С денежными расчетами было покончено, и Вэй Жао спросила Лу Чжо, когда именно он отправляется в Цзиньчэн.
— Как решишь, — ответил Лу Чжо. — Если у тебя нет дел, выедем послезавтра.
— Тогда давай послезавтра, — сказала Вэй Жао. — Завтра утром я вернусь в дом Чэнъань-бо, чтобы попрощаться с Вэй-лаотайтай.
Они с Лу Чжо наделали столько шума; хоть она и предупредила Вэй-лаотайтай перед тем, как отправиться к вайцзуму, та наверняка места себе не находила от беспокойства.
— Пойдем вместе, — не раздумывая, отозвался Лу Чжо. — Мне тоже следует принести извинения Вэй-лаотайтай.
Аньцзюнь по крайней мере знала, что они с Вэй Жао — фиктивные супруги, но Вэй-лаотайтай всё это время оставалась в неведении, и тем более ему следовало пойти.
Услышав это, Вэй Жао бросила на него взгляд. Этот шицзы-е умел доводить до бешенства, но в том, что касалось выполнения соглашения, Лу Чжо и впрямь учитывал каждую мелочь. Ей не приходилось говорить ни слова — он сам делал всё, что требовалось.
— Разве завтра шицзы-е не нужно быть в казармах? — спросила Вэй Жао.
— Нет, — ответил Лу Чжо. — Теперь мне нужно лишь отвечать за набор рекрутов в Цзиньчэне.
— И сколько человек тебе нужно набрать? — с любопытством спросила Вэй Жао.
— Восемьсот.
В двадцати четырех областях в среднем требовалось набрать по четыреста человек, однако число рекрутов распределялось в зависимости от ситуации в конкретной местности в прошлые годы. В районе Цинчжоу мужчины обычно были высокими и крепкими, там было легче найти солдат, соответствующих требованиям армии Шэньву, поэтому и квота на набор была выше.
Вэй Жао кивнула и принялась за еду. Сделав пару глотков, она кое о чем вспомнила: — Ты уже сказал матери и лаофужэнь, что я еду с тобой?
— Раньше я не знал, согласишься ли ты, поэтому пока не говорил им. Зайду к ним после ужина.
Вэй Жао немного заволновалась: не станет ли Ин-гогун-фужэнь возражать?
Лу Чжо отправился к Ин-гогун-фужэнь один.
Ин-гогун-фужэнь выглядела потрясенной: — Ты на самом деле просил императорский указ?
— Лаофужэнь всё знает, — вполголоса объяснил Лу Чжо. — Я так сильно обидел её, что не мог придумать иного способа заслужить прощение. Но не беспокойтесь, ваш внук поступил так не из-за минутного порыва. С тех пор как наши семьи устроили свадьбу для отвращения беды1, Хуаншан не раз проявлял к ней милость, поэтому я и осмелился просить указ.
Ин-гогун-фужэнь удивилась: — Кроме того, что Хуаншан велел Шанфуцзюй пошить подвенечное платье, когда еще он проявлял заботу о Жао-Жао?
Тогда Лу Чжо рассказал о том, как четырнадцатого числа первого месяца братья отправились смотреть на фонари, и император Юаньцзя призвал его и Вэй Жао к себе: — Лаофужэнь, если бы Хуаншан хотел, чтобы я хорошо обращался с Вэй Жао, он мог бы сказать мне об этом, когда я был во дворце. Слова, произнесенные им в ту ночь, предназначались именно ей. Вы не знаете, но в тот раз за занавеской пряталась женщина. Смею предположить, что это была Ли-гуйжэнь.
Будь это обычная дворцовая служанка, у нее не хватило бы духу подглядывать. Если бы Хуаншан тайно покинул дворец для свидания с красавицей из народа, он бы уделил время только ей — зачем ему звать двух посторонних людей на лодку и прерывать уединение? Проявленная к Вэй Жао забота вкупе с присутствием спрятанной красавицы давали Лу Чжо семьдесят процентов уверенности в том, что та женщина — мать Вэй Жао.
