— У меня тоже есть такое предчувствие…
Ли Чаншоу сменил тему и спросил: — Когда тот Красный Лотос был уничтожен Предком Миньхэ, осталось три лотосовых семени. Одно у Западного учения, другое у учения Цзе — я видел их своими глазами. Слышал ли шисюн1, кто забрал третье семя Красного Лотоса в те годы?
Юдин-чжэньжэнь в ответ спросил: — Неужели ты подозреваешь, что кто-то что-то сделал с этим семенем?
— Именно, — серьезно ответил Ли Чаншоу. — Эту вероятность до сих пор нельзя исключать. Мы до сих пор не знаем, что за священная личность бросила лотос в Кровавое море.
Юдин-чжэньжэнь тяжелым голосом произнес: — Те четыре мастера, что явились в тот день?
— Сначала я тоже так думал, но смутно чувствую, что это не они, — Ли Чаншоу встал и сделал несколько шагов. — Это дело огромной важности. Если кто-то действительно намеренно подстроил это, и этот кто-то не является нашим известным врагом, то против его намерений… стоит принять меры предосторожности.
— Великое бедствие — время смутное. Шиди2 сейчас находится в самом центре трех учений, так что береги себя.
Юдин-чжэньжэнь тоже встал и, сложив руки в приветствии перед Ли Чаншоу, сказал: — Пин-дао пора возвращаться, чтобы наставлять Цзянь Эра. Насчет родителей Цзянь Эра… все остается по прежнему плану?
— Верно, — серьезно ответил Ли Чаншоу. — Будущие столпы Небесного двора полностью зависят от наставлений шисюна.
Юдин-чжэньжэнь с улыбкой кивнул, спрятал нефритовую бирку в рукав, обменялся с Ли Чаншоу даосскими поклонами и улетел на облаке.
Проводив Юдин-чжэньжэня, Ли Чаншоу некоторое время неподвижно стоял перед картиной Тунтянь Шэнжэня.
Первоначальный владелец третьего семени Красного Лотоса…
В сознании Ли Чаншоу проносились сцены одна за другой, названия учений Чань и Цзе непрерывно кружили в мыслях, но в итоге всё разрешилось лишь легким смешком. Его фигура скрылась под землей и исчезла.
Учению Морского Бога сейчас не требовалось его вмешательство — там уже работала система отбора и обучения божественных посланников. Сюн Лаосань, отец Сюн Линли, теперь получил немало лет жизни и защиту благодаря своим заслугам, так что Ли Чаншоу временно мог не беспокоиться о делах учения.
Что касается переименования учения Морского Бога…
Пожалуй, не стоит. В мгновение ока он сам повысится из Бога Воды до Синцзюня.
Когда его Золотое тело заслуг достигнет совершенства, он передаст управление учением Морского Бога роду Драконов.
Истинное тело Ли Чаншоу тихо вернулось на пик Сяоцюн. Взглянув на Линъэ, которая постигала Дао в подземной тайной комнате, он отправился в кабинет приводить в порядок дела «Союза Бессмертных» и «Дворца Линьтянь».
За этими заботами промелькнуло три-пять дней.
В этот день нефритовая бирка Ли Чаншоу для передачи сообщений слегка завибрировала — это Байцзэ, следуя его указаниям, вернулся во Дворец Линьтянь и прислал весточку, что он в безопасности.
Когда Ли Чаншоу покидал дворец Бию, он отправил Золотокрылую гигантскую птицу Пэн обратно в резиденцию Бога Воды в Небесном дворе, а Байцзэ сам вернулся и укрылся в Трех Тысячах Миров. В конце концов, это был старый благоприятный зверь, и в поиске пути он был весьма искусен.
Потянувшись, Ли Чаншоу ощутил легкое движение в душе. Вспомнив об Ао И и остальных, упокаивающих души в Дифу, он активировал бумажного даоса Сяо Паньгуань в городе Фэнду.
