Хань Юй выписался из больницы.
В тот день, когда пришла новость, Ян Вэньпин позвонила Хэ Жань и попросила поехать вместе с ней в больницу, чтобы забрать его.
Но стоило Хэ Жань вспомнить о Лу Цзинбае, как настроение тут же портилось. Видеть Хань Юя ей не хотелось совершенно, ни капли. Поэтому она нашла предлог и сказала, что у неё нет времени.
На следующий день молодой господин Хань явился лично.
Даже с костылём он нисколько не терял своей наглой внушительности. В классе как раз шёл урок быстрых зарисовок; стояла полная тишина. Когда Хань Юй ударом ноги распахнул дверь, шум вышел такой, что у нескольких учеников угольные карандаши попадали на пол.
Возможно, осуждение во взгляде Хэ Жань оказалось слишком грозным, и наглая физиономия Хань Юя постепенно стала сдавать позиции.
В конце концов он немного стушевался и сказал:
— Ты сначала веди урок. Я подожду снаружи.
Хэ Жань чуть приподняла подбородок, показывая ему закрыть дверь.
Странное дело, Сяо Хань уже несколько раз приходил в художественную студию искать Хэ Жань, но ни у кого ни разу не возникло сомнений насчёт их отношений.
А Хань Юй появился всего один раз, и внизу тут же зашептались, гадая, не парень ли учительницы Хэ этот молодой человек с крашеными жёлтыми волосами и явно хулиганским видом.
Хэ Жань с силой постучала по планшету и громко сказала:
— Тихо! Рисуем!
После занятия она отвела Хань Юя в столовую поговорить. Здесь никого не было.
Первой же фразой Хэ Жань спросила:
— Зачем ты сюда пришёл?
Хань Юй держался развязно и беззаботно; сидя, он покачивал ногой.
— Да так, заглянул посмотреть.
— Посмотреть? — Хэ Жань едва заметно нахмурилась. — Ты учишься на диктора. Что тебе понадобилось смотреть в моей художественной студии?
Хань Юй сказал:
— Преподаватель на курсах дикторского мастерства сказал, что, возможно, мне не очень подходит это направление. Так что я сейчас думаю, не перейти ли на изобразительное искусство.
Выслушав его объяснение, Хэ Жань не удержалась и мысленно усмехнулась.
Если не считать смазливой оболочки, которая ещё кое-как соответствовала стандартам специальности дикторского мастерства, всё остальное в Хань Юе — его хриплый, утиный голос и профессиональные качества — было просто возмутительно. Даже интересно, сколько денег его отец на этот раз собирается вбухать, чтобы купить ему место в приличном университете.
То, что он задумался о «смене профессии», было, пожалуй, дальновидно. Но Хэ Жань всей душой не одобряла эту идею.
Если Хань Юй начнёт заниматься живописью, ему наверняка придётся прийти в студию на интенсивную подготовку. А она совсем не хотела видеть его с утра до ночи.
Поэтому Хэ Жань сказала:
— По-моему, у тебя очень неплохие голосовые данные. Главное, что у тебя есть индивидуальность. Если будешь настойчиво заниматься, всё обязательно получится.
— Правда? — Услышав это, молодой господин Хань и впрямь обрадовался. Он подумал несколько секунд и сказал: — Тогда я ещё посоветуюсь с отцом.
Хэ Жань согласно кивнула:
— Очень хорошо.
Но Хань Юй вдруг изменился в лице и холодно бросил:
— Что ещё «хорошо»! Думаешь, я не понимаю, какие у тебя в голове расчёты? Небось только и мечтаешь, чтобы я держался от тебя подальше?
Хэ Жань, надо признать, немного удивилась. С каких это пор у Хань Юя вдруг начали работать мозги?
Ходить вокруг да около ей тоже не хотелось, и она решила сразу открыть карты:
— Да, я действительно не хочу тебя видеть. Раз уж ты это знаешь, зачем тогда пришёл?
Хань Юй от злости отбросил костыль в сторону, шагнул к ней и схватил за подбородок.
