На следующий день в полдень они снова встретились в закусочной. Сяо Хань, как и прежде, сидел на своём старом месте в углу.
Хэ Жань заметила его, немного поколебалась и только потом направилась к нему.
Сяо Хань словно почувствовал её приближение.
Когда до столика оставалось всего два-три шага, он поднял голову.
А когда она села напротив, он снова опустил взгляд и продолжил быстро загребать рис.
Хэ Жань тоже ничего не сказала. Как ни в чём не бывало разломила одноразовые палочки и принялась есть своё.
За весь обед они не обменялись ни словом.
Хэ Жань обнаружила, что всё лучше поспевает за скоростью Сяо Ханя, они почти одновременно положили палочки, взяли подносы и поднялись.
После еды Хэ Жань подошла к холодильнику за напитком, достала банку пива и протянула Сяо Ханю.
Сяо Хань не вынул руку из кармана брюк и ровно отказался:
— Не надо.
Хэ Жань протянула банку чуть ближе:
— Не церемонься.
Сяо Хань остался неподвижен и махнул рукой:
— Правда не надо.
Хэ Жань помолчала, потом подняла на него глаза:
— Если любовниками стать не вышло, то и друзьями быть нельзя?
Их взгляды встретились. Что-то безмолвное передавалось между ними, скользило из глаз в глаза.
Спустя долгое мгновение Сяо Хань всё же взял у неё пиво и тихо сказал:
— Спасибо.
Он повернулся, подошёл к кассе, расплатился и, свернув, сразу вышел из закусочной.
Хэ Жань смотрела ему вслед и незаметно прикусила губу.
Вечером Хэ Жань пригласили провести показательное занятие в одной из школ, на которую студия делала особую ставку при наборе учеников.
Когда закончились урок наброска и урок живописи цветом, было уже почти десять.
Выйдя из школы, она села в машину к другой преподавательнице, ехавшей с ней вместе, и вернулась в деревню Сяочжоу. По дороге они проезжали мимо магазина художественных принадлежностей, и Хэ Жань вышла, чтобы купить раму.
Попрощавшись с той преподавательницей, остаток пути она пошла пешком.
Под лунным светом река Сяочжоу тихо текла в своём русле. Прохожих на дороге почти не было. На другом берегу то загорались, то гасли огни в чужих домах.
Сама не заметив как, она уже стояла у каменных ступенек под парикмахерской.
Хэ Жань подняла голову и посмотрела на этот одинокий, ветхий старый дом. В мансарде второго этажа смутно теплился слабый свет; перед окном медленно прошёл чёрный силуэт.
Хэ Жань не знала, сколько простояла так. Когда она пришла в себя, её правая рука уже была легко сжата в кулак и несколько раз негромко постучала по деревянной двери.
Через некоторое время две створки со скрипом медленно распахнулись в стороны.
Наверное, чтобы экономить электричество, на первом этаже свет не включали.
Глазам Хэ Жань понадобилось несколько секунд, чтобы привыкнуть к темноте, и только потом взгляд постепенно сфокусировался на лице перед ней — очертания его были немного размыты.
— Зачем ты пришла? — спросил низкий голос.
Вопрос прозвучал спокойно.
Хэ Жань сказала:
— Я принесла раму.
Сяо Хань опустил глаза, взглянул на неё и на раму.
— Сейчас уже поздно. Тебе стоило прийти завтра. Или сказать мне, чтобы я сам забрал.
Хэ Жань ответила легко, будто между прочим:
— Ничего. Мне было по пути.
Стоило этим словам прозвучать, как она и сама поняла, насколько они неубедительны, ведь студия и парикмахерская находились в совершенно разных сторонах.
Впрочем, она и не собиралась по-настоящему объяснять. Просто сказала что-то для вида и вовсе не рассчитывала, что Сяо Хань поверит.
В темноте она вдруг услышала, как он тихо вздохнул.
Вздох был таким коротким, что она даже усомнилась, не почудилось ли ей.
Но Хэ Жань уловила, что это был не вздох раздражения. А вот что именно он означал, она в тот миг понять не смогла.
Сяо Хань взял у неё раму. Рама была из цельного дерева — тяжёлая, увесистая.
Хэ Жань несла её всю дорогу своими тонкими руками, и теперь предплечья уже слегка ныли от усталости.
Сяо Хань спросил:
— Сколько стоит? Я отдам тебе деньги.
Хэ Жань едва заметно свела брови.
— Не нужно.
