Подняв ногу, Ли Чаншоу пнул по голени Даоса Тай-и с горы Цяньюань и с бесстрастным лицом окликнул его:
— Проснись, проснись… А, Линчжуцзы и Юйту уже в брачных покоях при свечах.
Даос Тай-и с горы Цяньюань никак не отреагировал.
Ли Чаншоу не сдавался. Щелчком пальцев он обрушил на него чан ледяной воды, затем достал Цянькунь-чи и легонько ударил Даоса Тай-и с горы Цяньюань по ладони. Увидев, что тот не проснулся, он применил еще несколько «малых» заклинаний…
Под подавляющей мощью Тайцзи-ту такие сокровища, как Капюшон девяти драконьих божественных огней, не смели действовать самовольно.
Та-е не удержался от вопроса:
— Младший ученик, у тебя с Тай-и вражда или что?
— Ничего не поделаешь, — Ли Чаншоу посмотрел на Даоса Тай-и с горы Цяньюань, чьё лицо уже было не узнать, и прошептал про себя: — Из всех присутствующих я осмелюсь обидеть только этого парня.
Та-е невольно усмехнулся.
Внезапно Ли Чаншоу почувствовал на себе чей-то взгляд.
Он обернулся к главному залу в центре руин. Там какая-то тень отступила на два шага и скрылась в глубине строения.
— Хм!
Ли Чаншоу холодно фыркнул, но пока не стал в это вмешиваться.
Те, кто охранял Красный Лотос, явно не ожидали, что кто-то проснется так быстро.
Ничего не поделаешь, частота самоанализа у Ли Чаншоу была слишком высока, к тому же, пережив «боль от утраты наставника» под контролем судьбы бедствия, он выучил этот урок.
Хотя, постой, как он может быть уверен, что то, где он сейчас находится — не сон?
Ли Чаншоу тщательно все обдумал и нашел способ, который, хоть и не был идеальным, мог сработать…
Сначала он отвесил почтительный поклон в сторону неба и громко произнес:
— Ученик смиренно просит Лао-е Небесного Дао ниспослать не слишком суровую небесную кару!
Нет реакции? Тогда сменим тактику.
— Лао-е Небесного Дао, те две предыдущие порции заслуг, нельзя ли получить на них расписку?
Грохот!
Ветер и облака над морем крови сменили цвет, сила Небесного Дао сгустилась в серую тучу, которая нависла над головой Ли Чаншоу, и вниз ударила тонкая струя Божественной молнии Пурпурного неба!1
Тайцзи-ту и Сюаньхуан-та совершенно не вмешались, позволив молнии ударить Ли Чаншоу прямо в лоб.
Спустя мгновение лицо Ли Чаншоу почернело, на нем появилась тень удовлетворенной улыбки, а сквозь зубы вырвались струйки черного дыма.
Это не сон, боль чертовски реальна, вот только…
Серая туча над головой и не думала рассеиваться.
А?
Ли Чаншоу внезапно что-то пришло в голову. Он повернулся к Даосу Тай-и с горы Цяньюань, взмахнул рукой и притянул его вместе с Байцзэ, который спал в своей истинной форме, к себе, крепко прижав их.
Кра-ак!
Очередной разряд небесной кары вместе с двумя истошными криками вновь озарил этот великий город…
В том заброшенном зале четыре тени, укрывшись за обломками стен, наблюдали за происходящим на окраине города, под сенью Тайцзи-ту.
— С-с-с… неужели шэнь-ци2, присланная Вторым главой учения, была поддельной?!
— Что это за священное создание, как он мог так быстро прийти в себя?
— Это Бог воды Небесного двора, второй ученик Святого Тайцин, восходящая звезда даосского учения последних столетий. Неудивительно, что вы о нем не знаете.
— Небесная кара? Неужели он из нашей породы?
Четверо погрузились в молчание. Почему в такой критический момент в плане, который казался идеальным, постоянно возникают переменные…
В то же время, на краю моря крови.
«Вэнь И, прости, я должна вернуться».
Девушка под плащом тихо вздохнула и, избегая патруля небесных воинов, стремительно нырнула в море крови.
Она почувствовала зов Лаоцзу.
Будучи одной из немногих оставшихся принцесс племени Сюло, она обязана была в этот момент оказаться рядом с Лаоцзу и помочь ему возродиться.
