Он не то чтобы намеренно создавал Ли Чаншоу трудности, просто планировал сделать так, чтобы Ли Чаншоу проявил себя на Собрании истоков трёх учений, прокладывая ему путь во дворец Дошуй.
А в это время старший соученик учения Людей уже начал размышлять над другим вопросом…
«В чём причина того, что Ли Чаншоу столь осторожен и постоянно прячется?»
Неужели кто-то втайне угрожает ученику моего учения Людей?
Взгляд Великого монаха Сюаньду оставался невозмутимым; он сидел, сплетая пальцы и ведя вычисления. У Сяо Чаншоу тайны мироздания были сокрыты самим учителем, поэтому собственных расчётов Сюаньду не хватало для результата, но судьбу его школы Дусяньмэнь можно было просчитать без труда…
Обойдя самого Ли Чаншоу и взглянув со стороны на его недолгую жизнь, вполне можно было получить ответы.
Сюаньду сосредоточился, его пальцы замелькали, а на ладони проступил призрачный образ Тайцзи-ту. И тогда воля небес прояснилась:
Единственным бедствием, постигшим школу Дусяньмэнь за последние триста лет, был случай, когда некий мастер западного учения тайно замыслил недоброе и напал на горные врата, используя марионеток.
«Неужели это событие в самом деле оказало на него такое сильное влияние?»
Великий монах Сюаньду немного поразмыслил и вскоре решил продолжить испытания, но на сей раз методы уже не будут такими простыми. Он намеревался провести всестороннюю проверку Ли Чаншоу.
Сюаньду принялся быстро составлять в уме один сценарий за другим, втайне начиная…
Малый тест «высшего уровня учения Людей»!
Первая волна:
Несколько культиваторов из ветви учения Цзе объединились, чтобы атаковать демонического зверя. На спине зверя лежал окутанный молниями пурпурный божественный молот, а сам зверь уже едва дышал.
Эти культиваторы уже перешли к этапу притворного смирения, повторяя:
— Бери ты.
— Нет, бери ты.
Внезапно прогремел гром, пурпурный молот слился с телом зверя, и его демоническая сила в мгновение ока возросла до предела!
Заметив это, культиваторы среагировали быстро и бросились наутёк. В их ушах прозвучал неясный голос, направивший их в сторону убежища Ли Чаншоу и Сюн Линли.
Ли Чаншоу давно наблюдал за этим местом. Он тут же сменил технику перемещения по дереву на перемещение по земле и передал сообщение Сюн Линли.
Сюн Линли, только что доевшая два огромных куриных крылышка, немедленно вскочила, сжимая земляные вилы. Следуя наставлениям Ли Чаншоу, она затаилась в лесу неподалёку, готовясь к бою!
Вскоре мимо пронеслись несколько фигур, а следом за ними вырвался демонический зверь. Струйка бесцветного и безвкусного снотворного проникла в его душу, мгновенно лишив сознания!
В этот самый момент Сюн Линли, перешедшая в режим охоты, издала негромкий клич и прыгнула, замахнувшись вилами. Движения её были точными и беспощадными, лицо — спокойным. Крепко сжав земляные вилы обеими руками, она вонзила их прямо в шею зверя!
Брызнула демоническая кровь. Сюн Линли с силой провернула вилы, и зверь, не издав ни звука, вытянулся и издох!
Преследуемые ученики учения Цзе обернулись и увидели лишь могучую фигуру, стоящую в ореоле брызг крови…
Взгляд одной из культиваторок затуманился, щёки покраснели, и она нежно проговорила:
— Уважаемый собрат по Дао…
— А? Это вы меня зовёте?
Сюн Линли обернулась. Увидев её лицо, которое было втрое милее и нежнее, чем у самой культиваторки, та мгновенно умолкла.
Ли Чаншоу передал Сюн Линли пару слов, и та, выпучив свои огромные глаза, спросила:
— Тут внутри молоток есть, вам он нужен?
— Собрат по Дао спасла наши жизни, как же мы можем претендовать на такое сокровище?
— Вот небольшая благодарность, прошу, примите её.
С этими словами ученики учения Цзе достали духовные камни и пилюли, передали их с помощью магической силы и поспешно удалились.
Сюн Линли немного растерялась, но, следуя воле Морского бога, сначала прибрала вещи, а затем вытащила молот из тела зверя и удивлённо воскликнула:
— Братец, этот молоток такой маленький, почему же он та-а-ак много весит!
Ли Чаншоу ответил:
— Используй метод очищения, о котором я тебе говорил, и закали это духовное сокровище. Будешь использовать его для защиты.
— О! — отозвалась Сюн Линли. Она сжала молот в руке и наполнила его магической силой, быстро завершив начальный этап очищения.
Этот Громовой молот не зря вышел из-под рук мастера изготовления артефактов Юньчжунцзы: его мощь была велика, а скрытых свойств — великое множество. В тот миг, когда Сюн Линли очистила его, молот увеличился до получжана1 в длину, как раз под её руку.
— Идём, — передал Ли Чаншоу. — Меняем место.
Сюн Линли согласилась, закинула молот на плечо и снова пустилась в бег.
За пределами магического свитка, высоко в облаках, одинокая фигура удовлетворённо улыбнулась и продолжила наблюдение…
В течение следующих трёх часов Ли Чаншоу один за другим подбрасывали разные странные случаи.
То на пути попадалась раненая демоническим зверем культиваторка без сознания, упавшая в озеро и промокшая насквозь.
То два зверя убивали друг друга в схватке прямо перед Ли Чаншоу, а к месту побоища уже спешили другие практикующие…
Происшествия были самыми разнообразными.
Ли Чаншоу не предпринимал ничего нарочито; его поступки неизменно следовали принципу «не связывать себя кармой». Там, где можно было избежать вмешательства, он избегал его, а если не получалось — умело использовал своего нового «человека-артефакта»…
Единственным отличием от его обычного поведения было то, что в повседневной жизни он не стал бы вникать в чужие беды. Но здесь, внутри свитка, если дело не требовало особых усилий, он мимоходом выручал другого, после чего сразу же исчезал, совершая доброе дело и не оставляя имени.
Если бы Ли Чаншоу знал, что кто-то таким образом испытывает его характер, он непременно мысленно ответил бы словом «скука», а затем примерил бы на себя личину обычного «скромного благородного мужа».
Результат этого теста в душе Великого монаха Сюаньду постепенно оформился в один-единственный иероглиф:
Надёжность.
Великий монах Сюаньду всё понял. Это чувство было неуловимым — его можно было осознать, но невозможно передать словами.
К этому времени Сюаньду вошёл в азарт и, решив выложить козырь, щёлкнул пальцем по свитку.
Ли Чаншоу, медленно продвигавшийся в потоке ручья с помощью техники перемещения по воде, вдруг ощутил в душе озарение, будто некие слова сами просились наружу. Это озарение постепенно сложилось в четыре крупных знака:
«Прославь». «Мощь». «Учения». «Людей».
Ли Чаншоу тут же нахмурился, но немедленно вышел из воды и отвесил небу глубокий поклон. Он сразу применил маленькую хитрость выживания в Первозданном мире, которой только что научился у двенадцати Золотых Бессмертных: лови момент и кланяйся почтенному святому.
Неужели его задача в этом месте — явить мощь своего учения?
Но это… совершенно не соответствовало догматам учения Людей…
Неужели это Великий монах?
- чжан (丈, zhàng) — традиционная китайская мера длины, равная 10 чи (примерно 3,33 метра). ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
