— Я, разумеется, верю тебе, Чангэн, — мягко произнес Юйди в белых одеждах. — Когда состоится совет в палатах Цзысяогун, дело о Великой катастрофе должно во многом проясниться.
Кстати, Чангэн, не желаешь ли ты отправиться в Цзысяогун вместе со мной, когда придет время?
— Ваш покорный слуга, конечно, желает этого, — Ли Чаншоу на мгновение задумался. — Но… Тайцин-лаоши просил меня сопровождать его.
Юйди рассмеялся:
— Ничего страшного, мы всё равно все идем в Цзысяогун. Разве стану я отбирать человека у старшего брата Тайцина?
Ли Чаншоу склонил голову:
— Благодарю за понимание, Ваше Величество.
— Всё равно бы не отбил, — вздохнул Юйди и спросил Ли Чаншоу, не случилось ли чего-нибудь любопытного, когда тот помогал учению Цзе отвоевать алый лотос в Море Крови.
Ли Чаншоу привел мысли в порядок, выбрал те события, что произошли в древнем городе Сюло и о которых Юйди еще не знал, и начал неспешно рассказывать.
А говорилось в том рассказе вот о чем:
В Башне Сансары затих раздор, три брата за лотосом вслед поспешили,
Но в мареве скрылся он, в снах сердцам погибель сулили.
Меч принцессы Сюло разит, Синий бык Лао-цзюня мирской доле рад,
В Бию-гун вернулся лотос, но Главе Учения не сдержать его врат.
Выслушав это, Юйди не сдержал вздохов. Он заметил, что Минхэ-лаоцзу ведет себя безрассудно, а принцесса Сюло оказалась весьма преданной и благородной.
Затем владыка трех миров спросил Ли Чаншоу: раз уж бык из дворца Дошуай-гун поддался мирским чувствам, не стоит ли ему выразить свое одобрение, пожаловать награду или воздвигнуть почетную арку «Целомудрие Синего быка».
Ли Чаншоу поспешил его отговорить, твердя, что в этом нет нужды.
Историю с Синим быком следовало замять, ведь пока неясно, как всё обернется. Стоило Ли Чаншоу подумать о том, что Дуцзяосы Даван и Ню Мован, скорее всего, не один и тот же бык, как он… почувствовал легкое предвкушение от того, как сложится судьба А Ню и А Шань.
В главном зале Линсяодянь Юйди еще немного поболтал с Ли Чаншоу, а затем дал ему поручение…
— Чангэн, в последнее время Юньхуа кажется подавленной, сходи-ка навести ее от моего имени.
Ли Чаншоу согласился, рассудив, что Юньхуа-сяньцзы, вероятно, тоскует по Цзянь Эру и Ян Чань. Покинув дворец, он направился на облаке к озеру Яочи.
В отличие от легенды о том, как Эрлан раскалывает гору, Юньхуа-сяньцзы не была заточена под горой Таошань. На краю Яочи возвышались восемь пиков, семь из которых были расположены подобно созвездию Северного Ковша, образуя великий массив, охраняющий гору, где была заточена Юньхуа-сяньцзы.
Чтобы не давать повода для слухов, мешающих росту Цзянь Эра, Ли Чаншоу по большей части избегал встреч с ней. Но теперь, получив указ от Юйди, он решил навестить Юньхуа-сяньцзы, чтобы прощупать почву. В деле с Цзянь Эром она была его козырем.
Подлетая к Яочи, он заметил, что бессмертных дев на облачных тропах стало куда больше, чем двадцать-тридцать лет назад. Обитатели Небес, разумеется, узнали облик водного бога. При виде фигуры Ли Чаншоу все вокруг — и вблизи, и вдали — склонялись в поклоне, провожая его любопытными взглядами.
Добравшись до места заточения Юньхуа-сяньцзы, Ли Чаншоу не стал заходить внутрь, лишь мельком оглядел обстановку у входа.
Ну и ну…
Внутренности горы были полыми и обустроены как маленькая благодатная обитель: нефритовые деревья, золотые террасы, благоухающие покои. «Безжалостно» заточенная здесь Юньхуа-сяньцзы могла свободно перемещаться повсюду и не была стеснена никакими запретами, разве что не могла покинуть это место. Ей даже прислуживали шесть служанок, а в свободное время она могла играть на цитре или флейте.
