Глава триста сорок седьмая. Месть благородного мужа не должна заставлять себя ждать1
Кто-то затеял смуту.
Выслушав то, что сказал Даожэнь Добао, Ли Чангэн и Чжао Гунмин переглянулись; эта мысль возникла у них почти одновременно.
Да и сам Даожэнь Добао, закончив говорить, почувствовал, что здесь что-то не так, и мысленно прокрутил сказанное еще раз…
— Холин-шэнму уже перебралась в пещеру Лофу на горе Эмэй, чтобы там совершенствоваться. Чжао Гунмин, старший ученик внешней школы учения Цзе, и Холин-шэнму, старшая ученица первого ученика внутренней школы, уже давно стали парой для парного совершенствования. И это сказал сам Чжэньжэнь Хуанлун из дворца Юйсюй!
Даожэнь Добао пробормотал:
— Неужели Холин кто-то подставил?
Чжао Гунмин тут же подхватил:
— Как я и моя племянница по учению Холин могли сойтись… кхм, как такое вообще могло случиться? Недавно шимэй Цзиньгуанг получила ранение и упала без чувств перед моей обителью, и я перенес ее внутрь. Подумав, что мне самому приглядывать за ней будет не с руки, я пригласил племянницу Холин, чтобы та помогла позаботиться о Цзиньгуанг. Они с Цзиньгуанг лучшие подруги и обычно всегда неразлучны.
На пухловатом лице Даожэня Добао тут же отразилась задумчивость. Стоя на облаке, он заложил руки за спину.
— И эти вести пустил шиди Хуанлун…
— Старшие шисюны, — улыбнулся Ли Чангэн, — давайте сначала пройдем во внутренние покои. Там всё скрыто с помощью Тайцзи-ту, так что посторонние не услышат наш разговор.
В его словах явно крылся подтекст…
Однако Чжао Гунмин сказал:
— Я сперва вернусь в обитель и разузнаю, что именно произошло!
— Пойдем вместе, — Даожэнь Добао тоже принял непривычно серьезный вид. — Чангэн, ты искусен в стратегии и замыслах, не мог бы ты отправиться с нами? Хоть дело и пустяковое, и, возможно, это лишь шутка шиди Хуанлуна, оно легко может посеять новый раздор между учениями Чань и Цзе. Ты — ученик учения Жэнь, и тебе будет проще всего выступить посредником.
— Хорошо.
Ли Чангэн с готовностью согласился. Достав из рукава бумажного даоса, он протянул его Чжао Гунмину и сказал:
— Старшие шисюны, возьмите пока этого бумажного даоса с собой, а я сделаю кое-какие приготовления.
— Добро.
Чжао Гунмин и Добао одновременно кивнули и тут же, оседлав облака… кхм, прокладывая путь сквозь землю, устремились к пещере Лофу на горе Эмэй.
Когда двое великих мастеров ушли, Ли Чангэн слегка нахмурился и, заложив руки за спину, спустился с облака в задние покои храма Морского Бога.
Дело было одновременно и простым, и нет.
«Неужели кто-то увидел, как быстро распространились по Пяти Континентам слухи о Дафаши, и решил использовать подобные методы для своих интриг?»
Ли Чангэн убрал этого бумажного даоса в подземное хранилище, и в то же мгновение бумажный даос в Небесном чертоге развил бурную деятельность, устремившись на облаке к дворцу Доушуай-гун.
Хотя сведений сейчас было немного, Ли Чангэн уже мог выстроить примерную логическую цепочку.
Чжэньжэнь Хуанлун определенно видел Холин-шэнму в пещере Лофу.
Вопрос заключался в том, рассказывал ли Чжэньжэнь Хуанлун об этом кому-то еще. Если он обмолвился хотя бы парой слов вроде «почему Холин-шэнму в пещере Лофу?», то слухи пошли именно от него.
Но если Чжэньжэнь Хуанлун никому ни о чем не упоминал, то это дело…
Становилось весьма любопытным. В таком случае можно было почти наверняка утверждать, что это чей-то тайный умысел, и вероятнее всего — выходцев с Запада.
Нужно действовать осторожно. Когда речь идет о трех учениях, любая мелочь может обернуться катастрофой.
Ли Чангэн не осмеливался вмешиваться наобум, лучше было позволить Дафаши выступить вперед — так надежнее…
Бумажный даос прибыл к дворцу Доушуай-гун. Ли Чангэн только собирался подать голос снаружи, прося о встрече, как ворота дворца медленно приоткрылись.
Обрадовавшись, Ли Чангэн, держа в руках хвост-смётку, поднялся по ступеням, проскользнул внутрь и направился прямиком в задний двор.
Наконец-то, после возможности свободно входить в зал Линсяо, некий обычный влиятельный сановник Небесного двора открыл доступ к «свободному посещению дворца Доушуай-гун»!
Что ж, у человека должны быть мечты.
Ли Чангэн твердо решил, что следующим шагом станет «свободное посещение обители Тайцин», и приложил все силы, чтобы покрепче ухватиться за бедро учения Жэнь!
Дойдя до заднего двора и увидев Дафаши, Ли Чангэн снова слегка нахмурился…
Место для отдыха у Дафаши было чересчур непритязательным.
