Ли Чаншоу с улыбкой следовал позади, неся в руках мешочек с золотом и серебром, чтобы, если Сяо Нэчжа случайно снесёт дом или стену, вовремя выплатить простым людям компенсацию.
Прежняя манера широкого разбрасывания золота и серебра была строго пресечена Инь Ши, хотя в тот момент Ли Чаншоу очень хотелось сказать…
— Это же не из казны вашей резиденции главнокомандующего тратится!
Спокойствие, только спокойствие. Инь Ши просто боялась, что у Сяо Нэчжи разовьются дурные привычки.
Вскоре после выхода из дома отовсюду зазвучали возгласы «третий молодой господин». Сяо Нэчжа с весьма важным видом кивал головой и, шагая походкой старого кадрового работника Чэньтангуаня, шествовал под восхищёнными взглядами толпы.
Ныне жители города при виде Сяо Нэчжи смотрели на него как на счастливую звезду, и каждый страстно желал подойти и хотя бы разок его обнять.
И вовсе не ради золота или серебра, а главным образом для того, чтобы прикоснуться к чужой удаче.
Дойдя до Восточного рынка, Сяо Нэчжа махнул маленькой ручкой, и Ли Чаншоу бросил несколько слитков золота и серебра в чайную, которую Сяо Нэчжа часто посещал. Служка тут же прокричал на всю улицу: «Сегодня за весь чай платит третий молодой господин!»
Когда они дошли до Западного рынка, две шеренги юношей, стоя в ряд у обочины, выпятили грудь и подняли головы, ожидая смотра Сяо Нэчжи.
Этих бездельников Сяо Нэчжа одного за другим превратил в резервный отряд вооружённых сил Чэньтангуаня.
Какая-то женщина звала Сяо Нэчжу отведать сладостей, какой-то старик с улыбкой говорил, что хочет обучить его стихам — Сяо Нэчжа лишь с улыбкой пробегал мимо, не вступая в долгие разговоры, но и не заставляя людей чувствовать себя обиженными из-за его небрежности.
Прогуливаясь так, Сяо Нэчжа миновал восточные городские ворота Чэньтангуаня, потянулся, размял кости и негромко пробормотал:
— Чанъань Шу, я пойду поищу, где поиграть, вернусь до темноты. Только не говори моей нян-цинь, что я вышел из города!
Ли Чаншоу рассмеялся:
— Хорошо, идите, раз вам так хочется. Главное — ни с кем не деритесь, а перед фужэнь я всё объясню.
— Угу!
Сяо Нэчжа поднял большой палец вверх, оттолкнулся ногами и, подобно сорвавшейся с тетивы стреле, взмыл ввысь, за несколько прыжков скрывшись в густых лесах.
Неизвестно, притащит ли он сегодня на плечах медведя или приволочет за собой длинного червя.
Ли Чаншоу привычно поприветствовал стражников у ворот и направился к своему старому месту. Под заискивающими улыбками нескольких охранников он уселся в шезлонг в тени и взял поднесённый ему чайник из исинской глины.
Став божеством, он стал в глазах других обыкновенным Вторым Небесным Императором; будучи слугой, он, естественно, должен был стать в глазах других заурядным вторым господином.
Что же такое «злая сила Чэньтангуаня»?
— Пху! Кхе-кхе! Кхе-кхе!
Ли Чаншоу внезапно поперхнулся чаем, потому что его бессмертное восприятие засякло, как на краю Восточного моря некая фигура вылетает из морских волн и с лёгкой улыбкой на губах направляется к лесу неподалёку, выискивая свою сегодняшнюю «добычу».
Это?
Неужели его так ничему и не научили побои?
В прошлом месяце он только-только был застукан Сяо Нэчжой в момент, когда собирался сначала соблазнить, а потом бросить2 свою жертву, и получил седьмую по счёту взбучку, а теперь всё равно не желает исправляться.