Лаоцзу создал их, даровал им жизнь, позволил им «существовать» в Первозданном мире, поэтому посвятить себя Лаоцзу было в порядке вещей.
Она знала, что резкие насмешки Вэнь И были ради её же блага.
Покинув лишенное света море крови и став острым мечом в руках Западного учения, овладев Юаньту, она уже могла не заботиться о делах кровавого моря.
Но там остались её соплеменники, там осталась её семья.
В этот раз Вэнь И не пускала её, чтобы она не шла на верную смерть… Верно, девушка знала, что этот поход почти равносилен гибели.
Идя против даосского учения, особенно против тех великих учеников, чья совместная сила почти способна убить даже Святого, она, возможно, не успеет даже обнажить меч.
Но такова её судьба.
В ушах внезапно раздался низкий голос, и девушка, стремительно перемещавшаяся в море крови, немедленно затаилась поблизости.
Она закрыла глаза, и под капюшоном её маленькие ушки слегка затрепетали, чутко проверяя всё вокруг.
Мастер. Дыхание противника неуловимо, она даже не могла его засечь…
Внезапно!
— Цюнсяо-сяньцзы, к чему так прятаться, да ещё и менять свой запах? Шисюн Чангэн велел мне присматривать за тобой. Сяньцзы, не заставляй меня идти против его воли.
Этот низкий голос раздался прямо у неё за спиной!
Девушка под плащом застыла, в её глазах вспыхнул холодный блеск. Она резко обернулась, и из-под плаща вырвался свет меча!
Только сейчас она разглядела, что перед ней стоит человекоподобный «демон-бык», а пущенный ею свет меча был стремительнее самого взора!
Дзынь!
Раздался звон столкнувшегося оружия. Этот «демон-бык», то есть скакун Лао-цзюня, Цинню из дворца Доушуй, сжимал в руках стальное копье, но его могучее тело отлетело назад от удара!
В радиусе ста ли море крови вздыбилось огромными волнами!
— Меч Юаньту?! — воскликнул Цинню и тут же сурово спросил: — Кто ты такая?!
Девушка под плащом не удостоила его ответом. Понимая, что должна быстро расправиться с этим быком, она сжала Юаньту в правой руке и обратилась в радужный свет, устремившись вперед.
Цинню нахмурился, не смея больше проявлять неосторожность. Он поднял руку, снял кольцо из носа, бросил его далеко вперед и произнес заклинание:
— Повинуйся указу немедля!
Кольцо мгновенно увеличилось в десять раз, вспыхнуло ослепительным золотым светом, явив истинный облик Цзиньган-чжо!
Меч Юаньту в руках девушки сам вырвался из её ладони, пролетел сквозь центр Цзиньган-чжо и в мгновение ока лишился своей духовной силы, оказавшись запечатанным!
А Цзиньган-чжо двинулось вперед и ударило девушку в грудь.
— Мой меч!
Девушке было все равно, она продолжала рваться вперед, но Цинню уже бросился на перерез и ударил кулаком по фигуре, скрытой плащом.
Грязные воды моря крови вокруг разошлись под давлением бессмертной силы. Этот удар был настолько мощным и тяжелым, что даже Великий золотой бессмертный получил бы серьезное ранение, а Чанъэ из Лунного дворца наверняка бы жалобно стонали и харкали кровью.
Но!
Кулак замер всего в полудюйме от маленького носика девушки. Серый плащ отлетел назад, и пряди серебристо-белых волос взметнулись в воздухе.
Её личико размером с ладонь раскраснелось, но в алых глазах застыли обида и упрямство.
Бык: …
Море крови словно затихло. Цинню ошеломленно смотрел на эту сцену, и непонятно почему, в его сердце зазвучал гулкий бой барабанов.
Этот бой сложился в мелодию, и слова в ней были такими…
«А Ню полюбил А Шань одной беззвёздной ночью».
***
- 紫霄神雷 (zǐxiāo shénléi) — Божественная молния Пурпурного неба, высшая форма небесного наказания в даосской мифологии, используемая для поддержания мирового порядка. ↩︎
- 蜃气 (shènqì) — «дыхание призрачного моллюска», мифический туман, выдыхаемый легендарным чудовищем-моллюском Шэнь для создания иллюзий и миражей. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
