Но именно такое поверхностное представление о добре и зле позволяло ему сохранять чистоту сердца; Ли Чаншоу мог сказать себе, что он отличается от других существ.
Какую информацию раскрыли слова Куньпэна?
Всё просто: Куньпэн знал обо всём, что произошло в те годы, владел второй половиной «Ежедневника» старшего Лана и знал тайну его безумия.
Кроме того, если отправиться в то место, где он в прошлый раз столкнулся с Куньпэном, то с вероятностью в восемьдесят процентов можно было найти зацепку.
В этот момент Ли Чаншоу невольно задал себе три вопроса:
[Что я получу, узнав это? Какова цель моего пути до сегодняшнего дня? С какой целью Куньпэн затеял всё это с таким размахом?]
Ответы были следующими:
[Удовлетворение любопытства; прожить спокойную жизнь до глубокой старости; возможно, меня пытаются использовать в каких-то расчетах.]
Так зачем же отвечать Куньпэну и зачем отправляться на поиски в море Хаоса?
Судя по всему, Куньпэн уже стал огромным препятствием для его плана по уходу на покой — этот парень вечно пытался втянуть его в странные причинно-следственные связи.
На самом деле это было «эхо», оставленное старшим Ланом, «возмущение», которое он внес в мир Хунхуан1 за долгие годы. Из-за их сходства все «переменные», порожденные безумствами старшего Лана, притягивались к самому Ли Чаншоу.
Эта концепция была несколько абстрактной и отдавала предопределенностью судьбы, от чего у Ли Чаншоу сейчас побаливала голова.
Нужно было что-то придумать, чтобы избежать этого влияния…
— Что случилось? — донесся снаружи нежный голос Юньсяо-сяньцзы. — Столкнулся с какой-то трудностью?
Ли Чаншоу вздохнул и, сидя на самом дне Золотого ковша Хунъюань, покачал головой:
— Думаю о том, какими должны быть жареные крылышки Куньпэна: слабо острыми или средне острыми.
— А?
— Ничего, ничего, мне просто нужно немного побыть в тишине.
— Если возникнут трудности, можешь сказать мне, я помогу тебе разделить эту ношу.
Юньсяо-сяньцзы посмотрела на медленно вращающийся в её ладони золотой ковш, в её глазах промелькнула легкая грусть. Она мягко добавила:
— Я всегда здесь.
— Угу, — послышался ответ Ли Чаншоу из ковша.
Юньсяо больше ничего не сказала и лишь молча осталась на страже.
Прошло немало времени, и Тай-и чжэньжэнь и Хуанлун-чжэньжэнь починили все формации, которые поддавались восстановлению, после чего на облаке вернулись туда, где находились Чжао Гунмин и остальные бессмертные.
Ли Чаншоу всё еще не выходил из Золотого ковша Хунъюань.
Святая Матерь Цзиньлин посмотрела в сторону Юньсяо и нахмурилась:
— Дашисюн, какая связь между Чангэном и Куньпэном?
— Насколько мне известно, никакой, — ответил Великий Маг Сюаньду, и в его взгляде тоже читалась задумчивость.
Хуанлун-чжэньжэнь в недоумении произнес:
— Тогда почему Куньпэн явился в этот раз, словно намеренно разыскивая младшего соученика Чангэна?
Мастера учений Дао погрузились в раздумья, но так и не смогли найти объяснение.
— К чему столько размышлений? — Гунмин Дае открыто рассмеялся. — Разве мы не знаем, что Чангэн за человек? Не стоит говорить об этом за его спиной, чтобы не расстраивать его. Чангэн сейчас — главный вершитель в бедствии Великого Освящения, он наверняка знает многое из того, что неведомо нам.
Юйдин-чжэньжэнь произнес:
— Мне кое-что известно.
В мгновение ока взгляды всех присутствующих, острые как клинки, сошлись на Юйдин-чжэньжэне.
