Переулок Цинпин, дом почтенного Великого Наставника Се.
Повозка с синим пологом медленно остановилась. Слуга установил скамеечку и откинул занавеску. Се Фанг с довольным видом вышел наружу.
Се Фанг был законным сыном второй ветви семьи Се, однако, вернувшись сегодня, он направился прямиком в покои третьей ветви.
Третья фужэнь Ян-ши ждала его уже давно. Стоило Се Фангу присесть, как она не удержалась от вопроса:
— Ну как? Лу-шицзы не ранен?
Ян-ши была матерью Се Лю-гунян Се Хуалоу.
Неудивительно, что она так беспокоилась о здоровье Лу Чжо и специально попросила племянника разузнать обстановку на улице. Слишком много мужчин семьи Лу погибло на полях сражений. На этот раз Лу Чжо снова потерпел поражение. Хотя вестей о том, что он тяжело ранен, не поступало, Ян-ши как будущая тёща не находила себе места и должна была во всем убедиться сама.
Се Фанг с улыбкой ответил:
— Тётушка, не стоит беспокоиться. Шицзы уверенно держится в седле, вид у него величественный, разве что он немного утомился в пути.
Ян-ши с облегчением вздохнула.
Се Фанг исполнил поручение и откланялся.
Ян-ши велела служанке проводить племянника, а сама осталась в зале с доверенной момо. Здесь не было посторонних, и Ян-ши наконец высказала то, что было у неё на сердце:
— Наконец-то он вернулся. Я так боялась, что на пути к счастью возникнут помехи.
В марте её дочь официально обручилась с Лу Чжо, а в мае почтенный Великий Наставник Се, которому исполнился семьдесят один год, внезапно слег. Теперь он мог стоять, только если его поддерживали.
Тогда Ян-ши не на шутку перепугалась. Если бы почтенный Великий Наставник Се ушел в мир иной, третьей ветви дома Се пришлось бы соблюдать траур три года, и о свадьбе не могло быть и речи. Хуалоу была её самой любимой дочерью, и партия ей досталась лучшая из возможных. Если зря потерять три года, юная дева превратится в старую деву, а это было бы невыносимо.
Все эти месяцы Ян-ши каждый день молилась Будде и Бодхисаттвам. Она просила, чтобы Лу Чжо вернулся невредимым и взял в жены её дочь Хуалоу, и умоляла Небеса даровать почтенному Великому Наставнику Се еще три-пять лет жизни — хотя бы дотянуть до свадьбы, чтобы не разрушить блестящее будущее дочери.
Теперь Лу Чжо вернулся в добром здравии, да и почтенный Великий Наставник Се держался неплохо. До свадьбы оставалось всего полмесяца, так что беды быть не должно.
В приподнятом настроении Ян-ши отправилась в покои дочери.
Се Лю-гунян Се Хуалоу занималась рукоделием. Свадьба была уже близко, и ей не хотелось расставаться с семьей, поэтому она решила за эти дни сшить по паре чулок для дедушки, отца и матери.
— Хуалоу, Лу-шицзы вернулся в столицу! Жив-здоров и всё так же прекрасен! — радостно проговорила Ян-ши, присаживаясь рядом с дочерью.
Услышав имя жениха, Се Хуалоу густо покраснела, став похожей на расцветший пион.
Глядя на дочь, Ян-ши преисполнилась гордости.
У двух других её снох родились сыновья, и только её чрево оказалось неблагодарным — трое детей, и все девочки. Делать нечего, Ян-ши вложила всю душу в воспитание дочерей. Старшая и средняя вышли замуж в знатные семьи. Младшая, Хуалоу, обладала красотой пиона и талантом чжуанъюаня1; её слава первой красавицы и умницы гремела на всю столицу. Даже четвертая гунян дома Вэй, которую называли лисицей-обольстительницей, по общему признанию, уступала её дочери.
Младшая дочь действительно оправдала её надежды: фужэнь Ин-гогуна приметила её и выбрала в невесты для своего старшего внука, будущей хозяйки поместья гогуна.
