Ночью, выпив лекарство, она легла в постель Су Няньциня, прислонившись к его подушке и укрывшись мягким хлопковым одеялом.
Она подумала, что болеть не так уж и плохо.
Однако эта мысль продержалась в голове Сан Уянь всего полчаса. Потому что сейчас у неё ужасно кружилась голова, поднялся сильный жар и начался кашель.
Она включила свет и вышла в гостиную, чтобы попить воды. Там, на диване, в синей клетчатой пижаме сидел Су Няньцинь и читал книгу.
Он был босиком, но сидел с очень прямой осанкой — в этом угадывалось хорошее воспитание, полученное с детства. Должно быть, он недавно вымыл и высушил голову: волосы слегка пушились, отчего он выглядел чуть более по-детски, чем обычно.
На его коленях лежала не слишком толстая книга, сплошь покрытая густыми точками, напоминавшими тайнопись. Он закрыл глаза, и кончики его пальцев быстро скользили по строчкам.
Ковёр был очень толстым — вероятно, чтобы он не споткнулся и не упал, — поэтому Сан Уянь была уверена, что не издала ни звука. Но он всё равно чутко это уловил. Су Няньцинь открыл глаза, убрал руку от книги и слегка повернул голову:
— Не спишь?
— Ты спишь на диване? — Сан Уянь увидела одеяло и подушку, лежавшие на другом конце дивана.
Разве дом не большой? Хоть на первом этаже и была всего одна спальня, но…
— А второй этаж не используешь? — спросила она.
— Второй этаж — это пространство Сяо Лу.
— В таком большом доме только вы вдвоём? А если госпожи Юй нет рядом? — Сан Уянь имела в виду: «Кто тогда о тебе позаботится?»
— Если её нет, я живу один.
— Ты… — Сан Уянь хотела сказать, что он говорит очевидную глупость.
— Что?
— Я хочу пить.
Он вытащил закладку, вложил её в страницу, которую только что прочитал, и закрыл книгу. Поднявшись, он повернул направо, сделал ровно семь с половиной шагов и остановился у холодильника. Его рука уже потянулась к дверце, но он передумал и, снова повернув направо, вошёл в кухню.
Сан Уянь услышала звук зажигаемого огня. Испугавшись, как бы он чего не натворил, она, закутавшись в одеяло, поспешила на кухню, спотыкаясь на ходу.
Чайник из нержавеющей стали надёжно стоял на плите. Су Няньцинь, скрестив руки на груди, спокойно смотрел в сторону пламени, его глаза казались светлыми. Отблески огня падали на его красивое лицо, делая черты особенно выразительными.
— Свежая тёплая вода полезнее для организма, — сказал он.
Только тогда Сан Уянь поняла истинный смысл его слов: «Если её нет, я живу один».
С бессилием в руках и тяжестью в голове она забилась в угол дивана, жалко глядя на стакан с дымящимся кипятком. В горле всё пересохло, жажда стала невыносимой. Неужели этот мужчина не мог хоть пальцем пошевелить, чтобы помочь воде быстрее остыть?
Она снова посмотрела на Су Няньциня: он безучастно продолжал «ощупывать книгу».
— Что за книгу ты читаешь?
— Биографию известного человека.
— Чью?
— Одной знаменитости.
— …
Сан Уянь всерьёз заподозрила у него лёгкую форму афазии.
После долгого молчания Сан Уянь снова не удержалась от разговора.
— А ты смотришь кино?
Это было увлечением Сан Уянь, и она была уверена: даже если возникнет неловкая пауза, она всё равно найдёт, о чём поболтать.
— Я никогда не смотрю кино, — Су Няньцинь наконец перестал водить руками по книге и медленно произнёс эти слова, каждое из которых было холодным и сухим.
Даже злость интереснее отсутствия реакции. Сан Уянь добилась желаемого эффекта и с удовлетворением продолжила тему.
— Тогда в следующий раз я тебя приглашу.
— Не нужно. Благодарю, — почти сквозь зубы ответил он.
— А ты попробуй. В этом мире существует огромное множество образов жизни и судеб, но мы можем прожить лишь одну. Кино же подобно программе, которая позволяет за короткое время почувствовать вкус другой жизни. Это словно приключение, выходящее за рамки привычного пути.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
