Как Чжао-дае здесь оказался?
Ли Чаншоу действительно этого не предвидел. Он предполагал, что если они с Кун Сюанем начнут действовать вместе, то с малой вероятностью это может встревожить мастеров учения Чань, и те явятся, чтобы разнять их.
Но появление Чжао-дае, свалившегося прямо с неба, и впрямь выходило за рамки воображения.
Пятицветный божественный свет Кун-дацзе-гэ и Бусины, усмиряющие моря, Чжао-дае — два великих мастера высшего уровня среди тех, кто ниже святых в Первозданном мире, используя два вида мощнейших божественных способностей и магических сокровищ, одновременно ставили подножку даосу Жаньдэну!
Сказать по правде, без двадцати четырех Бусин, усмиряющих моря, позволяющих воссоздать двадцать четыре небесных царства, даос Жаньдэн… был попросту неполноценен!
Однако сейчас Жаньдэн занимал пост заместителя главы учения Чань, и, как Ли Чаншоу и говорил ранее, даже если представится идеальный случай, нельзя по-настоящему трогать Жаньдэна. По крайней мере, это не должны делать ученики врат Дао.
Ли Чаншоу и раньше подумывал о том, чтобы убить чужим ножом2, и его два последовательных удара, отбросивших Драгоценную лампу из гроба, тоже служили подготовкой к этому, но в конечном счете он не нашел в себе сил подставить Кун Сюаня…
В его голове промелькнула мысль, и Ли Чаншоу передал послание Кун Сюаню и Чжао Гунмину. Три силуэта одновременно устремились к Жаньдэну.
Вот только Ли Чаншоу и Чжао Гунмин в этот момент будто неспешно прогуливались, тогда как Кун Сюань на полной скорости, используя Пятицветный божественный свет, рванулся вперед. Приблизившись к Жаньдэну на расстояние не более одного чжана, он принялся непрерывно выпускать Пятицветный божественный свет.
Ли Чаншоу, «стремительно летя» вперед на облаке, не забывал кричать:
— Божественная способность к сверхскорости даою Кун Сюаня поистине поразительна, мне за ним не угнаться, никак не угнаться!
Чжао Гунмин, «быстро падая» вниз, тоже преисполнился чувств:
— Способности рода Фениксов и впрямь необычайны! Даою Кун Сюань, проявите милосердие, нельзя убивать заместителя главы учения Чань!
— Хм! — Кун Сюань ответил тяжелым горловым звуком, выражая свое недовольство, и продолжил беспорядочно хлестать Жаньдэна Пятицветным божественным светом.
Запечатать культивацию, заблокировать чувства, отобрать сокровища…
Вскоре за спиной Кун Сюаня прибавилось несколько магических артефактов и небольшая кучка ценных материалов. Отличная смертоносная способность сейчас была вынуждена служить в качестве «искусных пустых рук»1.
Эти артефакты в большинстве своем были обычными сокровищами Приобретенного неба, но нашлось и несколько врожденных сокровищ с поразительной духовностью. Например, четки из ста восьми бусин, чаша из пурпурного золота, а также две жемчужины, содержащие в себе удивительную ауру Дао, и прочее.
Когда Кун Сюань выбивал эти вещи светом, на его лице сохранялось выражение полнейшего пренебрежения. Хотя он не прекращал атаковать, он совершенно не касался добытых предметов — божественный свет просто отбрасывал их ему за спину.
Внизу бессмертные из секты Даовэй и секты Дусянь, задрав головы, наблюдали за происходящим. Скоро им наверняка придется подбирать челюсти с земли.
Что это за… ситуация?
Древнее могущественное существо, великий старец врат Дао, заместитель главы учения Чань, даос Жаньдэн, принадлежащий к тому же поколению, что и владыки Саньцин, сейчас валялся прямо у них над головами. Его пригвоздили Бусинами, усмиряющими моря, и хлестали Пятицветным божественным светом. Если не считать надетого на нем халата… все его артефакты для хранения сокровищ вот-вот будут вытряхнуты досуха!
Кто бы сейчас этого не видел?
Сегодня Шуйшэнь из учения Жэнь, Гунмин из учения Цзе и Кун Сюань из рода Фениксов объединились и сообща подстроили козни Жаньдэну!
И надо же такому случиться, что сейчас главным действующим лицом был именно тот всемогущий Кун Сюань, а двое других лишь выкрикивали фразы вроде «прекратите драку» и «даою, отпустите его»…
Это…
Неужели все высшие знаменитости и старейшины Первозданного мира настолько бесстыдны, кхм, настолько милы?
