Сватовство требовало подобающего размаха.
Свадьба Лу Чжо и Се Хуалоу была назначена на восемнадцатый день двенадцатого месяца. В доме Ин-гогун подготовка шла уже два месяца, и даже если бы не нашлось ничего про запас, одних только свадебных даров, возвращённых утром из дома Се, хватило бы с лихвой.
Однако Ин-гогун-фужэнь наотрез отказалась использовать старое. Она велела вынести вдвое больше новеньких ларей, достать из кладовых драгоценности, шелка и атлас. Каждый ларь перевязали лентами из ярко-красного шёлка. Переодевшись в новые одежды, супруги с большой помпой отправились в путь. На всём пути следования и чиновничьи семьи, и простые люди замирали в изумлении и любопытстве: всем хотелось узнать, в чей дом Ин-гогун за такой короткий срок решил отправиться с предложением о браке.
Вокруг собралось столько зевак, что Ин-гогун, придвинувшись к окну, сказал супруге:
— Мы подняли такой шум… Я понимаю, ты хочешь показать дому Чэнъань-бо искренность наших намерений, но что если они примут это за принуждение?
Ин-гогун-фужэнь уже не могла об этом беспокоиться.
Жизнь её старшего внука висела на волоске. Обряд чунси1 требовал решительности: чтобы прогнать беду, нужно действовать быстро. Если она станет медлить, оглядываясь на приличия и суеверия, и внука не станет, то какой будет прок в согласии дома Чэнъань-бо? Просить кого-то о чунси само по себе было верхом бестактности. Как бы безупречно она ни соблюдала этикет, этот поступок всё равно вызовет обиду в доме Чэнъань-бо.
Ин-гогун-фужэнь уже всё продумала. Если Вэй Жао согласится выйти замуж, то неважно, очнётся Лу Чжо или нет, она навсегда останется спасительницей и благодетельницей семьи Лу. Если же Вэй Жао откажется и её станут поносить за то, что она якобы бросила умирающего в беде, Ин-гогун-фужэнь признает её своей названой внучкой и впредь будет оберегать и заботиться о ней как о родной.
Свадебный кортеж семьи Лу и толпа любопытных одновременно влились в переулок Юннин, где располагался дом Чэнъань-бо. Когда головная повозка плавно остановилась перед воротами дома Чэнъань-бо, в толпе тут же поднялся гул обсуждений.
— Разве в доме Вэй остались девушки на выданье?
— Это же бывшие родственники Гуаншоу-аньцзюнь и бывшая семья Ли-гуйжэнь! Дочь, которую бросила Ли-гуйжэнь, до сих пор не замужем!
— О, неужели семья Лу пришла свататься к четвёртой Вэй-гунян? Да быть того не может!
— Кажется, третья Вэй-гунян тоже ещё не замужем. Скорее всего, к ней. Она законная дочь бо, хоть титул у него и есть, но чин невысок. Он наверняка будет счастлив породниться с домом Ин-гогун.
В этот момент Чэнъань-бо, встревоженный шумом у ворот, поспешно вышел навстречу вместе со своей супругой Го-ши. Ин-гогун был первым полководцем нынешней династии, император ценил его, а народ почитал; когда такой человек лично переступает порог чьего-то дома, глава семьи обязан встречать его сам.
Супруги почтительно пригласили Ин-гогуна и Ин-гогун-фужэнь войти.
Личные дела не обсуждают при посторонних. Как только они вошли в ворота дома Вэй, Ин-гогун-фужэнь, чтобы избежать недопонимания, прямо изложила Чэнъань-бо цель визита:
— Мы, старики, позволили себе явиться без предупреждения, чтобы посвататься к четвёртой гунян. В нашем доме сложились особые обстоятельства, поэтому прошу бо-е простить нам это нарушение приличий.
Чэнъань-бо слегка опешил. Неужели семья Лу просит руки его племянницы?
