Ли Чаншоу наставлял:
— Попроси всех не расходиться, это может быть невероятно искусная ловушка.
— Мгм, — Юньсяо нежно улыбнулась и произнесла мягким голосом: — Тебе тоже нужно позаботиться о себе. У меня здесь всё в порядке, не заставляй Линъэ волноваться.
Ли Чаншоу добавил ещё несколько наставлений и только после этого пришёл в себя, пересказывая Великому Магистру и остальным то, что произошло на той стороне.
— Должно быть, они провалились в другую иллюзию…
Что-то не так.
Почему Юньсяо только что упомянула Линъэ?
Ли Чаншоу внезапно вздрогнул, его Безмятежное Сердце Дао слегка затрепетало. Он пристально посмотрел на Великого Магистра перед собой, затем резко обернулся и впился взглядом в стоящего сбоку Тайи-чжэньжэня.
«Великий Магистр» спросил:
— Чангэн, что с тобой?
Ли Чаншоу слегка улыбнулся и мягко ответил:
— Шисюн, со мной всё в порядке, я ещё раз свяжусь с той стороной.
После этого Ли Чаншоу закрыл глаза, внимательно ощущая каждого своего бумажного даоса.
Похоже, с бумажными даосами повсюду не было ничего странного; он по-прежнему мог наблюдать за всеми местами: пиком Сяоцюн, Южным морем, Восточным морем, Небесным Двором, Подземным миром… Всё казалось спокойным и привычным.
Но почему Юньсяо в такой обстановке и в таком контексте упомянула Линъэ, которая не имела к этому делу никакого отношения?
И что самое странное, какой бы нежной ни была фея, всему своё время.
В условиях такой великой битвы, как только что, нормальным выражением лица Юньсяо-сяньцзы должна быть «отстранённость».
Ли Чаншоу не проронил ни слова, перемещая сознание между бумажными даосами и непрерывно наблюдая…
Повсюду всё было как обычно, но в то же время повсюду чувствовалась неправильность.
«Сам я попал в беду, но преспокойно ищу здесь необычные детали — разве это не самая большая странность?»
Что же происходит?
Ли Чаншоу был склонен к самоанализу и постоянно практиковал его. Сейчас он бросил все силы на самопроверку и быстро обнаружил зацепки.
Почему окружающие «асуры» ведут себя так похоже на обычных смертных людей?
Он открыл глаза и произнес:
— Бай-сяньшэн, пожалуйста, примите человеческий облик.
«Байцзэ» в некотором недоумении склонил голову, после чего вокруг него заструился бессмертный свет, и он превратился в прекрасную девушку, даже кокетливо улыбнувшись Ли Чаншоу.
Так и есть.
Ли Чаншоу опустил голову и ущипнул себя за бедро. Чёткая боль отозвалась в глубине души, но Ли Чаншоу тут же произнёс:
— Я велю: здесь не чувствуется боли.
Затаив дыхание, он снова ущипнул себя, и на мгновение боль замерла.
Всё верно…
Сон.
Хотя он не знал, когда попался и как противник это сделал, это место, несомненно, было миром снов, причём его личным сном. Великий Магистр перед ним, голос Та-е и всё остальное — фальшь.
Всё исходило из Сердца Дао, всё следовало воле Сердца Дао, потому что это был его собственный сон, полностью сконструированный его сознанием…
Какое мощное средство.
Ли Чаншоу немного помолчал, уже обдумывая тактику выхода из текущего сновидения.
Он закрыл Безмятежное Сердце Дао, внимательно прислушиваясь к колебаниям своих чувств, а затем сотряс Сердце Дао и мысленно начал читать Главу о Добродетели Воды Высшей Чистоты.
Сознание воссоединилось, нет ни вещей, ни меня, Дао рождается само собой, тишина и пустота!
Безмятежное Сердце Дао, откройся!
Ву-у-ум —
Окружающее словно закружилось, Изначальный Дух непрестанно дрожал, а струйка серой энергии выплыла из него и бесшумно рассеялась.
Ли Чаншоу резко открыл глаза. Его взору предстали мрачный «небосвод» и медленно вращающаяся Схема Великого Предела. Он просканировал всё бессмертным восприятием и облегченно выдохнул.
В данный момент он лежал в углу городской стены, а рядом вповалку — кто сидя, кто лежа — крепко спали все пришедшие вместе с ним мастера учения Дао, ни один не отсутствовал.
