Вэнь Чжун, будучи культиватором, прожил долгие годы, обладал широким кругозором и привык рассматривать вопросы всесторонне. Он быстро осознал всю серьезность проблемы, и его брови сошлись в глубокой складке, приняв форму иероглифа чуань1.
Цзы Шоу был все же весьма пылок. Поразмыслив недолго, он сказал:
— Наверняка многие старые сановники выступят против.
Вэнь Чжун поспешил подхватить:
— И не только они. Это дело затрагивает не только потомственные семьи полководцев. Чтобы решить вопрос с рабами, неизбежно придется задеть интересы всех нынешних чжухоу, аристократии, знатных родов и даже простых людей. Рабам нужна лишь пайка еды, при этом они могут пахать землю, рыть каналы и служить домашними слугами. Они рождены такими, и у подавляющего большинства из них никогда не возникало и мысли о сопротивлении. Если мы вмешаемся напрямую… Тсс! Боюсь, это обернется потрясением небесного масштаба.
Цзы Шоу спросил:
— Не слишком ли младший наставник преувеличивает?
— Принц, ранее я принимал всё как должное и не продумал последствия, — лицо Вэнь Чжуна слегка помрачнело. — Дело рабов нужно отложить на потом и действовать сообразно обстоятельствам. Нынешнюю расправу с военачальниками в армии необходимо скрыть. То, что мы обсуждали ранее — споры в императорском совете о вреде рабства для государства, — абсолютно недопустимо!
Ли Чаншоу с улыбкой кивнул.
На лице Цзы Шоу отразился гнев, и он твердо произнес:
— Чего мне бояться? Нужно отстаивать свою правоту!
Вэнь Чжун вздохнул:
— Попытка навязать свою волю в споре может привести к большой беде.
— Самое худшее — я не получу престол, — Цзы Шоу резко поднялся во весь рост. — Что с того, если я даже отдам за это жизнь!
— Принц, принц, — поспешно заговорил Ли Чаншоу, — не горячитесь. Всему свое время, нельзя проявлять поспешность. Четыре пункта, о которых вы только что упоминали, бьют в самую цель; это действительно пороки, разъедающие ныне государство Шан. Эти язвы копились годами и существовали неведомо как долго, их нельзя исправить парой слов. Но если такой будущий правитель, желающий поддержать великую Шан, будет легко сломлен этими старыми костоломами, вот тогда наступит истинное несчастье для страны. Ваши предки смотрят на вас с небес!
Цзы Шоу изобразил на лице стыд. Он отвесил глубокий поклон в пустоту и сел на место.
Ли Чаншоу рассмеялся:
— Раз так, я не стану ничего утаивать и поднесу принцу и младшему наставнику три стратегии.
Вэнь Чжун обрадовался:
— Если вы приложите руку, великая Шан обретет незыблемость!
Цзы Шоу тоже навострил уши. На самом деле ему не нравилось, как младший наставник льстит историографу. Если этот историограф сейчас начнет нести чепуху и убеждать его отказаться от реформ в государственных делах, он тут же развернется и уйдет.
Между тем послышался спокойный голос Ли Чаншоу:
— Первая стратегия заключается в стабильности. Прежде чем принц станет правителем, ему нужно заручиться поддержкой жителей города Чаогэ и окрестностей, как простых шанцев, так и знати. Принц должен уяснить одну истину: ты не единственный отпрыск великого вана. Если великий ван под давлением всей страны будет вынужден казнить принца, у трона все равно останутся наследники. Тот, чье слово всегда остается решающим — это ван, а не принц.
Цзы Шоу невольно замолчал.
Ли Чаншоу продолжил:
— Вторая стратегия — это всё еще стабильность. История о том, как «И Инь сослал правителя»2, должна служить предостережением. Власть вана не безгранична. Процесс формирования власти в государстве Шан строится вокруг гражданских чиновников, военачальников, знати и чжухоу. Указы должен кто-то исполнять, армией должен кто-то командовать, и потому власть вана сама оказывается в зависимости от них. Это правило особенно важно.
Цзы Шоу немного подумал и спросил:
— Не мог бы историограф объяснить подробнее?
— О частностях спросишь его, — Ли Чаншоу указал на Вэнь Чжуна. — Если вкратце: сначала ты должен привлечь на свою сторону сановников и полководцев, чтобы вы стали единым сердцем, а затем шаг за шагом, едва заметно, продвигать свои преобразования. Будь то ослабление чжухоу или превращение рабов в свободных людей — всё это требует постепенного воплощения. Невозможно добиться успеха за три-пять месяцев, даже тридцать-пятьдесят лет — это довольно сжатый срок. Если шагать слишком широко, можно порвать… связки на внутренней стороне бедра!
Цзы Шоу медленно кивнул, проникнувшись этими словами.
Ли Чаншоу продолжал:
— Военная власть в этом деле — самое важное из важного. Сейчас принц обязан взрастить в армии полководцев, которым сможет абсолютно доверять, чтобы обладать решающим голосом в Чаогэ. Это фундамент всего и причина, по которой чжухоу трепещут перед Шан Цзюнем.
— Послушав речи историографа, Шоу будто увидел свет в тумане!
В глазах Цзы Шоу отразилось глубокое волнение, и он поднял чарку, приветствуя Ли Чаншоу.
— Не спешите, я еще не закончил.
Ли Чаншоу с легкой улыбкой ответил на тост и произнес:
— Третья стратегия — это по-прежнему стабильность. Эта стабильность касается великих чжухоу. Нужно использовать одних чжухоу, чтобы сдерживать других; проявлять мягкость, когда это уместно, выжидать удобного случая и разобщать их. Это дело — самое важное.
Цзы Шоу погрузился в раздумья, и его глаза постепенно наполнились блеском.