У него и в мыслях не было, что племянница недостойна войти в семью Лу, просто репутация у неё была дурной. Когда слуги доложили о прибытии гостей, он и его жена подумали, что Лу пришли сватать их дочь Вэй Чань. После первого изумления в душе Чэнъань-бо всколыхнулись сложные чувства.
В каком бы состоянии ни находился сейчас Лу Чжо, то, что Ин-гогун-фужэнь выбрала невесту именно из их семьи, было признанием и честью, и с точки зрения морали отказать им было трудно. Миг назад Чэнъань-бо терзался страхом: а ну как Лу Чжо умрёт и его дочь в столь юные годы останется вдовой? Теперь же, когда недоразумение разъяснилось, он перестал беспокоиться за дочь, но почувствовал неловкость. Он винил себя в том, что плохо её воспитал и не привил ей должных добродетелей, раз уж даже для обряда чунси семья Лу предпочла не его дочь, а племянницу.
— Жао-Жао всё время проводит подле моей матери, так что это дело нужно обсудить с ней. Прошу вас, гогун-е, фужэнь, присядьте в гостиной, а я немедленно пошлю за матушкой, — торжественно произнес Чэнъань-бо.
— Пригласите и четвёртую гунян, ведь речь идёт о деле всей её жизни.
Чэнъань-бо, помня о не по годам развитом уме и рассудительности племянницы, согласился.
Маленькая служанка, посланная с известием, разумеется, сообщила Вэй Жао и Вэй-лаотайтай о цели прихода четы Ин-гогун.
Вэй-лаотайтай никак не ожидала такого. Только что она обсуждала с внучкой расторжение помолвки Лу и Се, и вот, не успела она моргнуть глазом, как семья Лу пришла просить руки её внучки!
Но время они выбрали такое, что это казалось не чем иным, как пренебрежением!
С чего бы это? Пока Лу Чжо был полон сил, ему подходила лишь прославленная своим талантом шестая Се-гунян, а теперь, когда он ни жив ни мертв и другие благородные девицы боятся за него идти, семья Лу вдруг вспомнила о её Жао-Жао? Ладно бы бывшая невеста Лу Чжо была кем-то другим, но шестая Се-гунян… Та самая, которую вечно ставили в пример, чтобы уязвить Жао-Жао! С какой стати её Жао-Жао должна подбирать больного Лу Чжо, от которого отказалась Се-гунян?
Вэй-лаотайтай желала Лу Чжо выздоровления, но это не имело ничего общего со сватовством!
В первый порыв она едва не велела служанке прямо выставить супругов Ин-гогун вон.
Но возраст взял своё, и после краткой вспышки гнева Вэй-лаотайтай остыла. Перед ней был сам Ин-гогун с супругой; семья Вэй могла отказать, но нельзя было доводить дело до крайности, иначе как им потом жить в столице?
— Не бойся, Жао-Жао. Пойдем послушаем, что они скажут. Мы окажем Ин-гогуну почтение, но я ни за что не дам согласия, — произнесла Вэй-лаотайтай, похлопав Вэй Жао по руке.
В голове у Вэй Жао царил беспорядок, её одолевали сомнения. Учитывая славу дома Ин-гогун, они могли бы найти для чунси дочь знатного рода от наложницы или девушку из семьи попроще — вариантов было множество. Почему же семья Лу подумала о ней, пользующейся столь дурной славой? Оценили ли они её по достоинству или, наоборот, ни во что не ставили? И ещё: если она откажет, её репутация станет ещё хуже, верно? Неужели семья Лу рассчитывала именно на это, пытаясь её принудить?
Вспомнив добрую улыбку Ин-гогун-фужэнь на банкете в честь праздника Дуаньу, Вэй Жао нахмурилась.
Добро это было или зло — станет ясно при встрече.
Вэй Жао не стала высказывать своего мнения, лишь послушно поддержала бабушку под руку, и они неспешно направились к гостиной главного двора.
- Чунси (冲喜, chōngxǐ) — старинный обычай вступления в брак с тяжелобольным человеком в надежде, что праздничная энергия «смоет» неудачу и принесёт исцеление. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