Тот горько усмехнулся:
— В древности, помимо того, что нам известно, произошла великая битва. Я тогда почувствовал, что одно могущественное существо было стерто Небесным Дао, как раз во времена Слияния с Дао нашего Шицзу.
Бессмертные переглянулись.
Гуй Лин пробормотала вполголоса:
— Если это касается Шицзу, нам лучше об этом не рассуждать.
Хуанлун-чжэньжэнь, нахмурившись, спросил:
— Чангэн точно не является перерождением какого-нибудь древнего великого мастера?
— Душа Чангэна — первородная, — сказал Великий Маг Сюаньду. — Когда я впервые встретил его, его уровень совершенствования был еще низок, а Дао не проявлено. Я лично проверил его корни, прежде чем со спокойной душой возложить на него важные обязанности.
— Всего за несколько сотен лет достиг нынешнего уровня, да еще и практикует такое Дао, о котором мы и помыслить не могли, и так тесно связан с Небесным Дао… — Тай-и чжэньжэнь осекся и с лицом, полным смирения, вздохнул: — Родись этот парень в древности, он бы сейчас, пожалуй, был нам ровней по старшинству с Шицзу.
Мастера учений Дао тут же нахмурились и с нескрываемым раздражением посмотрели на Тай-и чжэньжэня.
Тот молча придвинулся ближе к Юйдин-чжэньжэню, сияя самой добродушной улыбкой.
***
Море Хаоса, в неведомом месте.
Переплелись несколько божественных мыслей — это были врожденные боги и демоны, только что сбежавшие от города Сюаньду; они допрашивали Куньпэна.
Их ропот можно было перевести на обычный язык примерно так:
— Ты говорил, что сможешь захватить город Сюаньду и позволишь нам войти в мир Хунхуан, чтобы похитить силу живых существ. Почему ты медлишь и не нападаешь, да еще и намеренно приманиваешь учеников учений Дао?
— Ты учишь бедного даоса, как дела вести? — холодно бросил Куньпэн.
Та божественная мысль в мгновение ока струсила2 и замолкла.
Куньпэн хмыкнул, выглядя раздраженным. Чтобы успокоить этих врожденных богов и демонов, он небрежно ответил:
— Я лишь закидываю длинную леску, чтобы поймать крупную рыбу. Ни одно живое существо не в силах устоять перед искушением заглянуть в истину истории. Существа устроены так, что вечно надеются изменить прошлое; на самом деле они лишь тщетно пытаются собрать побольше вестей об ушедшем, чтобы доказать собственное величие и получить иллюзорное наслаждение. Вам остается только ждать. То существо, которое я призвал, непременно явится в море Хаоса, чтобы найти меня. Обязательно явится.
Несколько божественных мыслей одновременно затихли.
Затем кто-то снова спросил:
— И что мы получим, когда заполучим это существо?
Куньпэн немного помолчал и ответил:
— Как минимум, мы сможем посмеяться над Хунцзюнем.
Божественные мысли тут же возбудились, испуская резкий пронзительный свист.
Среди этого свиста одна нежная божественная мысль робко спросила:
— Хозяин, вы желаете поесть?
— Нет, ты потратила слишком много сил, сначала восполни собственные потери.
— Ах… Хозяин такой нежный.
— Заткнитесь! Еще хоть слово — и бедный даос проглотит вас всех!
Божественные мысли тут же затихли. В море Хаоса остались лишь несколько огромных тел, дрейфующих подобно неодушевленным предметам.
И тогда Куньпэн и его спутники начали долгое, долгое и, казалось, бесконечное ожидание.
- Хунхуан (洪荒, hónghuāng) — мир «Великой Дикости», первозданная вселенная в китайской мифологии до начала правления человеческих императоров. ↩︎
- Цун-синь (从心, cóng xīn) — интернет-сленг, означающий трусость; образован разделением иероглифа «сун» (怂 — трусить) на две части: «следовать» (从) и «сердце» (心). ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