Дыхание их было ровным, каждого защищали собственные сокровища, и на телах не было никаких ран.
В его душе зазвучали голоса духовных сущностей, и это был легкий смех Схемы Великого Предела:
— Неплохо, маленький ученик, ты первым вырвался из сна.
Та-е тоже добавил:
— Целая группа старших учеников Святых свалилась сразу, как только вошли в город. Сокровищам за вас даже стыдно! Хорошо, что ты, маленький ученик, спас лицо учения Дао!
Ли Чаншоу поспешно спросил в мыслях:
— Что это за божественная способность? Как их разбудить?
Сейчас он видел, что этот огромный город по-прежнему пуст и безмолвен, кровавый столб света всё ещё стоял на месте, но перед главным залом не было ни души.
Схема Великого Предела снова передала мысль Ли Чаншоу, не удержавшись от ворчания:
— То, что они попались, не вина других. Они привыкли к успехам в этом мире1 и давно забыли, что в Хунхуане есть всевозможные таинственные существа. Здесь была расставлена изначальная дымка Хаотического лютого зверя Хуаньшэня2. Эта субстанция вводит живых существ в сон, её невозможно обнаружить или выследить. Даже если бы сюда вошёл слабый Святой, то он, вероятно, был бы скован на мгновение. Мы тоже раньше не замечали ничего странного, иначе непременно бы предупредили. Такую изначальную дымку, по идее, очень трудно собрать. Скорее всего, за этим стоит кто-то из Святых, только им под силу раздобыть подобную вещь.
Ли Чаншоу лишь спросил:
— Как помочь им выбраться?
Ту-лаода объяснил:
— Посторонние помочь не могут. Хуаньшэнь — один из самых трудноуловимых лютых зверей в Море Хаоса, но сам по себе он не обладает никакой магической силой. Он лишь способен выпускать дымку миражей, внутри которой создается целое царство бессмертных, завлекающее бесчисленные истинные духи и пожирающее их. Изначальная дымка — это последнее средство защиты Хуаньшэня. Тот, кто попал в неё, должен сам всё осознать и прозреть, иначе останется тонуть в сновидении. Не волнуйся, способности твоего старшего шисюна и остальных не так уж низки, максимум через три-пять дней они должны очнуться. Я присмотрю здесь, так что ничего не случится.
И впрямь, когда в доме есть старик — это сокровище, и старые артефакты всё же самые могущественные.
Ли Чаншоу некоторое время смотрел на столб света, и в его душе росло беспокойство…
Три-пять дней?
Если асуры будут непрерывно приходить сюда на смерть, боюсь, хватит и полдня, чтобы этот Красный Лотос созрел!
Иными словами, группа лучших мастеров учения Дао… выбыла из игры раньше времени?
Это ещё что такое?!
Ли Чаншоу невольно приложил ладонь ко лбу, повернулся и подошел к Юньсяо-сяньцзы. Глядя вблизи на её несравненно прекрасное лицо, он тихо позвал:
— Юньсяо?
Юньсяо дышала ровно, казалось, она бормотала во сне какие-то нежные слова.
Ли Чаншоу прислушался и, разобрав слова «на колени», почувствовал, как уголок его рта дернулся.
Он бросил взгляд на Добао-даожэня: лицо старшего шисюна учения Цзе раскраснелось, а тело слегка извивалось…
Должно быть, во сне он занимался тем, что любил больше всего.
Затем он посмотрел на Гуанчэнцзы. Тот сидел в позе для медитации; очевидно, он заметил неладное до того, как попал в ловушку, но не успел принять меры и провалился в сон.
Что касается его собственного старшего шисюна…
— Хр-р-р… пфу-у…
Это ведь не сон, верно?
Он просто воспользовался случаем и крепко уснул?
Один раз перед Диском Шести Путей Перерождения столкнулся с воплощением вожделения, и вот теперь здесь. Неужели слабость Великого Магистра в том, что он засыпает при любой возможности?!
Ли Чаншоу ещё раз дернул уголком рта, накрыл Юньсяо-сяньцзы даосским халатом, после чего поднялся и подошел к Тайи-шибо, который лежал у разрушенной стены.
- Хунхуан (洪荒, hónghuāng) — «Великая Пустошь», название первобытного мира в китайской мифологии. ↩︎
- Хуаньшэнь (幻蜃, huànshèn) — мифическое существо, способное порождать материальные иллюзии своим дыханием. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