— Твоя мать, между прочим, всей душой мечтает выдать тебя замуж в нашу семью. Как думаешь, твоё поведение её не разочарует?
Хэ Жань отдёрнула его руку.
— Не дави на меня такими словами. Ты ведь и сам меня не жалуешь. Зачем же себе нервы портить?
— Не жалую? Это ещё не факт. — Он закинул ногу на ногу и с ленивой развязностью сказал: — Странное дело, но в последнее время я почему-то немного по тебе скучал.
От одной этой фразы у Хэ Жань по коже пробежал неприятный холод.
Она уже собиралась ответить, когда вбежал ученик и сказал ей:
— Учительница Хэ, вас снаружи кто-то ищет.
Хэ Жань кивнула:
— Поняла.
Ей было лень дальше возиться с Хань Юем. Она прямо обошла его и вышла к двери студии.
За железными воротами в ночном ветру стояла высокая стройная фигура.
Тёмно-серая футболка, выстиранные до белёсости джинсы; под фонарём его лицо было окутано слоем тёплого оранжевого света.
Сяо Хань выглядел запылённым и усталым с дороги. За спиной у него висела набитая сумка, похоже, он только что сошёл с поезда.
Между ними оставался лишь порог. Он посмотрел на неё и сказал:
— Я приехал. Зашёл сказать тебе.
Хэ Жань сдержанно кивнула:
— Угу.
Ей захотелось протянуть руку и пригладить его волосы, растрёпанные ветром, но, вспомнив о множестве глаз за спиной, она всё же не стала.
Сяо Хань продолжил:
— Ты вечером придёшь?
Хэ Жань подумала и сказала:
— Да. У меня занятия заканчиваются в десять.
Сяо Хань достал телефон, посмотрел время.
— Уже скоро. Тогда я подожду тебя перед актовым залом.
Хэ Жань снова кивнула:
— Хорошо.
Пока они говорили, Хань Юй, прихрамывая, тоже вышел следом.
Увидев Сяо Ханя, он окинул его недобрым взглядом с головы до ног, поджал губы и спросил:
— Это кто?
Хэ Жань помедлила мгновение и сказала:
— Друг.
Сказав это, она представила Хань Юя Сяо Ханю.
Несколько секунд она подбирала слово, а потом указала на Хань Юя и сказала:
— Мимо проходил.
Хань Юй на это смог только выругаться:
— Као1!
Потратив немало слов, чтобы наконец отделаться от этого докучливого Хань Юя, Хэ Жань успела добраться до актового зала и встретиться с Сяо Ханем в половину одиннадцатого вечера.
О Хань Юе она сказала Сяо Ханю лишь коротко, что учится с ней в одной школе, другом его назвать нельзя.
Сяо Хань, выслушав, кивнул и больше ничего не спросил.
Словно между ними давно существовало негласное соглашение: о прошлом друг друга, о семьях и происхождении они почти не расспрашивали.
Односпальная кровать на втором этаже была ненамного просторнее, чем диван внизу. На ней беспорядочно лежала их одежда.
Среди вещей оказались и очки Хэ Жань.
Когда Сяо Хань снял их с неё, Хэ Жань велела положить подальше, чтобы случайно не раздавить.
Сначала он положил очки поверх одежды, но потом, когда они начали двигаться, те неизвестно куда соскользнули.
Движения Сяо Ханя понемногу оттесняли Хэ Жань к изголовью; затылок её лежал на подушке, ватный наполнитель которой давно уже продавился и провалился внутрь.
Из-за того что она то и дело невольно сжималась, Сяо Хань несколько раз выскальзывал. Им ещё нужно было больше слаженности — её предстояло вырастить постепенно.
Хотя Хэ Жань пока не успела по-настоящему ощутить удовольствие от происходящего, тело уже инстинктивно отвечало ему.
Она подняла руку и поймала каплю пота, скатившуюся с его виска, но вторую удержать не успела. Та упала ей на уголок губ, и остаточное тепло в ней жгло сильнее, чем собственная температура её тела.