Окинув всё божественным чутьем, он обнаружил, что Ао И, Бянь Чжуан и Линчжуцзы всё еще прилежно читают сутры…
А этот парень Бянь Чжуан заметно продвинулся.
Ради надежности стоит велеть Линчжуцзы временно уйти; нужно избегать лишних контактов с Ао И, чтобы в будущем, когда они действительно станут врагами, им не было так горько.
Ли Чаншоу только собирался передать сообщение своим божественным чутьем, и волны его воли уже коснулись ушей троицы, как вдруг он услышал голос Бянь Чжуана:
— Старший брат, третий брат, как закончим здесь с упокоением, нужно отправиться в какое-нибудь славное местечко развлечься пару дней, чтобы отпраздновать наше побратимство!
Ао И фыркнул: — Пойдем ко мне домой, и даже не думай заманивать третьего брата к себе!
Бянь Чжуан виновато улыбнулся: — Так ведь у меня дома атмосфера получше, верно, третий брат?
Линчжуцзы рядом простодушно рассмеялся.
Третий? Брат?
Ли Чаншоу стоял на довольно сумрачной улице города Фэнду. Весь его бумажный человечек словно покрылся черными линиями, а ограничительные печати едва не пришли в беспорядок.
Это…
Как теперь быть с историей Нэчжи?
Неужели придется устраивать «дружеский поединок» с родом Драконов и повторять то его «решающее сражение» с Ао И, которое случилось еще до того, как он стал бессмертным?
Ладно, будь что будет, в первую очередь нужно подумать о досрочном уходе на покой и о том, как бы поскорее выбраться из всего этого.
Покачав головой, Ли Чаншоу развернулся и поплыл прочь с лицом, полным отрешенности от жизни.
Чжи-ля — чжи-ля —
Солнце клонилось к закату. Крепкий дровосек нес на плече огромную вязанку дров. За поясом у него висели две тушки дичи и железный топор. Усталой походкой он подошел к реке и внезапно замер.
— Как это здесь появился деревянный мост?
Дровосек усмехнулся: — Зато можно сократить путь.
Сказав это, он радостно зашагал по мосту, и вдруг железный топор за его поясом нечаянно выскользнул и упал вниз.
Бутых!
— Ой, топор, что достался мне от предков!
Дровосек в тревоге закричал, бросил дрова и уже собрался скинуть одежду и прыгнуть в воду.
И тут!
Вода в реке внезапно озарилась золотым светом, и из нее медленно показался по пояс изящный бог в элегантном халате ученого. В его левой руке теплилось золотое сияние, а в правой сверкало серебряное.
— О, глупый смертный… я местный Хэшэнь… Ты хочешь золотой топор из моей левой руки, или серебряный из правой, или же этот деревянный топор, доставшийся тебе от предков?
Дровосек опешил, посмотрел на золотой топор, затем на серебряный, его кадык дернулся.
— Я хочу тот, что от предков…
— Ха-ха, — Хэшэнь прищурился и рассмеялся, три топора в его руках внезапно исчезли. — Этот бог вдруг передумал, вот твой новый топор!
Вспышка белого света прилетела точно в руки дровосеку. Тот присмотрелся и увидел, что то, что он держит…
Это был кусок гнилого дерева, к верхушке которого травяной веревкой был привязан каменный осколок размером с ладонь.
Плюх!
Дровосек отшвырнул каменный топор и ласточкой нырнул в реку.
— Хэшэнь, дери твою бабушку за ногу, я с тобой разделаюсь! А ну верни мой родовой топор!
— А-ха-ха-ха! В конце концов, я ведь не какой-то злой бог…
И тут зазвучал закадровый голос: — Так Хэшэнь и дровосек начали радостную и счастливую жизнь.
- Шисюн (师兄, shīxiōng) — «старший брат-соученик», обращение к более опытному или старшему по обучению последователю того же или родственного учения. ↩︎
- Шиди (师弟, shīdì) — «младший брат-соученик», обращение к младшему по обучению или возрасту последователю в рамках одной школы или традиции. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
