы немного подумала, кротко кивнула и дала свое согласие.
Шестеро главных учеников учения Цзе еще немного посовещались и в итоге решили, что старший соученик Добао вместе с главной ученицей внутренних покоев Гуй Лин и главной ученицей внешних покоев Цюнсяо отправятся в Подземный мир, чтобы обсудить с Ли Чангэном дело о двенадцатилепестковом Красном Лотосе.
Цюнсяо переоделась в достойное длинное платье и тщательно причесалась, представ истинной «сияющей юной небожительницей, неописуемой красоты прелестной девой».
Когда она закончила приготовления, Добао открыл земляной проход. Цюнсяо и Гуй Лин нырнули вслед за ним, и троица быстро покинула остров Саньсянь, устремляясь к Подземному миру.
Юньсяо подошла к краю беседки и устремила взор за горизонт. Легкий ветерок развевал прядь ее волос, а тонкая рука, скрытая в мягком рукаве, сжимала теплую медную монету.
— Младшая соученица Юньсяо.
Сзади послышался негромкий зов. Святая Матерь Цзинь Лин тихо произнесла:
— Те слова, что были сказаны прежде, не означали недовольства тобой. Мы знакомы много лет, и я знаю твой нрав, так что не принимай это близко к сердцу.
Юньсяо обернулась и улыбнулась, ее прекрасные глаза лучились теплотой.
Чжао Гунмин добавил:
— И всё же неизвестно, правда ли это про двенадцатилепестковый Красный Лотос. Время его появления кажется слишком уж удачным.
— За этим явно кто-то стоит, — сказала Святая Матерь Цзинь Лин. — Либо западное учение, либо кто-то из святых, либо некто нам неизвестный. Нельзя терять бдительность.
— Хотела бы я знать, как он со всем этим справится, — пробормотала Юньсяо-сяньцзы.
Вместе с этим тихим шепотом ее забота, следуя за взглядом, поднялась над облаками, унеслась за горизонт и достигла слуха Ли Чангэна.
…
Динь!
Динь-динь-динь…
В Башне Луньхуэй, на деревянной лестнице, ведущей к верхнему этажу.
Тот самый Цинмао Дацюань, уменьшившийся в размерах более чем наполовину, нес поднос, уставленный чайными чашками. Дрожа всем телом на каждом шагу, он медленно взобрался на верхний уровень.
Дитин первым подбежал к Ли Чангэну и с помощью бессмертной силы подал ему чашку чая, расплываясь в улыбке:
— Господин Водный Бог, прошу, выпейте чаю, угощайтесь.
На лбу Дицзана вздулась вена.
Затем Дитин развернулся и подбежал к Бай-сяньшэну. Присев, он протянул чашку передними лапами:
— Господин Байцзэ, прошу, отведайте чаю.
На лбу Дицзана вены вздулись крестом.
Дитин, ничего не замечая, с помощью магической силы направил еще две чашки к Золотокрылой гигантской птице Пэн и Вэй Шэньмо, мягко приговаривая:
— Моя лачуга скудна, вы славно потрудились, господа маршалы.
Двое маршалов Небесного двора поблагодарили его.
Наконец!
Дитин, весь дрожа, поднес последнюю чашку к здоровяку, в которого превратился бык Цинню.
— Старший, прошу, чаю! Все, кому выпала доля быть верховым животным в Трех Мирах, мечтают достичь таких же высот, как вы — возить самого почтенного Святого и внушать трепет повсюду!
Цинню спокойно улыбнулся, принял чашку и погладил Дитина по голове.
Мгновенно длинная сине-белая шерсть Дитина слегка порозовела. Он топающим шагом вернулся к Ли Чангэну и, встав на задние лапы, принялся разминать плечи господину Водному Богу.
Вэй Шэньмо с нахмуренным лбом наблюдал за этой сценой, пребывая в некотором… оцепенении.
Это и есть тот самый божественный зверь Дитин, способный слышать голоса сердец всех живых существ Трех Миров?
Чх-чх, чх-чх!
А вон тот молодой даос, что сейчас точит нож и готовит котел — неужели это тот самый Хозяин Башни Луньхуэй, Дицзан, которого он видел в прошлый раз в Подземном мире и чьи речи его так тронули?
— Эх, — Вэй Шэньмо невольно потер переносицу, чувствуя себя немного не в своей тарелке.
Ли Чангэн негромко спросил:
— Дитин, тебе известно что-нибудь о Красном Лотосе?
Дитин поспешно ответил:
— Господин Водный Бог, слухи о Красном Лотосе, скорее всего, правдивы, но я не знаю, где именно он спрятан.
— Ранее западное учение проводило поиски в Кровавом море, каковы результаты?
— В этот раз западное учение послало…
— Кхм-кхм! — Громко закашлялся Дицзан, выставив вперед короткий нож.
Дитин несколько раз вздрогнул, обернулся и бросил взгляд на хозяина, после чего продолжил:
— Господин Водный Бог, вы не сердитесь, у моего хозяина еще остались чувства к западному учению. Я ни за что не расскажу вам, что западное учение отправило тысячи существ — от учеников святых до чудовищ времен Хаоса и демонов, отягощенных кармой. Они долго обыскивали Кровавое море, но ничего не нашли и в итоге ушли. И только после этого появились вести о скором рождении двенадцатилепесткового Красного Лотоса.
Дицзан хмыкнул, отбросил нож и невозмутимо произнес:
— Не желает ли Водный Бог остаться сегодня на обед? Бедный даос слышал, что у Бай-сяньшэна отменное мастерство, интересно только, сколько раз ему доводилось готовить божественных зверей в соевом соусе!
Дитин оскалился, убежал за спину Дицзана и смирно там улегся.
Байцзэ слегка улыбнулся:
— Подобная готовка вредит гармонии Неба и Земли… Друг по Дао Дицзан, раз уж ты принят в ряды Небесного Дао, к чему по-прежнему считать себя учеником западного учения?
— Раньше я полагал, что совершенствование ради долгой жизни нужно для личного освобождения. И лишь достигнув полного прозрения и оглянувшись назад, я понял, что всё сводится к двум словам: происхождение и корни2.
- Ba zi hai mei yi pie (八字还没一撇, bā zì hái méi yī piě) — досл. «у иероглифа “восемь” ещё нет даже первой черты»; общ. «дело ещё на самой ранней стадии». ↩︎
- Genjiao (跟脚, gēn jiǎo) — досл. «пятки»; в контексте даосизма означает происхождение, врожденные способности и кармическую предрасположенность. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