Во время близости взгляд Сяо Ханя всегда становился особенно ясным, сосредоточенным и искренним. Он неотрывно смотрел ей в лицо, совсем не так, как большинство мужчин, которым страсть застилает разум. Хэ Жань чувствовала, что он относится к ней серьёзно.
Его взгляд ровно, без уклонений, падал ей прямо в сердце, и от этого она вспоминала, как гналась за ним из центра города до деревни Сяочжоу, как почти безумно стояла у дверей его дома снова и снова.
В самом-самом начале весь этот порыв родился всего лишь из-за одного голоса — голоса, который преследовал её даже во сне.
Теперь сон наконец стал явью.
Каждое его глубокое движение будто попадало ей прямо в сердце, вызывая в нём дрожь за дрожью.
Хэ Жань крепко зажмурилась, пальцы сами собой вцепились в простыню.
После они немного поговорили.
На одной подушке лежали две головы, нетрудно представить, как близко они были друг к другу.
Хэ Жань вдруг вспомнила, что когда-то видела на этой подушке женские волосы.
Она повернулась набок, лицом к Сяо Ханю, и спросила:
— А ты с Амань в каких отношениях?
Сяо Хань уже собирался уснуть; услышав её голос, он медленно открыл глаза и ответил:
— Было несколько раз.
— А сейчас?
— Уже нет.
Хэ Жань подумала немного и снова спросила:
— Когда я пришла сюда впервые, я видела, как она спускалась со второго этажа. Вы тогда ещё жили вместе?
— Нет. — Сяо Хань тихо зевнул и объяснил: — Она иногда возвращается сюда ночевать. Она спит на втором этаже, я — на первом.
Хэ Жань уловила его формулировку, прищурилась и спросила:
— Почему ты сказал «возвращается»?
Сяо Хань ответил:
— Она внучка хозяина этой парикмахерской. После смерти старика лавка осталась ей. Но сама она работать не умеет, вот и попросила меня присматривать за местом. Всё, что заработаю, считается моим.
Хэ Жань поняла. Значит, эта парикмахерская вовсе не принадлежала Сяо Ханю.
Впрочем, так и должно быть. Он приехал в Гуанчжоу только в последние годы, а обстановка в парикмахерской выглядела старше его самого — не мог он открыть её с нуля.
Дальше воспоминания о той ночи у Хэ Жань расплывались. Она помнила только, что в конце концов заснула в тёплом кольце рук Сяо Ханя.
На следующее утро Хэ Жань проснулась первой. Она слезла с кровати, чтобы умыться, и первым делом, едва ноги коснулись пола, принялась искать свои очки.
Рука сонно шарила по постели. Без очков она почти ничего не видела и не понимала, что именно попадается ей под пальцы.
Сначала она нащупала бюстгальтер и тут же надела его.
Потом нашла трусы; по размеру решила, что они, скорее всего, принадлежат Сяо Ханю, и отложила в сторону.
Затем попалась рубашка. Чья — неважно, сначала нужно было хоть что-то накинуть на себя.
Но сколько она ни искала, очков всё не было. Настроение Хэ Жань становилось всё раздражённее; наконец она не выдержала и толкнула его, всё ещё крепко спавшего на кровати.
— Сяо Хань.
Она позвала его несколько раз, прежде чем Сяо Хань наконец пошевелился. Он перевернулся, сонно, с мутными глазами посмотрел на неё.
— Что случилось?
— Я ничего не вижу. Помоги найти очки.
Сяо Хань кое-как провёл ладонью по лицу, пытаясь немного прийти в себя.
Он сел и почувствовал, что под ним что-то твёрдое неприятно упирается. Потянулся рукой, вытащил и посмотрел.
Это были очки Хэ Жань.
Но дужка у них была сломана.
Сяо Хань растерянно посмотрел на Хэ Жань:
— Это…
Для человека с сильной близорукостью жить без очков невозможно.
Даже о завтраке думать было некогда, Хэ Жань немедленно потребовала, чтобы Сяо Хань отвёл её заказать новую пару.