— На этот раз Лу Чжо совершил великий подвиг. Не говоря уже о наградах от двора, для вашей молодой семьи это станет двойной радостью.
— Нян, не говорите так, я ведь еще не вышла за него, — смущенно прошептала Се Хуалоу, отворачиваясь с иголкой в руках.
Ян-ши знала, что дочь стыдлива, поэтому с улыбкой перестала её поддразнивать.
Когда Ян-ши ушла, Се Хуалоу отложила шитье и с раскрасневшимся лицом посмотрела в окно.
Она никогда не видела Лу Чжо лично, но слышала о его статной фигуре на гонках драконьих лодок в праздник Дуаньу. Возможность выйти замуж за такого выдающегося человека наполняла сердце Се Хуалоу радостью.
Однако в это время в доме Ин-гогуна всё перевернулось вверх дном.
Когда потерявшего сознание Лу Чжо принесли в комнату и сняли серебряные доспехи, обнаружилось, что его чжунъи насквозь пропиталось кровью. Старая рана в области сердца, которая так и не затянулась до конца, снова открылась. Фужэнь Ин-гогуна, прибежавшая на зов, при виде этой раны от нестерпимой боли в сердце тоже лишилась чувств.
Мать Лу Чжо, три его тётушки, кузены и кузины — все пребывали в глубоком отчаянии и тревоге.
В дом уже послали за военным врачом, который постоянно лечил Лу Чжо и лучше всех знал его состояние.
Военный врач примчался в спешке. Взглянув на состояние Лу Чжо, он, не обращая внимания на присутствие самого Ин-гогуна, в негодовании воскликнул:
— Старик же говорил, что шицзы нужен полный покой! Но он меня не слушал и, полагаясь на молодость, творил что хотел! Ну вот, дождались! Его жизненные силы и так были подорваны, раны заживали всё медленнее, а сегодня он потерял столько крови… Моё искусство бессильно, ищите кого-нибудь поумнее!
Не то чтобы он не хотел вылечить Лу Чжо — кто захочет видеть, как такой достойный муж умирает в расцвете лет?
Но врач действительно ничего не мог сделать. Дальнейшее лечение у него только затянуло бы болезнь. Возможно, столичные знаменитости или дворцовые лекари с их выдающимся мастерством еще могли спасти Лу Чжо.
Ин-гогун немедленно отправил людей во дворец, чтобы просить императора Юаньцзя прислать двух врачей.
Военный врач не ушел; когда прибыли лекари, он остался рядом, чтобы объяснить им состояние больного.
Выслушав его, оба врача помрачнели.
Они остановили кровотечение, однако Лу Чжо уже три дня не приходил в сознание. Приходилось силой разжимать ему челюсти, чтобы влить лекарства и отвары.
Поскольку рана была на спине, он мог лежать только на животе или на боку. Слуги каждые час-два осторожно помогали ему сменить позу.
Повязки на ране меняли трижды в день, но заживала она слишком медленно, а по краям даже начали появляться признаки гниения.
Весть о беспамятстве Лу Чжо быстро долетела до дома Се в переулке Цинпин.
После этого происшествия с лиц хозяев и слуг дома Се, занятых подготовкой к свадьбе, исчезли улыбки. Третий господин Се не только лично навестил будущего зятя, но и ежедневно посылал управляющего в дом Ин-гогуна за новостями, надеясь первым узнать о выздоровлении Лу Чжо.
Однако на седьмой день Лу Чжо так и не очнулся. Прежде статный, как сосна, и прекрасный, подобно небожителю, шицзы теперь превратился в обтянутый кожей скелет. Гнилую плоть на ране уже однажды пришлось срезать.
Ян-ши, лишь слушая доклады своего управляющего, сама содрогалась от боли.
- Чжуанъюань (状元, zhuàngyuán) — звание, присуждаемое кандидату, занявшему первое место на высшем этапе государственных экзаменов кэцзюй. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