У него не было даже приличной кровати, он просто лежал на стоге, сплетенном из зеленой травы. Разве может сон в таких условиях быть качественным? Могут ли сны быть сладкими?
— Кхм, Дафаши… Дафаши? Шисюн?
Ли Чангэн негромко позвал его несколько раз, но ритм храпа Дафаши Сюанду ничуть не нарушился.
Вот как…
Ли Чангэн достал из рукава скамью, уселся на нее, вытащил эрху и исполнил бодрую мелодию «Скачки».
— М-м?
Крепко спавший Дафаши медленно открыл глаза, повернул голову и, увидев сидящего неподалеку Ли Чангэна, потянулся и сел.
— Чангэн, что случилось? Кто тебя обидел?
Ли Чангэн убрал эрху и поспешил вкратце изложить суть происходящего дела.
Выслушав, Дафаши с улыбкой произнес:
— Возможно, это лишь недоразумение, не стоит так нервничать.
— Если бы это случилось до инцидента в Восточном море, я бы тоже счел это недоразумением, — ответил Ли Чангэн. — Но после той битвы мне действительно приходится думать на несколько шагов вперед. Согласно сведениям, которые я недавно получил, не могли бы вы, Дафаши, применить свои силы и просчитать имя «Дицзан»? Он должен быть учеником Западного святого.
Дафаши спросил:
— Это тот, о ком Вэньцзин…
— Дафаши!
Ли Чангэн внезапно прервал его и приложил палец к губам, призывая к тишине.
Дафаши невольно рассмеялся:
— Мы же в Доушуай-гуне, чего ты боишься?
Тут же Дафаши поднял левую руку, в которой возник призрачный образ Тайцзи-ту, закрыл глаза и сосредоточился, начиная тщательный расчет.
Вскоре…
Появилось предостережение от Золотого лотоса о двенадцати лепестках.
Но Тайцзи-ту медленно вращалась, и нити энергии Инь-Ян, возникая из пустоты, вливались в призрачный образ схемы.
Дафаши закрыл глаза, его окутали нити даосского ритма, и вскоре он медленно выдохнул:
— Этот Дицзан, о котором ты говоришь, — ученик младшего дяди-наставника Цзеиня из Западного учения. Его совершенствование весьма недурно, кажется, он совсем недавно вышел из уединения.
Ли Чангэн произнес:
— События в Восточном море были спланированы им лично.
— О?
Дафаши приподнял бровь и улыбнулся:
— Неплохо, Чангэн, тебе наконец-то попался достойный противник.
Ли Чангэн продолжил:
— Дафаши, не могли бы вы продолжить расчеты? Я хочу знать, есть ли у этого Дицзана мощные божественные способности, особенно способности к подслушиванию. Вполне вероятно, что Чжэньжэнь Хуанлун отправился в пещеру Лофу на поиски Чжао Гунмина и случайно встретил там Холин-шэнму, их разговор был кем-то услышан.
Дафаши, не понимая, в чем дело, улыбнулся:
— Кто станет постоянно следить за пещерой Лофу?
Несмотря на эти слова, Дафаши снова закрыл глаза и сосредоточился на расчетах.
На этот раз потребовалось немало времени, и лицо Дафаши стало серьезным…
— Есть священный зверь по имени Дитин, он служит верховым животным Дицзана, — сказал Дафаши. — Небесные тайны открыли, что у него есть божественная способность: он может слышать сокровенные помыслы всех существ в Трех мирах и отличать истину от лжи. Но это нельзя назвать какой-то невероятной способностью. Если уровень развития достаточно высок, нужно лишь заранее подготовиться и закрыть свое сердце Дао, тогда он ничего не услышит.
Ли Чангэн облегченно вздохнул:
— Хорошо, что от этого можно защититься.
Дафаши с улыбкой спросил:
— Ты хочешь сказать, что это Дицзан строит козни, используя способности Дитина?
— Пока это лишь предположение, я не смею делать окончательных выводов.
Подумав, Ли Чангэн снова спросил:
— Много ли сейчас в Первозданном мире таких священных зверей?
— Трудно сказать, — улыбнулся Дафаши. — Многие великие мастера, дожившие из древности до наших дней, обладают теми или иными диковинными способностями. Если говорить о священных зверях, то во времена расцвета Древнего Демонического чертога был один великий демон по имени Байцзэ. Его врожденная божественная способность заключалась в том, чтобы следовать удаче и избегать несчастий2. Как только началась третья война между ведьмами и демонами, он бесследно исчез. Мне доводилось дважды сталкиваться с Байцзэ, и каждый раз он сбегал заранее. Стоило мне только подумать об убийстве, как этот парень тут же чуял опасность. С ним проблем в сто раз больше, чем с этим Дитином.
- Цзюнь-цзы бао чоу, бу юн тай вань (君子报仇，不用太晚, jūnzǐ bàochóu, bùyòng tài wǎn) — авторская ироничная вариация поговорки «Месть благородного мужа никогда не бывает запоздалой», означающая, что благородному мужу не обязательно ждать долго, если можно отомстить сразу. ↩︎
- Цюй цзи би сюн (趋吉避凶, qū jí bì xiōng) — идиома, означающая умение предвидеть опасность и находить путь к благоприятному исходу. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
