Глава двести девяносто восьмая. Чангэн по указу свыше разыгрывает черного леопарда.
Перед горными вратами секты Дусяньмынь витал бессмертный свет и расстилались благоприятные облака. Луч небесного сияния спустился с высоты, окутав Линъэ Сяньцзы.
Линъэ, держа меч в опущенной левой руке, спокойно стояла на праздничном облаке в форме линчжи. Пока вокруг танцевали небожительницы и подносили поздравления бессмертные старцы, она отрешенно всматривалась в небесную высь, словно видя там нечто ведомое лишь ей одной…
— Она, должно быть, постигает возвышение своего жизненного уровня, — подумал Ли Чаншоу. Пока многочисленные фигуры на облаках пролетали мимо него, этот бумажный даос тихо отступил.
Первоочередной задачей было встретить и сопроводить истинное тело обратно на пик Сяоцюн.
Бродить снаружи с ранениями было поистине слишком опасно.
— Так вот каково оно — царство бессмертных?
Линъэ вглядывалась в пустоту, созерцая открывшиеся перед ней врата Великого Дао, но её мысли улетали совсем в другую сторону.
— Теперь я тоже бессмертная. Если у нас с шисюном в будущем родятся дети, станут ли они тоже бессмертными?..
Шисюн… дети…
Ой, о чем это я развоображалась, как не стыдно!
Прелестное личико Линъэ Сяньцзы залилось румянцем, из её уст вырвался едва слышный вздох, а над головой поднялась струйка белого пара, вьющаяся в лучах бессмертного света.
После достижения бессмертия объем вырабатываемого пара заметно увеличился.
Кстати, а где шисюн?
Услышав доносящийся издалека смех шицзу Цзян Линьэр, Линъэ на время отложила свои внутренние озарения и обернулась на облаке, высматривая его.
Линъэ инстинктивно приподнялась на цыпочки, но видела лишь фигуры, летящие ей навстречу…
Среди всех этих людей, знакомых и незнакомых, близких или едва виденных пару раз, не было никого важнее того единственного, кто исчез из виду.
— Вредный шисюн…
Даже слова поздравления не сказал!
Линъэ обиженно надула губки, но тут же в её сердце зазвучали наставления, которые шисюн без умолку давал ей до и во время небесного испытания, и она радостно и довольно улыбнулась.
Вслед за этим на неё хлынула волна глубоких озарений…
В дао-сердце Линъэ словно забил духовный источник, из которого непрерывным потоком изливались невиданные прежде понимания.
Дао отозвалось ясным рокотом, подобно созвучию цитры и сэ.
В прекрасных глазах Линъэ Сяньцзы промелькнула задумчивость. Она отвесила поклон приближающимся друзьям, родным и собратьям по секте, после чего подобрала подол юбки, уселась в позу лотоса для медитации, и вокруг неё сгустилась насыщенная рифма Дао.
И именно в этот миг у Линъэ возник вопрос.
— В чем заключается мое Дао?
С самого начала пути совершенствования и до сего дня то, как она практиковала, какой путь выбирала и какие ответы получала на возникающие вопросы — всё это исходило от шисюна.
Даже те истины, которым поначалу учил её наставник, позже были исправлены шисюном.
Значит ли это, что её собственное Дао — лишь подражание пути шисюна?
Не совсем.
Шисюн говорил:
— Великое Дао рождается само по себе, оно не движимо духом и не устремляется к сердцу. Собственное Дао исходит из сердца, оно не рождено Небом и Землей, оно есть истина и основа.
У каждого живого существа есть свой путь. Этот путь рождается изнутри, а наставления и озарения, переданные шисюном, лишь упрощали процесс «постижения Великого Дао для формирования собственного пути».
Теперь, когда распахнулись врата сокровенного, следы Дао предстали перед её взором.
В душе Линъэ воцарилось спокойствие. Принимая, постигая и чувствуя, думая об образе шисюна, она постепенно погрузилась в глубины Великого Дао…
А за спиной Линъэ семицветный бессмертный свет сгустился в книгу. Страницы книги медленно перелистывались, излучая всплески сияния.
С неба мягко падали цветы, колыхались разноцветные облака.
— Не подходите, Линъэ возносится, не тревожьте её, — разнеслось повсюду предупреждение Цзян Линьэр.
Видя небесные знамения вокруг Линъэ, бессмертные секты Дусяньмынь остановились, не смея приближаться…
В конце концов, сам глава секты Цзи Ую лично наложил барьер из бессмертной силы и переправил Линъэ прямиком к горным вратам Дусяньмынь, на пик Сяоцюн.
Ли Чаншоу, уже подобравший свое истинное тело, отправился с пика Сяоцюн навстречу и осторожно перенес погруженную в «состояние прозрения» Линъэ в травяную хижину у озера, где активировал многочисленные запреты, чтобы она могла спокойно медитировать в уединении.
Девятикратное небесное испытание — дело нешуточное.
Вся секта была взбудоражена. Многие владыки пиков и старейшины прибыли на пик Сяоцюн со своими лучшими учениками, чтобы выразить поздравления.