Береговая линия восточной части Южного континента Джамбудвипа такая длинная и обширная, неужели в этой драконьей голове вместо мозгов каша? Неужели он не догадался сменить место для своих похождений?
Если за этим не стоит подталкивание со стороны Небесного Дао, то Ли Чаншоу скорее поверит в смерть Милэ!
Тем временем Ао Бин прогуливался среди гор, его бессмертное восприятие скользило по деревням, а затем он устремил взор на земли, где собирались демоны, желая познать жизнь среди их рода.
Дары моря свежи, но и горные деликатесы по-своему вкусны.
Жаль только, что он не может войти в шумные людские города, ведь тамошние сяо-нянцзы как раз и есть самые…
— Длинный червь! Ты всё ещё смеешь приходить!
Внезапный холодный окрик раздался над самым ухом. Ао Бин невольно вздрогнул всем телом и повернул голову на звук. Его и без того красивое, бледное лицо в это мгновение стало совершенно белым.
В лесу, на верхушке дерева, Сяо Нэчжа стоял на одном-единственном листке, скрестив руки на груди. Вокруг него вилась ярко-алая лента, а лицо пылало от гнева.
— Снова ты!
Ао Бин, стиснув зубы, выругался:
— Ты, желторотый юнец1, как смеешь ты раз за разом оскорблять этого принца!
Сяо Нэчжа наклонил голову набок:
— Ты отнимаешь чужих жён.
— Сам ты отнимаешь чужих жён! Все, кого я нахожу — одинокие девы!
— Ты отнимаешь их заранее, пока они ещё не стали чужими жёнами.
— Тьфу! Проваливай, проваливай! Этому принцу с тобой не о чем говорить!
Ао Бин широко махнул рукой, насылая на Сяо Нэчжу вихрь.
Сяо Нэчжа лишь скривил рот и указал на Ао Бина нежным белым пальчиком. Хунтяньлин за его спиной с шумом взмыла в небо и, превратившись в радужный свет, ударила в Ао Бина, начисто разрубая вихрь!
Увидев это, Ао Бин тут же развернулся, намереваясь сбежать — он уже не раз испытывал на себе мощь Хунтяньлин.
Но он был слишком медлителен. Только он собрался принять облик дракона, как Хунтяньлин настигла его, в мгновение ока скрутила, словно цзунцзы, и притащила обратно к Сяо Нэчже, подвесив вниз головой на кроне дерева.
Сяо Нэчжа, скрестив руки на груди, гордо вскинул лицо.
— Ты… ты!
Ао Бин дрожал от ярости и разразился бранью:
— Ты пользуешься этим магическим сокровищем, чтобы издеваться над людьми! Я тебе вот что скажу! Не думай, что я не знаю, кто ты такой! Ты просто опираешься на поддержку Тайбай Цзиньсина! Сегодня я скажу тебе прямо — мой отец Король-дракон Восточного моря!
Сяо Нэчжа моргнул, словно спрашивая, кто такой этот Король-дракон и кто такой Тайбай Цзиньсин. Затем он поджал губы, и в его глазах отразилась лёгкая гордость.
— Чэньтангуань — моя территория. А моя нян сказала, что в будущем можно жениться только на одной.
— Мой отец — Король-дракон Восточного моря!
Сяо Нэчжа, не разнимая рук, медленно поднял правую ногу, и глаза его азартно блеснули.
Ао Бин, уставившись на Сяо Нэчжу, вспомнил о последствиях прошлых ударов. Его взгляд затуманился страхом, но он всё ещё пытался храбриться, выкрикивая:
— Мой отец — Восточ…!
Бах!
В тот миг, когда пятка Сяо Нэчжи упёрлась в живот Ао Бина, Хунтяньлин сама собой освободила его из пут. Ао Бин издал приглушённый стон, и его тело, подобно метеору, прочертило небо…
— Хе-хе, — Сяо Нэчжа отряхнул ладони, а затем, заложив руки за спину, запрыгал вдаль с торжествующим блеском в глазах.
