Яньван Циньгуан спустился с облака и дал наставления Бычьей Голове и Лошадиной Морде. Ли Чаншоу, воспользовавшись случаем, передал преисподней чертежи «Обители укрепления духа в загробном мире»; разумеется, заниматься строительством лично ему не требовалось.
Затем Ли Чаншоу посмотрел на стоявшего перед ним Линчжу-цзы. Тело того было покрыто синяками, но он все равно застенчиво улыбался. Ли Чаншоу протянул ему кошель с бумажным даосом внутри.
— Вижу, твои успехи недурны, так что побудь пока здесь, среди ведьмаков. Помни, что нельзя бродить где попало, и в любое время можешь связаться со мной. Эти упражнения — лишь предварительная подготовка, самое важное начнется чуть позже.
— Слушаюсь!
Линчжу-цзы сложил руки в приветствии, но это движение отозвалось болью в раненых плечах, и он невольно скривился. Ли Чаншоу с улыбкой достал несколько флаконов с пилюлями, похлопал юношу по плечу и на облаке отправился к остальным Яньванам, чтобы вместе проследовать к границе Мира Теней.
В глубине души Ли Чаншоу испытывал легкое волнение…
Линчжу-цзы и Ян Цзянь и впрямь достойны звания детей великой катастрофы. Их прогресс в совершенствовании и мастерство в поединках можно описать не иначе как «продвижение на тысячу ли за один день1». Разумеется, Линчжу-цзы еще предстояло перерождение. Но, учитывая врожденные способности и магическую силу Нэчжи, перерождение, скорее всего, лишь запечатает его воспоминания, сохранив при этом мощь.
Насколько сильны будут Ян Цзянь и Линчжу-цзы во время Дарования богов?
Ли Чаншоу беседовал с Яньванами, а сам втайне размышлял об этом. Как бы там ни было, об этих двоих Сяо Цзян стоит позаботиться особо — и не только ради того, чтобы иметь больше влияния в грядущей великой катастрофе, но и потому что…
— Водный Бог, как именно будет проходить эта катастрофа? Есть ли у вас какие-нибудь вести?
Вопрос Яньвана Чуцзяна прервал раздумья Ли Чаншоу.
Тот с улыбкой покачал головой:
— Небесные тайны сокрыты туманом, боюсь, никто точно не знает, как все обернется.
После этого разговор перешел на тему великой катастрофы. Десять Яньванов уже пережили древнюю катастрофу и теперь сильно беспокоились, не окажется ли преисподняя под таким же давлением, как в те времена.
Тогда весь Мир Теней был переполнен озлобленными душами, Шесть путей перерождения постоянно были забиты, и половина душ, не успев переродиться, просто рассеивалась, возвращаясь в состояние истинного духа.
— Если всё повторится, Хоуту-няннян снова будет очень печалиться.
— Будем надеяться, что до этого не дойдет, — мягко произнес Ли Чаншоу и перевел разговор на предстоящие реформы в преисподней, чтобы немного разрядить обстановку.
Весь этот процесс был заранее спланирован Ли Чаншоу, у него даже имелось семь или восемь запасных вариантов.
Приблизившись к Восточным Небесным Вратам, десять Яньванов выстроились в ряд, приняв величественный вид верховных бессмертных и скрыв окружавшую их ауру смерти. Вместе с Ли Чаншоу они направились вперед на облаках.
Когда они достигли врат, три божественных меча над ними воссияли ослепительным светом. Охранявшие вход небесные полководцы вместе с воинами выстроились в ровные ряды и отдали честь.
Ли Чаншоу взмахнул метёлкой-фучэнем. Впереди вспыхнул золотой свет: огромные отряды небесных воинов разделились, образуя живой коридор от самых Восточных Небесных Врат до глубоких облаков.
«Размах».
Остановившись перед залом Линсяо, Ли Чаншоу произнес:
— Прошу вас, Яньвани.
Находившиеся внутри небожители и божества обернулись, приветствуя десять Яньванов. На высоком возвышении, облаченный в белое, Юйди сохранял на лице легкую улыбку. Десять Яньванов одновременно совершили земной поклон, и Юйди милостиво промолвил:
— Верные подданные, поднимитесь. Отныне при входе в этот зал вам достаточно совершать лишь даосский поклон, обходясь без великих церемоний.
Яньван Циньгуан ответил:
— Благодарим, Ваше Величество!
