Как только Сюн Линли надела эти доспехи, она мысленным усилием заставила себя медленно подняться в воздух; теперь она могла свободно прогуливаться в небесах, двигаясь вперед, назад, влево или вправо, как ей того хотелось.
За последние три года под воздействием угроз силой и соблазнов выгодой со стороны Ли Чаншоу Сюн Линли, отринув всякую лень, усердно тренировала технику трансформации и теперь могла с трудом, но удерживать измененную форму, становясь то больше, то меньше.
Однако даже при таких успехах Ли Чаншоу по-прежнему не позволял ей покидать пик Сяоцюн.
Иначе стоило бы ей пойти куда-то, заговориться или рассмеяться, как она внезапно могла превратиться в гору, что неизбежно привело бы к различным происшествиям.
Сяо Цзинь и Сяо Инь, доставившие доспехи, также передали, что Лао-цзюнь собирается выковать для Сюн Линли оружие, и поинтересовались, лежат ли у нее душа к мечам, копьям, алебардам, топорам или молотам.
Сюн Линли, не колеблясь, выбрала пару огромных медных молотов.
Маленькие молоточки, способные одним ударом раздробить хребет дракона или грудину феникса — вот она, истинная романтика ву!
Никакие Ян Цзяни или Хоуцзы при штурме Небесных чертогов не избежали бы «крещения» этим горным гигантом в тысячу чжан1, вопящим: «Я сейчас постучу тебе в грудь маленьким молоточком!»
От одной мысли о подобной картине Ли Чаншоу приходил в восторг!
Разумеется, не всё в жизни шло так гладко, как хотелось бы.
За эти три года в деле модификации бумажных даосов Ли Чаншоу не добился значительного прогресса.
Преимущество бумажных даосов заключалось в их дешевизне — это давало возможность иметь бесчисленное множество воплощений и до определенной степени игнорировать расстояния, перемещая в них свое сознание в реальном времени.
Недостатки же были очевидны: сами по себе они оставались слишком хрупкими, а как только запас бессмертной силы истощался, восполнить его было невозможно.
К тому же Милэ уже нашел способы противодействия им.
Из-за этого Ли Чаншоу в последние три года приходилось проявлять еще большую осторожность и перед каждой операцией готовить несколько запасных планов на случай потери связи.
На самом деле он придумал способ улучшения еще три года назад, но при практическом исполнении трудности возникали одна за другой.
Ничего не поделаешь — он уже столько раз их модернизировал, что даже с поддержкой внешних золотых эликсиров пространства для совершенствования почти не осталось. Оставалось лишь искать иные пути и разрабатывать новые методы.
— Эх, воплощения — это и впрямь непростая задача.
Ли Чаншоу потер переносицу и улегся под деревом на пике Сяоцюн. Глядя на возвышающийся вдали дворец Тайбай, который из-за искажений массива Горчичного зерна и Мироздания казался невероятно величественным, он постепенно освободил свой разум от лишних мыслей.
Внезапно ему захотелось увидеть Юньсяо-шицзе. В эти дни дел не было, так что он решил устроить себе тайный отпуск и самому отправиться на остров Саньсянь.
В прошлый раз в их отношениях произошел существенный сдвиг… наверное.
На этот раз он во что бы то ни стало должен был продвинуться от держания за руки и поцелуев к следующему великому этапу — вежливому, легкому объятию!
Хм?
Возмущение в сознании?
Ли Чаншоу тут же закрыл глаза, выискивая источник помехи.
В нескольких бумажных даосах, разосланных им по миру, он оставил по крошечной частице своего сознания, и сейчас они, словно на уровне подсознания, ощутили нечто, заслуживающее его внимания.
Мгновение спустя Ли Чаншоу вскинул брови, всё еще не открывая глаз, и обнаружил место возмущения.
Тот черный барс внезапно вышел из затворничества!
Перенеся сознание к границам материков Наньшаньбучжоу, Чжуншэньчжоу и Дуншэншэньчжоу, в некую долину, бумажный даос Ли Чаншоу открыл глаза. Перед ним были лишь заросли кустарника, и он бесшумно слился с землей.
Почти привычно применив заклинание шепота ветра и осторожно распространив божественное чутье, он тут же услышал бормотание черного барса, стоявшего перед своей пещерой.