Охранять порядок в Чэньтангуане, искоренять развратников и мерзавцев — в этом третьему молодому господину из резиденции главнокомандующего нет равных!
Мой отец — старый тиран Чэньтана!
— А?
В заднем дворе поместья Ли только что вернувшийся Ли Цзин потёр кончик носа, сдерживая желание чихнуть. Заметив, что в доме подозрительно тихо, он понял, что Сяо Нэчжи нет в поместье.
Его бессмертное восприятие скользнуло по городу и обнаружило отдыхающего у надвратной башни высокопоставленного слугу. Успокоившись, он перестал беспокоиться о местонахождении Сяо Нэчжи.
— Как же я разгневан! Кхе, кхе-кхе! Разгневан до глубины души!
В одном из уединённых залов Дворца Дракона Восточного моря Ао Бин в ярости метался из стороны в сторону. Несколько охранников и две шеренги морских дев стояли, опустив головы и не смея издать ни звука, боясь попасть под горячую руку.
Что это за порядки такие?
Неужели величие рода Драконов больше ничего не значит?
Этот негодяй Сяо Нэчжа, пользуясь тем, что он ученик Тайи-чжэньжэня и что его названый дед — Тайбай Цзиньсин, ведёт себя столь дерзко и властно! Решил управлять всем на свете!
Разве хоть одна чешуйка на его драконьем теле нарушила небесные законы?
Тьфу!
Тоже мне, юный герой, просто сопляк!
Если бы кровь Короля-дракона в нём, третьем принце, не была столь слабой, разве позволил бы он этому Сяо Нэчже так куражиться!
— Ван-е, — осторожно спросил один из охранников, — ваша рана…
— У этого ван-е есть раны?
Ао Бин выпрямился, терпя ноющую боль в месте удара, и выругался:
— Этот принц просто поддавался этому мальчишке! Если бы я явил свой истинный облик, неужели я бы его испугался! Хм! Неразумное дитя, прикрывающееся тенью своих предков, творит бесчинства и не слушает доводов рассудка! Поистине отвратительно! Смерти подобно!
Один из охранников тихо произнёс:
— Ван-е, почему бы вам не доложить об этом Его Величеству…
Услышав это, Ао Бин мгновенно остыл. Он издал короткий нервный смешок и направился к своему ложу, имевшему форму раковины.
В глазах отца его не существовало.
Даже сегодня, когда он вёл столь беспутный образ жизни, он не дождался от него ни слова упрёка.
В глубине сердца отца лишь такие небесные воители, как его второй брат, были настоящими сыновьями.
На мягком ложе Ао Бин с холодным лицом закрыл глаза и с раздражением махнул рукавом. Две шеренги морских дев и охранники, склонив головы, удалились.
С какой стати у этого Сяо Нэчжи столько магических сокровищ и столько заботы?
Учение Цзе, дворец Тайбай, человеческий род — всё это тяжким бременем ложится на него, принца драконов, не давая вздохнуть.
С какой стати…
С какой стати?
С какой стати!
Ао Бин открыл глаза, и в них внезапно разгорелись два сгустка пламени.
Он рывком сел, запустив пальцы в длинные волосы и касаясь пары медленно вырастающих рогов; свет в его глазах стал ледяным.
Есть.
— Фу-ван, ваш сын заставит вас открыть глаза и узреть: пусть сила моей родословной далеко не ровня силе второго гэгэ, я тоже способен сам со всем справиться!
— Стража! Ко мне патрульного якшу!
- хуан-коу сяо-эр (黄口小儿, huángkǒu xiǎo’ér) — желторотый юнец, буквально «желторотый младенец». ↩︎
- ши-луань чжун-ци (始乱终弃, shǐluànzhōngqì) — сначала соблазнить, а потом бросить. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