Если хорошенько подумать, даос Жаньдэн сам первым напал на Кун Сюаня, так что позже сгладить углы будет не так уж трудно. Единственная сложность заключалась в том, что произошедшее сейчас можно было расценить как пощечину учению Чань…
Если бы за Жаньдэном не стояло звание заместителя главы учения Чань, его бы уже, вероятно, расплавил этот Пятицветный божественный свет!
Глава секты Дусянь Цзи Ую стоял, заложив руки за спину. Он тихо вздохнул и передал Ванцин-шанжэню:
— Фугуй, пропасть между нами и настоящими мастерами заключается далеко не только в уровне культивации.
— Верно, — Ванцин-шанжэнь пристально смотрел на непрерывно вспыхивающий Пятицветный божественный свет. — Кто сказал, что божественные способности уступают магическим сокровищам? Нам и впрямь далеко до них, остается лишь продолжать совершенствоваться.
— Нет-нет-нет, кхм-кхм! — Цзи Ую покачал головой и ответил: — Подобные способности в основном зависят от врожденного таланта, их невозможно достичь просто практикой. Я говорю об искусстве интриг, а также об умении отбросить заботу о собственном лице. Смотри, Шуйшэнь и старший Гунмин собираются остановить этого могучего феникса, они продолжают играть спектакль. Неизвестно, какой способ они выберут, чтобы завершить эту сцену.
Ванцин-шанжэнь немного подумал и передал в ответ:
— Глава, а не убьет ли старший Шуйшэнь этого заместителя главы прямо здесь?
— Это совершенно невозможно, — на губах Цзи Ую появилась легкая улыбка. — Сейчас не древние времена. Над Жаньдэном можно насмехаться, его можно ставить в затруднительное положение, ведь свой пост он вымолил у Святого, и Жаньдэн не может представлять лицо Святого. Но если убить заместителя главы учения Чань из-за случайной перепалки, это непременно всколыхнет все врата Дао. Даже старшему Шуйшэню и старшему Чжао Гунмину придется заплатить за это огромную цену.
Ванцин-шанжэнь медленно кивнул, тщательно обдумывая эти слова. Он считал, что практикует не так уж долго, и его познания в хитросплетениях Первозданного мира невелики, так что он не мог сравниться с таким «ветераном», как глава секты…
А в это время высоко в небе Ли Чаншоу мимоходом окутал Драгоценную лампу из гроба бессмертной силой и притянул ее к себе. Можно было почувствовать, как дух лампы отчаянно сопротивляется — очевидно, это сокровище было связано с жизнью Жаньдэна, и по-настоящему завладеть им было невозможно.
Но другие вещи…
Ли Чаншоу посмотрел на небольшую кучу ценных материалов, даже один маленький кусочек которых стоил целое состояние. Вдруг его нога скользнула, он вскрикнул «ай-я!» и повалился прямо за спину Кун Сюаня.
Совершенно случайно он распластался прямо на этой кучке материалов, после чего поспешно вскочил.
Куча материалов мгновенно уменьшилась на тридцать процентов!
Ли Чаншоу восхищенно произнес:
— Какая великая способность у даою Кун Сюаня, даже окружающее пространство подверглось такому сильному искажению!
Кун Сюань улыбнулся, ничего не сказав.
Чжао Гунмин тоже сделал в воздухе вираж, используя свои профессиональные преимущества. Он описал изящную дугу и приземлился точно на остатки кучи материалов, также мгновенно поднявшись.
Количество ценных материалов, которые в нынешние времена было трудно отыскать, снова уменьшилось на тридцать процентов!
Чжао Гунмин, нахмурившись, сказал:
— Поистине мощно. Мои Бусины, усмиряющие моря, внезапно вышли из-под контроля, должно быть, это связано с вашей способностью пяти стихий.
Кун Сюань невольно почувствовал, что не знает — плакать ему или смеяться.
Этот могучий представитель рода Фениксов открыто повернулся и вместе с Ли Чаншоу и Чжао Гунмином принялся разглядывать добытые трофеи.
В глазах Кун Сюаня не отразилось никаких эмоций, он сухо произнес:
— Вы двое, сегодня я твердо намерен убить этого Жаньдэна!
— Нельзя, даою, нельзя!
Ли Чаншоу посмотрел на пагоду из цветного стекла и, легонько подтолкнув ее Линейкой Цянькунь, убрал пагоду себе в рукав.
Он сделал это вовсе не из жадности к сокровищам.
- Мяо-шоу-кун-кун (妙手空空, miàoshǒu-kōngkōng) — «искусные пустые руки», метафора для непревзойденного мастерства вора или карманника. ↩︎
- Убить чужим ножом (借刀杀人, jièdāo-shārén) — одна из тридцати шести древнекитайских стратагем, означающая нанесение вреда врагу руками третьего лица. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