— Ты в порядке?
Должно быть, он тосковал по той водной демонице.
Вспомнив о ней, Ли Чаншоу тоже невольно проникся сочувствием.
Изначально развитие барса уступало силам демоницы, и та во всем ему подчинялась и постоянно подбадривала. Но когда барс вернул воспоминания о прошлой жизни и узнал, что когда-то был бессмертным учения Цзе, и твердо решил отправиться на остров Цзиньао, демоница предпочла уйти, не прощаясь.
Вновь послышался шепот барса:
— Старший Лу Я.
Ли Чаншоу потерял дар речи.
Неужели он всё еще вспоминает его как того фальшивого Лу Я?
Ладно, не стоит обращать внимания на такие мелочи.
Ли Чаншоу прикинул время: до того момента, как Тан из царства Шань станет новым Императором людей в Наньшаньбучжоу, оставалось еще около двухсот лет.
В изначальном предании об Обожествлении Шэнь Бао вступил в ученики в чертоги Юйюй вместе с Цзян Шаном, уже обладая некоторыми навыками.
Теперь же, когда Список Обожествления находится в руках Небесного двора, неужели Шэнь Бао и Цзян Шан придут проситься в ученики к нему, к Тайбай Цзиньсину?
Это же создаст сплошную неразбериху!
Ли Чаншоу погрузился в раздумья, не в силах предугадать, какая участь ждет Шэнь Бао — этого идеального партнера в вопросах бедствий и кармы.
Оставалось только следить за ним повнимательнее.
Черный барс потянулся, скрыл свою демоническую ауру и выпустил струйку чистой энергии — видимо, он втайне практиковал методы учения Цзе, что позволило ему отчасти изменить свою демоническую природу.
Сейчас он уже стоял на пороге царства Небесного бессмертного, и скорость его развития была отнюдь не медленной.
Как только барс пришел в движение, Ли Чаншоу почувствовал: Небесное Дао замышляет недоброе — либо хочет ускорить развитие барса, либо собирается как-то его использовать.
Барс поднялся на облаке в воздух и, немного поколебавшись, полетел в юго-восточном направлении, словно намереваясь добраться до острова Цзиньао.
Поразмыслив, Ли Чаншоу не стал подводить этого бумажного даоса слишком близко, а вместо этого активировал часть «сети» бумажных даосов, зарытых под Восточным морем, чтобы фиксировать каждое движение барса.
В синем небе медленно плыли белые облака. Барс, казалось, уже оправился от горечи расставания и в облике даоса средних лет неспешно летел вперед.
В какой-то момент он даже начал напевать нехитрый мотивчик.
Может, Ли Чаншоу слишком сильно тревожится?
Этот барс — явно истинное дитя великого бедствия, любимец Небесного Дао. Пока катастрофа Обожествления не разразилась в полную силу, Небесное Дао ни за что не даст его в обиду. С чего бы ему так за ним следить?
Впрочем, осторожность не помешает.
Хотя Ли Чаншоу не мог сказать, что полностью держит барса в кулаке, он был на девяносто восемь… кхм, на девяносто процентов уверен, что сможет использовать его в критический момент.
Нужно проявлять больше уважения к Даоцзу.
Однако дальнейшее развитие событий начало постепенно выходить за рамки воображения Ли Чаншоу.
Барс некоторое время летел на юго-восток, действительно в сторону острова Цзиньао. Но когда он добрался примерно до юго-восточного края Наньшаньбучжоу, он нахмурился и внезапно повернул на юго-запад. Там, на берегу Южного моря, он встретил даоса средних лет, летевшего на облаке на север.
Ли Чаншоу втайне вздохнул: следы негласного вмешательства Небесного Дао были слишком явными.
Совершенно неестественно.
В Первозданном мире1 бессмертных-культиваторов не счесть, и хотя сейчас время великого бедствия и они редко покидают свои обители, в том, чтобы кто-то летел со стороны Южного моря через восточную часть Наньшаньбучжоу в Дуншэншэньчжоу, не было ровным счетом ничего необычного.
- Чжан (丈, zhàng) — китайская мера длины, равная примерно 3,33 метра. ↩︎
- Первозданный мир (洪荒, hónghuāng) — мифический мир древности до сотворения привычного порядка. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
