Ли Чаншоу взглянул на свой нынешний облик и, качнувшись, принял вид «Водного бога Чангэна».
Глядя сквозь туман в ладони Великого монаха и слыша бормотание Ню-тоу и Ма-мяня, он узнал, что осознанность племени У в Дифу оказалась столь высока, что они даже помыслили напрямую переметнуться в Небесный дворец…
Ли Чаншоу невольно погрузился в иные заботы.
Это было чересчур активно.
Если бы Дифу в самом деле оказался таким, как говорили Ню-тоу и Ма-мянь, и не только не противился Небесному дворцу, но и жаждал поскорее примкнуть к его системе, то он, Водный бог, превратился бы из хитроумного манипулятора в «инструментального человека», подкупленного Дифу. Характер дела в корне изменился бы, и у Юй-ди легко могли бы возникнуть подозрения.
Его Величество Юй-ди вовсе не обладал столь свободным и необузданным нравом, как Великий монах…
К тому же, если бы он совсем не приложил усилий в деле с Дифу, то как Небесное Дао ниспослало бы ему великие заслуги? Сейчас заслуг хватало лишь на то, чтобы сконденсировать малую часть золотого тела. Нельзя же в самом деле создавать «увечное золотое тело», которое во время магических сражений защищает лишь ключевые места?
Конечно, это была лишь шутка; Дао не допустит существования подобного золотого тела, ведь оно также знаменует полноту добродетели. Словом, любая казенная служба в Небесном двореце, не имеющая целью обретение золотого тела, была для Ли Чаншоу сущим надувательством!
Да, сценарий «Восхождения драконов на небеса» явно не подходил для Дифу, нужно было искать иные точки противоречия. Он должен приложить все силы, чтобы преодолеть трудности, помочь Дифу влиться в систему Небесного дворца и помочь дворцу заложить фундамент контроля над Тремя мирами.
Если трудностей нет, их нужно создать и смело пойти им навстречу!
Пока он размышлял о том, как поступить с делами Дифу, до его носа донесся легкий аромат. Ли Чаншоу подсознательно поднял голову и посмотрел за двери внутренних покоев…
Аромат разнесся безмолвно, и вот она явилась, легкая, словно в танце. Обычное длинное белое платье сидело на ней так безупречно, не обнажая и малой части изгибов тела, но при этом она так и лучилась бессмертным очарованием, заставляя сердце невольно вздохнуть: «Не та ли это, о ком грезишь наяву?»
Юньсяо прибыла.
Ли Чаншоу с улыбкой выступил вперед и совершил даои1, Юньсяо же в ответ почтительно склонилась. Затем их взгляды встретились. Прежде холодный лик бессмертной оживился, словно на морозной ветке расцвел прекрасный цветок сливы.
Ли Чаншоу заговорил первым:
— Сяньцзы, надеюсь, вы пребываете в добром здравии.
— Здесь уже не персиковый лес, да и Великий монах рядом, нельзя называть ее прямо по имени.
Юньсяо ответила:
— Все ли благополучно у тебя в последнее время, даою2?
— Вблизи и вдали нет великих дел, лишь в самосовершенствовании много суеты, — мягко произнес Ли Чаншоу, а затем вдруг принял серьезный вид: — Эти пятьсот лет пронеслись вмиг, право, и не заметил, как сменились времена.
Не ожидая, что Ли Чаншоу сам решит подшутить над этим, Юньсяо поджала губы и рассмеялась, и на этот раз холод одиночества действительно растаял.
Стоявший в стороне Великий монах, увидев это, мог лишь втайне показать большой палец за спиной. Опекавший Ли Чаншоу Та-е, напротив, мелко задрожал и принялся бормотать в сердце Ли Чаншоу:
— Лицо, лицо, Сяо Чаншоу! Как ты можешь терять голову при виде женщины? Это же карма, карма! Ой? Откуда здесь дыхание сестрицы Цзинь-доу… А-а? Это Юньсяо-сяньцзы? О-о-о! Ну ты силен, Чаншоу, осмелился заигрывать с Юньсяо-сяньцзы! Скорее, скорее веди сестрицу Цзинь-доу в нашу большую семью учения Людей!