Рядом с деревней Сяочжоу не было оптики, поэтому им пришлось ехать на автобусе в жилой район Гуанчжоуского университета.
В автобусе они несколько минут спорили о том, кто же всё-таки раздавил очки.
В конце концов Хэ Жань поставила точку:
— Их вытащили из-под твоей задницы. Значит, сломал их точно ты.
Сяо Хань немного помолчал и признал вину:
— Прости. В следующий раз буду осторожнее.
После того как они вышли из автобуса, он всю дорогу осторожно вёл Хэ Жань за руку.
Хэ Жань чувствовала себя крайне неуверенно; на всё ей приходилось смотреть, щурясь, и лицо у неё было не слишком хорошее.
Сяо Хань спросил:
— Какая у тебя близорукость?
Хэ Жань ответила:
— Больше восьмисот.
— Почему такая сильная?
— Не знаю. Постепенно развилась.
Сяо Хань протянул руку и пару раз помахал у неё перед лицом.
— Так видишь?
Хэ Жань не удержалась и закатила глаза.
— Я же не слепая.
— А каким ты сейчас видишь меня?
Хэ Жань помолчала несколько секунд.
— Ты правда хочешь знать?
— Угу.
— Как комок рвоты.
Сяо Хань сам напросился. Он отвернулся и замолчал.
Спустя какое-то время он снова извинился:
— В следующий раз буду внимательнее. Не раздавлю.
У Сяо Ханя был знакомый, который держал оптику; у него можно было купить со скидкой. Он сразу повёл Хэ Жань туда.
Этого знакомого Хэ Жань уже видела раньше.
Сяо Хань отдал сломанные очки Сяо Дину и попросил подобрать что-нибудь похожее.
Сяо Дин взял оправу, повертел её в руках, внимательно рассматривая, и удивлённо сказал:
— Это же, кажется, Sibai? Такая оправа минимум тысячу-две стоит. Ты чего ко мне пришёл искать замену? У меня самая дорогая оправа стоит чуть больше двухсот юаней.
Сяо Хань посмотрел на Хэ Жань.
Хэ Жань объяснила:
— Я её тоже за двести купила. Как раз попала на акцию от производителя.
Сяо Дин сказал:
— Да ну, не может быть. Даже по акции цену так низко не опустят — это же в убыток.
Сяо Хань немного подумал и спросил:
— Где ты её купила?
Хэ Жань не ответила. Она повернулась к Сяо Дину:
— Не обязательно точно такую же. Просто подбери любую примерно такого же размера, чтобы линзы можно было вставить.
Сяо Дин кивнул:
— Ладно, посмотрю.
Он принялся внимательно перебирать оправы у рядов витрин, сравнивая одну с другой, и не забыл обернуться к Хэ Жань:
— А как ты их вообще сломала? У очков даже дужка отломилась.
Хэ Жань указала на виновника:
— Это он раздавил.
Сяо Дин взглянул на Сяо Ханя, прикрыл рот рукой и хитро рассмеялся:
— Брат Сяо, да ты, оказывается, зверь.
— …
Тот, над кем подтрунивали, молчал с плотно сжатыми губами.
В итоге Сяо Дин подобрал Хэ Жань чёрную оправу за сто двадцать юаней; после скидки вышло ровно сто. Заплатил Сяо Хань.
Прождав почти полчаса, Хэ Жань наконец надела новые очки, и мир снова стал чётким и светлым.
Сяо Хань посмотрел на неё и спросил:
— Теперь я всё ещё комок рвоты?
Хэ Жань улыбнулась уголком губ.
— Нет. Довольно красивый.
Оба они были ещё голодны, да и время уже было позднее. Сяо Хань предложил перекусить где-нибудь поблизости.
Они наугад зашли в небольшую закусочную «Шасянь» и заказали две порции лапши с соусом и одну порцию паровых пельменей.
У Хэ Жань не было особого аппетита, она съела немного, насытилась и отложила палочки.