Император Юаньцзя правил много лет и ни разу не проводил отбор невест; Хуанхоу и три шуфэй были из его старого окружения еще со времен Восточного дворца. Ли-гуйжэнь стала единственным исключением, ради которой он ввел в Хоугун новую женщину. Вероятно, только Ли-гуйжэнь могла заставить его пойти на подобные поиски приключений вне стен дворца.
То, что император Юаньцзя удовлетворил его просьбу об указе, лишь подтвердило догадку Лу Чжо.
Ин-гогун-фужэнь была совершенно потрясена словами старшего внука. Неужели император Юаньцзя до такой степени не может забыть о Ли-гуйжэнь? Неужели он готов рискнуть и прогневать Тайхоу, чтобы тайно привезти Ли-гуйжэнь из загородного дворца в столицу ради совместного праздника?
Однако если вспомнить равнодушие императора Юаньцзя к женскому полу и его благосклонность к Вэй Жао, та женщина в лодке действительно не могла быть никем иным, кроме как Ли-гуйжэнь.
После долгого молчания Ин-гогун-фужэнь уставилась на Лу Чжо: — Раз ты догадался, что Хуаншан всё еще благоволит Ли-гуйжэнь, как ты посмел наговорить Жао-Жао таких слов? Если бы Жао-Жао не проявила благоразумие и не стерпела твою выходку, если бы хоть слово из сказанного тобой вышло наружу, Хуаншан бы тебя не пощадил.
Лу Чжо стало стыдно. В тот момент он словно лишился рассудка, будучи уверенным, что Вэй Жао оскорбила его мать и тётю. Поддавшись порыву, разве мог он продумать всё настолько тщательно?
Ин-гогун-фужэнь посмотрела на красивое лицо внука, и в её сердце что-то дрогнуло: — Была ли в лодке Ли-гуйжэнь или нет, Хуаншан открыто выказывает ей холодность. То, что ты решился просить императора ради Жао-Жао, это стремление загладить вину и впрямь превзошло все ожидания лаофужэнь.
— Чем серьезнее проступок, тем весомее должны быть извинения, ваш внук понимает эту простую истину, — склонил голову Лу Чжо.
— И что ты теперь думаешь о Жао-Жао? — спросила Ин-гогун-фужэнь. — Всё так же не любишь её? Считаешь, что вы не подходите друг другу характерами, и хочешь лишь пять лет прожить с ней как фиктивные супруги?
Лу Чжо слегка опешил. Он об этом не задумывался.
Впрочем, об этом не стоило и размышлять. Изменилось ли его мнение о Вэй Жао или нет, она всё равно не желала его видеть и постоянно напоминала об уговоре на пять лет.
— Что застыл? Отвечай, — с едва заметной улыбкой поторопила его Ин-гогун-фужэнь.
— Раньше она мне и впрямь не нравилась, — признал Лу Чжо. — Я считал, что её манеры не подобают знатной сяоцзе. Но после наставлений лаофужэнь и матери ваш внук понял, что у каждого свой путь. У неё благородное сердце, она достойная гунян, и больше я не питаю к ней неприязни. Что же касается пятилетнего соглашения, то такова воля Вэй Жао. Раз ваш внук подписал бумагу, он сдержит слово.
Ин-гогун-фужэнь хмыкнула: — Ты действительно веришь, что Жао-Жао хочет быть фиктивной женой всего пять лет? Посуди сам: когда срок выйдет и вы разведетесь, даже если будет придуман благовидный предлог, что станут говорить о ней люди? Жао-Жао не глупа. Если она может оставаться невесткой в нашем доме и всеми уважаемой шицзы-фужэнь, зачем ей обрекать себя на трудности развода и повторного замужества?
— Лаофужэнь считает, что наш дом хорош, но она, возможно, хочет выйти замуж лишь за того, кто ей по сердцу, — ответил Лу Чжо.
- Свадьба для отвращения беды (冲喜, chōngxǐ) — древний обычай заключения брака в надежде на то, что радостное событие поможет больному родственнику исцелиться или прогонит несчастье. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