Ли Чаншоу следовал за своим наставником Ци Юанем, а наставник Ци Юань — за шицзу Цзян Линьэр. Они непрерывно принимали и провожали гостей. Пик Сяоцюн редко бывал столь оживленным…
Однако все мысли Ли Чаншоу были не здесь.
Он распределил свое внимание: помимо лечения собственных ран, часть его сознания была сосредоточена в бумажном даосе уровня Золотого Бессмертного, который тайно следил за той парой демонов.
Именно поэтому сомнения и потрясение в душе Ли Чаншоу лишь росли.
Что это за леопард-оборотень такой? Каково его происхождение?
…
Возможно, из-за того, что его слишком часто карало Небо, а также благодаря нынешнему статусу истинного божества Небесного двора, Ли Чаншоу стал необычайно чувствителен к особым рифмам Дао, связанным с Небесным Путем.
В особенности потому, что он тесно общался с неким доброжелательным собратом по Дао по фамилии Хуа, чье имя осталось неизвестным; он часто ощущал исходящую от этого собрата скрытую «силу покровительства Небесного Пути»…
Впервые увидев того черного леопарда, Ли Чаншоу лишь почувствовал какое-то необъяснимое чувство дежавю.
Но после недолгой тайной слежки Ли Чаншоу вздрогнул!
Он почувствовал в этом леопарде слабую струю силы покровительства Небесного Пути!
Черношкурый леопард-оборотень…
Под покровительством Небесного Пути…
Неужели он случайно обнаружил того самого великого смутьяна, баловня грядущей катастрофы?
Но если это Шэнь-гун-гун1, тот самый «сын бедствия» из великого потрясения Обожествления, то почему он появился здесь и сейчас, да еще и бегает, резвясь в полях с женщиной из рода демонов?
И откуда взялось то первоначальное чувство узнавания?
Что же делать…
Ли Чаншоу невольно начал тщательно взвешивать варианты.
Он уже вышел за пределы Обожествления, и великая катастрофа его больше не касалась. Даже если этот черный леопард действительно Шэнь Бао, нет нужды строить против него козни.
Да и нечего там выгадывать.
От столь масштабных причинно-следственных связей ему лучше держаться подальше.
Проявить осторожность и сделать вид, что он не видел леопарда.
Бумажный даос Ли Чаншоу прекратил перемещение сквозь землю, еще несколько раз окинул леопарда бессмертным взором и уже собрался уходить.
Внезапно в душе Ли Чаншоу кто-то словно мягко тронул струну цитры.
Дао возникло в туманной дымке, проявив истинный смысл недеяния.
Эта знакомая, труднопостижимая рифма Дао, этот знакомый способ передачи мыслей, эта знакомая частота вибраций Великого Дао…
— Иди.
Всего лишь одно слово сформировалось в сознании Ли Чаншоу.
Ли Чаншоу пришел в сильное волнение. Он выбрался из земли, отвесил поклон в сторону высокого неба, после чего развернулся и решительно бросился в погоню за тем черным леопардом.
Святой владыка снова отдал приказ!
Эта давно не слышанная рифма Дао Святого, этот долгожданный приказ Святого!
Наконец-то Ли Чаншоу удостоверился, что Тайцин-лаоши присматривает за ним, маленьким магом, и его личный коэффициент безопасности мгновенно взлетел до небес!
Но если подумать, его собственный Святой дал лишь это краткое «иди», какой именно смысл оно несет?
Ли Чаншоу начал тщательно размышлять и вскоре пришел к выводу.
Святой владыка, должно быть, велит ему сделать то, что он намеревался сделать ранее, или же следовать за леопардом, чтобы помочь тому избежать каких-то бед…
Что же он намеревался сделать?
Всего лишь подтвердить истинную личность этого леопарда.
Но теперь, когда Святой владыка лично отдал приказ, личность черного леопарда была подтверждена.
Этот парень — несомненно Шэнь Бао, тот самый Шэнь Бао, который в разгар катастрофы Обожествления будет не щадя сил, с великим усердием и постоянными метаниями из стороны в сторону заботиться о том, чтобы среди божественных чинов Небесного двора было побольше настоящих мастеров Даоских учений!
Ли Чаншоу обдумывал это со всех сторон, еще несколько часов тщательно взвешивал все «за» и «против», и наконец решил, следуя духу указания «иди», совершить те несколько дел, которые он задумал после того, как обнаружил у леопарда покровительство Небесного Пути…
Стояла глубокая ночь, луна светила ярко, звезды были редкими, а землю окутывал тонкий туман.
Ли Чаншоу вычислил путь, который выберет эта пара демонов, и его бумажный даос уровня Золотого Бессмертного выдвинулся на шаг вперед, оставив на дороге бумажного даоса старой версии.
- Шэнь-гун-гун (申公公, shēn gōnggong) — ироничное прозвище, используемое Ли Чаншоу, которое намекает на обращение к евнухам и обыгрывает имя Шэнь Гунбао. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