— Линбао могут передавать лишь духовные мысли, конкретные фразы были лишь интерпретацией Ли Чаншоу, поэтому в словах Та-е было много пустословия и вольных речей.
Ли Чаншоу не успел ответить Та-е. Юньсяо-сяньцзы, отсмеявшись, нарочно сделала строгое лицо и тихо сказала:
— Тогда я сейчас же вернусь обратно, и мы сделаем вид, будто не виделись. Встретимся через четыреста восемьдесят два года, идет?
Ли Чаншоу поспешно сделал приглашающий жест:
— Раз уж вы пришли, начнем отсчет заново. Сяньцзы, прошу войти, как раз и Великий ма… старший соученик Сюаньду тоже здесь.
— Хорошо, — согласилась Юньсяо и, шагнув вперед, поприветствовала Великого монаха.
Юньсяо сказала:
— Старший соученик Сюаньду.
Сюаньду с улыбкой ответил:
— Младшая соученица Юньсяо.
Затем Юньсяо замолчала и посмотрела прямо на Ли Чаншоу.
Юньсяо произнесла:
— В этот раз я покинула остров из-за дела старшего соученика Сюаньду. Кажется, кто-то злословит о нем на землях Пяти Континентов, и острие этого дела скрыто направлено против тебя. Я испугалась, что ты попадешь в ловушку, и пришла предупредить.
— Это… — Ли Чаншоу улыбнулся. — Всего лишь слухи. Возможно, кто-то и подливает масла в огонь, но старшему соученику Сюаньду все равно, так что это не причинит вреда.
— Раз так, то и славно, — мягко сказала Юньсяо-сяньцзы. — Вижу, что ты в порядке, тогда я вернусь на остров для практики.
Великий монах Сюаньду вдруг вмешался:
— Зачем же так спешить, младшая соученица? Раз уж пришла, скоро начнется интересное зрелище, давай понаблюдаем вместе.
Ли Чаншоу возразил:
— Старший соученик Сюаньду, сяньцзы не стоит в это впутываться.
— Не беспокойся, — улыбнулся Великий монах. — Пусть Юньсяо-сяньцзы лишь посмотрит со стороны, я не позволю ей безрассудно вступать в бой. И раз уж зашел разговор, каждый раз, когда я следую за тобой, Чаншоу, я только и думаю о том, чтобы защитить тебя, если ты не сдюжишь. Но каждый раз в твоих опасных схватках с могучими врагами ты не давал брату ни единого шанса вмешаться. Что такое? Неужели боишься, что Юньсяо-сяньцзы увидит твой бой и сочтет твои умения недостаточными? Ты слишком недооцениваешь младшую соученицу Юньсяо!
Ли Чаншоу: …
Мастер, настоящий мастер!
Всего парой фраз Великий монах пустил в ход и метод провокации, и уловку с притворством жертвы, и тактику «отпустить, чтобы поймать»! Почему же вы не проявляете такого рвения в делах насущных?!
Юньсяо-сяньцзы уже спросила:
— Тебе предстоит магическое сражение?
Ли Чаншоу улыбнулся:
— Враг не так уж велик, сяньцзы не стоит беспокоиться…
— Чаншоу! — Великий монах Сюаньду нахмурился и повысил голос, прямо отчитывая его: — Почему ты теперь совсем земли под ногами не чуешь? В Западном учении двое святых на одну школу, как же они перестали быть для тебя великими врагами? Это совсем не похоже на твой обычный нрав.
Сердце Ли Чаншоу бешено колотилось, а Та-е в его душе разразился долгой серией «ха-ха-ха-ха»… Великий монах был безжалостен.
Юньсяо слегка нахмурилась и мягко произнесла:
— Даою, если тебе неприятно, что я буду смотреть, я, конечно, не стану.
- даои (道揖, dàoyī) — традиционное даосское приветствие, совершаемое путем складывания рук перед собой. ↩︎
- даою (道友, dàoyǒu) — «собрат по Дао», вежливое обращение между заклинателями или бессмертными. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