Сяо Хань искоса посмотрел на неё.
— Съешь ещё немного.
Хэ Жань покачала головой:
— Не могу.
Он уговаривал её ещё пару раз, но она всё равно не соглашалась. Тогда Сяо Ханю ничего не оставалось, кроме как сгрести её лапшу в свою миску. А два оставшихся паровых пельменя он переложил ей и сказал:
— Тогда съешь вот эти два.
Хэ Жань тоже пошла на уступку:
— Ладно.
Когда она доела два пельменя, то заметила, что Сяо Хань задумчиво смотрит куда-то под стол.
Она проследила за его взглядом и поняла, что он смотрит на её ноги.
Из-за того что она долго носила те тряпичные туфли за двадцать юаней, пятки у Хэ Жань уже натёрлись до толстых мозолей. Раньше ей всё время приходилось заклеивать их пластырем, чтобы не болело, но теперь она вроде бы привыкла.
После завтрака они пешком пошли к ближайшей автобусной остановке.
Проходя мимо обувного магазина, Сяо Хань задержался на несколько секунд, потом повернулся к Хэ Жань:
— Зайдём посмотрим.
Хэ Жань не поняла, что он задумал. Сначала она решила, что это он сам хочет купить обувь, но, обойдя магазин, Сяо Хань снял с полки пару женских кроссовок — белых с розовым — и повернулся к ней:
— Какой у тебя размер?
Хэ Жань непонимающе посмотрела на него:
— Ты что делаешь?
Сяо Хань сказал:
— Я видел, что у тебя пятки стёрты. Куплю тебе пару получше.
Хэ Жань замерла на несколько секунд.
— А… тридцать шестой.
Пара, которую Сяо Хань держал в руках, как раз была тридцать шестого размера. Он попросил Хэ Жань сесть и примерить.
Продавщица подошла и спросила, нужна ли помощь. Сяо Хань сказал, что не нужно, он сам.
Он по очереди вложил её маленькие ступни в кроссовки, протянул шнурки, завязал аккуратные бантики и поднял голову:
— Подходят?
Хэ Жань пошевелила щиколотками, потом встала и прошлась несколько шагов.
— Нормально.
Сяо Хань снова спросил:
— Тебе нравятся?
Хэ Жань опять сказала:
— Нормально.
Сяо Хань повернулся к продавщице:
— Тогда берём эту пару.
Через пять минут Хэ Жань уже в новых кроссовках вышла из магазина вслед за Сяо Ханем.
Магазин был китайской марки, не знаменитой, но всё равно пара обуви стоила никак не меньше двухсот с лишним юаней — недёшево.
Выходя, Хэ Жань невольно опустила взгляд.
На ногах у Сяо Ханя были самые обычные летние мужские сандалии с открытыми пальцами. Такой фасон она видела и в лавке той старушки: тридцать-сорок юаней за пару.
На обратном пути в деревню Сяочжоу они снова сидели в автобусе на двойном сиденье в заднем ряду.
В салоне почти никого не было. Хэ Жань положила голову Сяо Ханю на плечо и, скосив взгляд, посмотрела на него:
— Я сегодня потратила много твоих денег. Сердце не болит?
Сяо Хань ровным голосом сказал:
— Не так уж много.
Хэ Жань спросила:
— Это больше твоей недельной зарплаты?
Сяо Хань не ответил.
— Всё нормально. Не жалко.
Хэ Жань улыбнулась, положила руку ему на колено и спустя некоторое время сказала:
— Вернёмся — я отдам тебе деньги. Это же будущая плата за учёбу Цюаньцюаня, тебе надо копить.
Сяо Хань слегка нахмурился.
— Не говори так.
Хэ Жань медленно убрала руку.
— Не хочешь — как хочешь.
Сяо Хань снова протянул руку, взял её ладонь и крепко сжал.
- «Као!» / ругательство (靠 / kào) – распространённое разговорное восклицание досады, возмущения или раздражения; по силе может варьироваться от «чёрт!» до более грубого в зависимости от контекста.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