Вот вам и «заточение».
Ли Чаншоу передал Юньхуа-сяньцзы пару слов о том, как поживают Цзянь Эр и Ян Чань, а затем взмахнул метелкой из конского волоса и строго обратился к охранявшим вход небесным воинам:
— Вы должны строго охранять ее и не сметь проявлять беспечность!
— Слушаемся!
Небесные воины тут же склонили головы.
Ли Чаншоу удовлетворенно кивнул и, не дожидаясь, пока Юньхуа-сяньцзы выбежит из павильона, улетел на облаке обратно в поместье водного бога.
На полпути его чувства встрепенулись — он уловил фразу, которая его заинтересовала: «Шицзи-няннян».
Ли Чаншоу упорядочил сведения, пойманные божественным сознанием, и в его голове возникли картины происходящего на пике Хэйчифэн…
У пруда стояло несколько низких столиков, рядом в небольших желобах журчала вода, имитируя обычай цюйшуй люшан1, а неподалеку лежали музыкальные инструменты.
Линъэ выступала хозяйкой, Цзю Юйши помогала ей принимать гостей, а напротив них сидела пара заезжих культиваторов, нежно держась за руки.
Линъэ изменила внешность, чтобы выглядеть заурядно, и с помощью Техники Черепашьего дыхания скрыла уровень своего развития под несколькими слоями, выдавая себя за Истинного бессмертного, равного по силе своей двоюродной сестре.
Послышался нежный голос Мэнмянь Нюйсянь:
— …Мне посчастливилось стать ученицей Шицзи-няннян. Хотя я лишь ученица по имени, которой передали крупицы учения, за моей спиной теперь стоит надежная опора. Э-эр, тебе лучше уйти со мной. Мы ведь сестры и единственные близкие люди друг у друга, нам следует вместе идти по пути Дао. Я обеспечу тебя пилюлями и духовными камнями, и даже подберу тебе достойного спутника, чтобы вы поддерживали друг друга в совершенствовании. А здесь, оставаясь простой ученицей… эх, тебе вряд ли удастся чего-то достичь.
Цзю Юйши опустила голову, сдерживая смех, а на лице Линъэ застыло выражение крайнего смущения.
Ли Чаншоу, находясь перед алхимической лабораторией, немного подумал и медленно поднялся.
Сначала нужно действовать осторожно, чтобы минимизировать риск разоблачения. Он решил пустить в ход «магическое сокровище», которым раньше никогда не пользовался и которое, по сути, было необязательным — свою внешность.
Старший брат должен не только уметь заступиться за младшую сестру, но и стать для нее опорой!
И вот эта особа хочет увести нашу Линъэ?
Ли Чаншоу скривил рот, прошел в угол лаборатории, скинул даосскую мантию и достал изрядно запылившийся деревянный сундук.
Время облачаться в боевое снаряжение!
Что это была за мантия? Парчовое одеяние с золотым узором, вышитыми журавлями и воротником-стойкой! Что это были за сапоги? Черные сапоги на «облачной» подошве, прошитые нитью из теплого нефрита!
Не обошлось без поясных подвесок, лента «плывущие облака» для волос была обязательна, в качестве украшения на поясе висела нефритовая тыква-горлянка, а завязки на рукавах были затянуты симметрично, до миллиметра.
Он взял нефритовое кольцо, артефакт Позднего Неба, и влил в него немного заслуг, превратив в драгоценность Позднего Неба, наделенную добродетелью. Исходящее от него мягкое сияние должно было лишь подчеркнуть, что это самое обычное семейное сокровище для хранения вещей.
Убрав три десятых доли маскировки со своего лица, Ли Чаншоу вышел из лаборатории. Он настроил видимый уровень развития до поздней стадии Небесного бессмертного и невозмутимо полетел к пику Хэйчифэн.
Водный бог пришел поддержать Э!
- Цюйшуй люшан (曲水流觞, qū shuǐ liú shāng) — древнекитайская традиция, когда чаши с вином пускали по извилистому потоку, и тот, перед кем чаша останавливалась, должен был выпить и сочинить стих. ↩︎
- Сы (兕, sì) — мифическое существо, напоминающее однорогого быка угольно-черного цвета. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