Но Сяо Хань всё равно настаивал. Тогда Хэ Жань сказала:
— Она не такая уж дорогая. Помоешь мне голову, и будем считать, что рассчитались.
Сяо Хань сказал:
— Салон уже закрыт.
— Но ты же ещё не спишь?
— …
Подумав несколько секунд, Сяо Хань отступил на шаг внутрь.
— Заходи.
Первый раз неловко, второй — уже привычно. Хэ Жань сама, без подсказок, прошла во внутреннюю комнату и легла в кресло для мытья головы.
Сяо Хань включил свет, поставил раму рядом, а затем тоже вошёл, взяв полотенце и шампунь.
Хэ Жань сняла очки и стала рассеянно смотреть в потолок.
Даже с её сильной близорукостью она словно чувствовала трещины на стенах, давно осевшую пыль и паутину в углу, куда, похоже, давно не добиралась уборка.
Она искренне вздохнула:
— Твою парикмахерскую пора бы обновить. Иначе какой человек вообще осмелится сюда приходить?
Сяо Хань сказал:
— А ты не человек?
Хэ Жань неожиданно поперхнулась его ответом и тихо пояснила:
— Это я поддерживаю твой бизнес.
Сяо Хань добавил:
— Дедушки и бабушки из переулка обычно ходят стричься сюда.
Говоря это, он собрал её волосы в ладонь, включил душевую насадку и стал настраивать температуру воды. Хэ Жань больше ничего не сказала.
Через некоторое время она спросила:
— Почему ты не моешь мне уши?
Сяо Хань никак не отреагировал.
Хэ Жань сказала:
— Сейчас я говорю с тобой как клиентка. У меня чешутся уши. Помассируй их.
Сяо Хань всё равно не двигался.
Лишь спустя несколько секунд его большие тёплые ладони наконец легли на её мягкие уши.
Немного прочувствовав это прикосновение, Хэ Жань сказала:
— У тебя очень жёсткие мозоли на руках.
Движение Сяо Ханя на миг остановилось.
— Неприятно?
— Нет.
Вода струилась сквозь её волосы, проходила между прядями; она была чуть горячее его ладоней.
Если закрыть глаза, это был бы прекрасный сон.
Хэ Жань снова заговорила:
— Через какое-то время я начну вести занятия по быстрым зарисовкам. Приди ещё раз, побудь моделью.
Сяо Хань сказал:
— Посмотрим. Через несколько дней у меня будут дела. Возможно, меня не будет в Гуанчжоу.
Хэ Жань спросила:
— Вернёшься?
— Вернусь.
— Ну ладно. Тогда потом решим.
Когда Сяо Хань закончил мыть ей голову, он проводил её до входа в парикмахерскую.
Хэ Жань в несколько шагов спустилась по ступенькам, обернулась и подняла на него взгляд.
Постояв немного молча, она сказала:
— Сяо Хань, я прошу прощения за то, что скрыла правду.
Тот, кого это касалось, стоял, прислонившись к дверному косяку, и голос его был ровным, будто ему и правда было всё равно:
— Ничего.
Хэ Жань ещё немного постояла и только потом продолжила:
— У меня всего одна просьба. Впредь не избегай меня.
Сяо Хань ответил спокойно:
— Ты слишком много думаешь. Я не буду тебя избегать.
— Хорошо. Тогда хорошо.
Она повернулась и махнула ему рукой:
— Я пойду. До свидания.
Сяо Хань остался у двери и смотрел, как Хэ Жань уходит. Спустя какое-то время он опустил голову, нащупал в кармане сигарету и закурил.
А когда снова поднял взгляд, обнаружил, что она вернулась. Она всё так же стояла внизу у ступеней, подняв на него лицо, и потребовала:
— Сяо Хань, проводи меня.
Он спросил:
— Что случилось?
Она с полной уверенностью заявила:
— Слишком темно и опасно.
Сяо Хань невозмутимо сказал:
— Знала, что опасно, а всё равно пришла так поздно.
— …
Сегодня вечером это был уже второй раз, когда Сяо Хань одним ответом заставил Хэ Жань лишиться дара речи.
Через мгновение она отвела взгляд, уставилась на стоявшее рядом растение в горшке и глухо сказала:
— Тогда я пойду сама. До свидания.
Сяо Хань поднял правую ногу, переступил через высокий порог, и деревянная дверь за его спиной медленно закрылась.
Он неторопливо спустился по каменным ступеням, остановился рядом с ней и сказал:
— Пойдём вместе.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
