Наткнулся прямиком на него!
Больше полумесяца назад Ли Чаншоу, готовя пути отхода через земные жилы пика Сяоцюнфэн, прокопал ход под горой и едва не разрушил ту самую формацию.
Так называемая формация перемещения по земным жилам на самом деле не была сложной. Хотя в названии и присутствовало слово «перемещение», она не являлась «великой формацией Цянькунь»1, а лишь использовала мощь земных жил, позволяя буквально скользить вдоль них и в мгновение ока оказываться за тысячу или десять тысяч ли.
Такая предусмотрительность старейшин школы сэкономила Ли Чаншоу немало сил.
Однако для пущей надежности Ли Чаншоу все же оставил в еще более укромном месте малую формацию перемещения, направление которой было прямо противоположным той, что создала школа. Ради этого он израсходовал последние запасы ценных материалов.
— Об этом деле нельзя распространяться, — наставлял Цзю У, — иначе среди учеников легко может начаться смятение в сердцах.
Ли Чаншоу кивнул в знак согласия и перевел разговор на тему лечения ран…
Спустя полчаса.
Цзю Ши, неся чашу с отваром и флакон с пилюлями, подошла со стороны и нежно проговорила:
— У-у, пора пить лекарство.
Глядя на эту сцену, подозрительно напоминавшую «знаменитую картину из прошлой жизни» под названием «Да-лан, пора пить лекарство»2, Ли Чаншоу счел за благо подняться и откланяться обоим шибо.
Шимэй тоже выплыла из комнаты и поклонилась Цзю У и Цзю Ши.
Цзю Цзю поначалу хотела отправиться с ними на пик Сяоцюнфэн, чтобы поразвлечься, но, рассудив, что нельзя быть настолько беспечной, вместе с шицзе Цзю Ши проводила Ли Чаншоу и Линъэ, помахав им на прощание, и осталась присматривать за пятым шисюном…
Для развлечений тоже нужно выбирать подходящее время.
Ли Чаншоу отвел шимэй в зал Байфань, где они вместе поклонились портрету Тайцин Лао-цзы, и только после этого вернулись на пик Сяоцюнфэн…
На облачном пути Линъэ, заметив, что Ли Чаншоу выглядит мрачным, тихо спросила:
— Шисюн, всё очень серьёзно?
— Сейчас известно слишком мало, невозможно судить определенно, — передал Ли Чаншоу шимэй с помощью божественного чувства. — Я уйду в затворничество в алхимическую лабораторию на несколько дней, чтобы хорошенько всё обдумать. Если внутри школы произойдет что-то странное, немедленно раздави талисман передачи вестей, который я тебе дал. Не бойся потратить его впустую, я смогу изготовить еще.
— О, хорошо.
Линъэ послушно кивнула и проводила взглядом шисюна, опустившегося к алхимической лаборатории, после чего тихо вздохнула, стоя на облаке.
Хотя ей самой очень хотелось, подобно шисюну, настроиться на серьезный лад, но…
Она окинула взором окрестности школы: повсюду клубилась легкая дымка, в небе парили журавли, предвещая благодать, — всё было так же мирно, как и всегда…
«Не слишком ли… чувствителен шисюн?»
Линъэ еще раз тихо вздохнула и направила облако к своей травяной хижине.
Вокруг алхимической лаборатории активировались охранные построения. В лесу больше не бурлила духовная энергия, воцарилось спокойствие. Однако, если бы человек с острым чутьем встал у края этой чащи и заглянул внутрь, у него наверняка волосы бы встали дыбом…
…
Войдя в лабораторию, Ли Чаншоу оставил вместо себя бумажного двойника, а сам обратился в легкий дым и вернулся в подземную тайную комнату.
Достав стопку чистых свитков, он разложил их один за другим прямо на полу, после чего снял обувь и принялся неспешно расхаживать по ним. И дело было вовсе не в том, что ему требовалась какая-то особенная «поза», чтобы сосредоточиться…
Через полчаса Ли Чаншоу достал самодельный угольный карандаш, сел, скрестив ноги, и в самом верху, с левого края свитка, вывел столбик мелких иероглифов:
«Если бы я был тем, кто замышляет всё это за кулисами»
Затем он нарисовал две стрелки. Возле прямой стрелки написал: «Нападение не связано с недавними дискуссиями о Дао с практикующими острова Цзиньань».
Вторая стрелка указывала на обширное пустое пространство внизу с надписью: «Связано с дискуссиями о Дао с практикующими острова Цзиньань».
Погрузившись в раздумья, он провел еще несколько стрелок от обоих пунктов, постепенно перечисляя все возможные, по его мнению, пути развития событий, а затем принялся анализировать их один за другим…
На этот раз нельзя упускать даже малейшую вероятность!
— Сейчас известных сведений действительно немного.
Было известно лишь то, что некто, строящий козни против школы Дусянь, обладает великим могуществом и владеет техниками контроля над небесными и истинными бессмертными, способными мгновенно уничтожить этих марионеток.
Мотивы могли быть разными:
Вражда со школой Дусянь, посягательство на «семейное достояние» школы…
Но самый вероятный мотив врага Ли Чаншоу обвел кружком:
«Помешать проведению собрания Трех Учений, спровоцировать конфликты между ними».
Анализировать от первопричины, проверять через последствия, не упуская ни одного логического звена. Ли Чаншоу, склонив голову, писал и рисовал, охватив божественным чувством весь пик Сяоцюнфэн, а угольный карандаш в его руке становился всё короче и короче.
Прошло три дня.
Ли Чаншоу глубоко выдохнул. Он сидел за столом в подземной тайной комнате, а перед ним в воздухе, поддерживаемый его бессмертной силой, висел «черный экран на белом фоне».
Он был испещрен множеством слов, символов, стрелок и рисунков. Больше десятка «линий развития событий», более сотни возможных ситуаций…
Даже если истинный виновник неизвестен, стоит ему сделать следующий шаг, как Ли Чаншоу сможет определить соответствующие этому шагу сценарии!
Ли Чаншоу не стремился во что бы то ни стало выяснить личность виновника, в этом не было большого смысла. Ведь тот, скорее всего, был фигурой такого уровня, с которой Ли Чаншоу сейчас не мог даже соприкоснуться — любая встреча означала бы мгновенную смерть.
Ли Чаншоу лишь хотел, чтобы в тот момент, когда противник начнет действовать и это будет им замечено, он смог бы мгновенно среагировать и дать верный отпор…
Просто раскрыть уровень своего совершенствования — значит лишь добавить школе боевую единицу уровня старейшины, от чего проку немного. Разве на пиках мало старейшин?
За короткий срок ему ни за что не получить право голоса в школе Дусянь. Поэтому лучше приберечь свои истинные силы как козырь, втайне делая всё возможное для самосохранения и защиты школы…
К тому же, судя по всему, скрываясь в тени, он сможет принести гораздо больше пользы.
Достав три деревянные таблички, Ли Чаншоу взял резец и принялся за работу. С помощью снадобья, надписи от которого исчезали сразу после прочтения, он начертал на них три стратегии и вложил их в три расшитых шелковых мешочка.
Первая стратегия: «Плач».
Он уже подготовил почву через шибо Цзю У. Вскоре шибо Цзю У отправится к старейшине Вань Линьцзюню.
- Цянькунь (乾坤, qiánkūn) — Небо и Земля; термин, обозначающий мироздание и фундаментальные принципы пространства. ↩︎
- Да-лан (大郎, dàláng) — вежливое обращение к старшему брату; отсылка к классическому сюжету о Пан Цзиньлянь, отравившей мужа, ставшая в Китае популярным мемом. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