Вэнь Чжун снова спросил:
— Как же разрешить сегодняшнюю ситуацию?
Ли Чаншоу улыбнулся:
— Сказать, что это легко — значит ничего не сказать, но это может обернуться пользой для Цзы Шоу.
— Шоу жаждет узнать подробности!
— Принц должен прикрыться именем человеколюбия и справедливости. Ни словом не упоминайте об освобождении рабов и не выдавайте своих истинных стремлений. Даже если вы говорили об этом раньше, при любом упоминании твердо всё отрицайте.
Ли Чаншоу усмехнулся и продолжил:
— Принц может сказать, что основой государства Шан является кровь, пролитая предками-шанцами в жестоких битвах. Как же потомки побежденных могут стоять в одном ряду с шанцами? Конечно, это лишь слова для отвода глаз. Вам, принц, нужно научиться создавать свой образ, четко разделять интересы и укреплять свой статус наследника. Только так у вас появится шанс воплотить в жизнь свои сокровенные стремления. О том, как именно это преподнести, посоветуйтесь с младшим наставником.
Однако Вэнь Чжун возразил:
— Но, историограф, если до восшествия на престол придерживаться одного, а после — другого, разве это не вызовет порицания?
Ли Чаншоу рассмеялся:
— Разве Цзы Шоу боится дурной славы?
— Ха-ха-ха!
Цзы Шоу громко расхохотался, и в нем пробудилась былая удаль!
— С самого детства меня пытались отравить, мне вредили, меня сталкивали в колодцы, на меня обрушивали крыши домов и распускали слухи, что у меня проклятая судьба. Дурная слава для меня — лишь плывущие облака. Если страна нуждается в переменах, ван должен нести это бремя!
Ли Чаншоу посерьезнел:
— Однако о репутации тоже стоит заботиться, ведь она влияет на действенность указов и может дать повод для пересудов. Посему на этот раз используем имя человеколюбия и сошлемся на воинскую доблесть. Почему принц убил тех двух полководцев? Потому что принц презирает убийство безоружных и считает, что императорское войско не должно заниматься грабежами. Те два полководца первыми нарушили приказ, и их следовало казнить. Истязание слабых жестокими методами идет вразрез с воинской доблестью и пятнает лицо Шан Цзюня — за это полагается кара. Когда же их деяния раскрылись, они вознамерились поднять мятеж в армии, чтобы скрыть свои преступления, потому их и пришлось немедленно обезглавить. В противном случае армия вышла бы из-под контроля, что привело бы к немыслимым последствиям, и перед лицом восьмисот чжухоу императорское войско стало бы посмешищем. Только после долгих раздумий принц решился на казнь отличившихся военачальников. А те командиры в армии, что кричат и требуют от великого вана наказать принца, либо не знают правды, либо замышляют недоброе.
Цзы Шоу в недоумении спросил:
— Так они все же не знают правды или замышляют недоброе?
— Это зависит от того, какими ты хочешь их видеть: неосведомленными или злокозненными, — Ли Чаншоу едва заметно улыбнулся. — Суть власти рождается в людских сердцах. Надеюсь, Цзы Шоу не забудет сегодняшних слов: ни в каком деле не ищи сиюминутной выгоды и не надейся достичь всего одним махом. Только стремясь к сохранению стабильности и переменам через стабильность, можно добиться успеха.
Цзы Шоу встал и отвесил глубокий поклон:
— Благодарю историографа за наставления.
— И еще, — с улыбкой добавил Ли Чаншоу, — я — историограф при великом ване, и мне не подобало говорить об этом с принцем. В дальнейшем всё будет зависеть от ваших общих усилий с младшим наставником.
Вэнь Чжун и Цзы Шоу переглянулись; в глазах первого читалось облегчение, а в глазах второго сияли звезды.
Перед уходом Цзы Шоу задал Ли Чаншоу вопрос, на который тот не смог сразу ответить.
Он спросил:
— Историограф, в моем сердце живет сомнение. Спустя столько лет многие по-прежнему ждут смерти Шоу, чтобы захватить мое место; ради этого знать плетет заговоры, а братья замышляют смуту. Еще до моего рождения многие знатные семьи тайно присягнули на верность моим братьям. Ныне отец-ван в преклонных летах, и междоусобица уже на пороге. Шоу не знает ни страха, ни ненависти, но боится, что из-за внутренней борьбы вновь пострадает судьба государства Шан. Усобицы прошлых поколений и наставления покойного великого вана Вэнь-дина все еще стоят перед моими глазами, и я не смею о них забыть. Может ли историограф научить меня: чтобы взойти на престол, обязательно ли убивать старших братьев и губить родичей? Если иного пути нет, я должен разделаться с этим одним ударом острого клинка, чтобы не плодить беспорядки.
На это Ли Чаншоу, немного поразмыслив, смог лишь ответить:
— Следуй зову сердца, решение за тобой. Никогда не забывай: предки Шан взирают на тебя свыше.
……
— Шесть бамбуков.
— Понг!
Юцинь Сюанья нахмурилась и посмотрела на то самое врожденное высшее сокровище1 с крайне заносчивым видом, продолжая сосредоточенно размышлять.
Духовные камни, заработанные ею на службе в Небесном чертоге, были уже почти наполовину проиграны.
- сяньтянь чжибао (先天至宝, xiāntiān zhìbǎo) — врожденное высшее сокровище, категория могущественных артефактов, существующих с момента начала мироздания. ↩︎
- И Инь сослал правителя (伊尹放太甲, yī yǐn fàng tài jiǎ) — предание о мудром министре, который временно отстранил от власти нерадивого правителя Тай Цзя, пока тот не встал на путь истинный. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