Ли Чаншоу почтительно поднес свиток с докладом, в котором говорилось, что отныне преисподняя полностью переходит в подчинение Небесному Двору. Также он передал «Письмо с наставлением Императору», написанное собственноручно Хоуту-няннян, в котором она просила Юйди проявлять любовь к живым существам и мудро использовать Шесть путей перерождения.
Юйди пришел в великую радость. Он призвал печать Небесного Императора и скрепил доклад знаком Небесного Дао. За стенами зала поплыли чудесные облака.
Внезапно вспыхнула молния, и гром сотряс небеса!
На седьмом небе Небесного Двора разлилось золотое сияние, из которого сам собой соткался золотой чертог. Над входом появилась табличка с надписью «Храм Пяти Пиков», а внутри него проявились пять пустующих божественных престолов!
Когда золотое сияние угасло, этот чертог, окутанный силой Небесного Дао, исчез в вышине, оставив на своем месте лишь густой туман.
Юйди произнес:
— Небесный Дао отозвался, божественные престолы явлены. Отныне Бог Восточного Пика будет ведать делами загробного мира, отвечая за связь между Небом и Землей.
Десять Яньванов, присутствующие божества и даже сам Юйди — все одновременно обратили взоры на стоявшего в стороне Ли Чаншоу.
Ли Чаншоу сохранял молчание…
Какое отношение это имеет к нему? Разве это не престол, который после Дарования богов должен был занять Хуан Фэйху? Он лишь хотел заработать немного гундэ, а вовсе не собирался вечно работать на Небесный Двор.
В этот момент с потолка зала Линсяо хлынули потоки золотого света, вливаясь в тела десяти Яньванов; один луч также устремился к месту, где находился Храм Пяти Пиков. Божественные престолы еще пустовали, но заслуги гундэ были дарованы заранее.
Гундэ!
Ли Чаншоу оставил лишь малую часть сознания в зале Линсяо, сохраняя внешнее спокойствие и отрешенность от мирской славы, как и подобает великому мастеру. На самом же деле его истинное тело, скрытое в потайной комнате под пиком Сяоцюнфэн, замерло в предвкушении!
Золотое тело гундэ!
Охранная грамота в мире Хунхуан!
Целых тридцать процентов к чувству безопасности! Ему нужно лишь облачить свое истинное тело в золотое сияние гундэ, и в грядущей катастрофе у него появится еще один слой защиты! Это исторический момент, это!..
Крак!
Тонкая фиолетовая молния без всякого предупреждения озарила мрачный угол подземелья. Она прошила многочисленные магические массивы Сяоцюнфэн, пронзила толщу горы и бесчисленные ловушки, упав прямо перед Ли Чаншоу!
В этой фиолетовой молнии Ли Чаншоу ощутил такой отзвук Дао, какой никогда прежде не чувствовал напрямую. Он был… непостижимым, умиротворяющим, совершенным и бескрайним!
Этот отзвук сложился в его сердце в три четких иероглифа:
【Пока в долг】
Ли Чаншоу сидел в оцепенении, приоткрыв рот. Успев издать лишь короткое «а?», он мгновенно пришел в себя, выскочил из своего укрытия и почтительно поклонился небесам!
Линъэ, проходившая мимо той самой вазы, за которой он прятался, едва не вскрикнула от испуга.
— Ученик повинуется! Когда у Вас будет избыток гундэ, тогда и одарите ученика, я нисколько не тороплюсь!
Даосское веяние в его сознании тихо рассеялось. Ли Чаншоу с облегчением выдохнул, чувствуя, как по спине струится холодный пот.
Эх, ловить белую овцу голыми руками2 — в этом деле Шицзу и его поколение, несомненно, лучшие мастера.
Линъэ тихо спросила:
— Старший брат, с кем ты разговариваешь?
— С одним старцем, чье сердце вмещает Небо и Землю, чьи добродетели высоки, а Дао берет начало в первозданности.
Линъэ склонила голову набок, а Ли Чаншоу мысленно добавил: «Если бы испытание твоего золотого бессмертия не находилось в руках этого великого владыки, разве твой брат так легко склонил бы голову? Я бы… приставил меч к горлу и, обливаясь слезами, потребовал бы расписку! Уж точно!»
- Один день — тысяча ли (一日千里, yīrì qiānlǐ) — образное выражение, означающее стремительный прогресс или необычайно быстрое развитие. ↩︎
- Ловить белую овцу голыми руками (空手套白羊, kōngshǒu tào báiyáng) — иносказание для получения выгоды обманным путем или без всяких вложений. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
