С этими словами улыбки почти у всех за столом застыли. Воздух сразу стал холоднее. Госпожа Ли выглядела неловко. Лишь Е Пинцзюнь продолжала спокойно улыбаться, держа бокал.
Взгляд Юй Чансюаня задержался на её лице. Его губы медленно изогнулись:
— Хорошо сказано.
Он чокнулся с ней, залпом осушил бокал и показал пустое дно. Улыбка на его лице оставалась всё такой же лёгкой.
Пинцзюнь тоже выпила, ровно поставила бокал и повернулась к госпоже Ли:
— Мне пора идти. Мама всё ещё в больнице, я не смею долго задерживаться.
Госпожа Ли растерялась, затем нерешительно посмотрела на Юй Чансюаня:
— Ох… это…
Но тот уже поднялся, с улыбкой обращаясь к Пинцзюнь:
— Как раз вовремя. Я тоже уезжаю. Позволь подвезти тебя.
Взгляд Пинцзюнь на мгновение застыл. Юй Чансюань приподнял брови с улыбкой, вид у него был совершенно непринуждённый:
— Раз ты назвала меня старшим братом, разве может быть что-то дурное в том, что старший брат проводит сестру?
Бай Лиюань рядом посмотрела на Пинцзюнь, хотела что-то сказать, но вдруг тихо вскрикнула и опустила голову. Госпожа Ли, очевидно, больно ущипнула её.
Юй Чансюань с улыбкой сделал приглашающий жест:
— Сестрица Пинцзюнь, прошу.
Машина семьи Юй стояла у ворот дома Ли. Когда Е Пинцзюнь села в автомобиль, Юй Чансюань вежливо уступил ей место лицом по ходу движения, а сам устроился на сиденье напротив, спиной по ходу. Он небрежно щёлкнул выключателем, и салон мгновенно залился ярким светом.
Когда машина тронулась, Пинцзюнь отвернулась к окну, делая вид, что разглядывает улицу. Но Юй Чансюань не сводил с неё взгляда. Они сидели лицом к лицу, словно в безмолвном поединке, и ни один не произносил ни слова.
Пинцзюнь чувствовала на себе его горячий, пристальный взгляд. Снаружи она казалась спокойной, но сердце в груди билось бешено. Неосознанно она сжала в руке маленький платок и стала наматывать его на пальцы.
Юй Чансюань заметил, как её лицо постепенно заливается мягким румянцем. Такая тихая, словно неземная красота будоражила его. Он вдруг едва заметно улыбнулся:
— Этот золотой браслет слишком вульгарен. Совсем не подходит к таким прекрасным рукам, как у сестрицы Пинцзюнь.
Пинцзюнь обернулась с лёгкой улыбкой:
— Вы ошибаетесь. Это браслет драгоценен, а я недостойна его. Сегодня было столько людей, что было неудобно отказываться, но я собираюсь при случае вернуть его госпоже Ли.
Юй Чансюань усмехнулся:
— И правильно, что вернёшь. Лучше надень вот этот.
Он достал из кармана парчовую коробочку. Внутри лежал нефритовый браслет — прозрачный, блестящий, тёплого изумрудного оттенка. Даже неискушённому глазу было ясно, что вещь чрезвычайно дорогая.
Не говоря ни слова, Юй Чансюань быстро и решительно надел браслет ей на руку, так стремительно, будто надевал кандалы заключённому.
Пинцзюнь вздрогнула и попыталась снять его. Юй Чансюань удержал её за руку:
— Не снимай. Это тебе. Только ты достойна его носить.
В сердце Пинцзюнь поднялась тревога. Она попыталась вырваться:
— Мне это не нужно.
Он улыбнулся:
— Чего ты боишься? Браслет разве кусается?
Помолчав, он посмотрел на неё, и улыбка в его глазах стала глубже.
— Е-гунян, скажу прямо: тебе стоит только кивнуть, и я смогу дать тебе куда больше. Обещаю, у тебя будет всё, что пожелаешь.
Намёк был более чем очевиден.
Пинцзюнь подняла на него взгляд. Её ясные зрачки были холодны, как свежий снег под луной:
— У-шаое, я девушка из бедной семьи. Мне действительно не по судьбе носить такие вещи.
Юй Чансюань смотрел на неё и лишь слегка улыбался.
Пинцзюнь продолжила:
— Простые люди вроде нас помнят великую доброту и праведность семьи Юй. Все знают: если бы не армия семьи Юй, японцы давно бы вторглись. И если бы не благородство У-шаое, моя мать вряд ли бы выжила. От всего сердца я глубоко уважаю вас. То, что я говорю с вами так прямо сегодня, — не потому, что не умею ценить добро. Просто моя судьба скудна, и я не могу принять такие дары.
Эти слова — почтительные и смиренные — полностью лишили Юй Чансюаня ответа. Он на мгновение онемел. Потом медленно отпустил её руку и, помолчав, с улыбкой произнёс:
— Ты надела на меня столько высоких шапок, что чуть ли не возвела в святого праведности и морали. А ты поразительно умна.
Не успел он договорить, как Пинцзюнь уже сняла браслет и вложила его обратно в его ладонь.
В этот момент машина резко затормозила. Не готовая к толчку, Пинцзюнь подалась вперёд и невольно упала в объятия Юй Чансюаня. В испуге она тут же попыталась отстраниться. Он не удерживал её, позволил спокойно отодвинуться, лишь мягко укорил водителя:
— Сяо Хэ, ты как ведёшь машину?!
— Простите, У-шаое, — донеслось спереди. — Я не заметил яму.
Пинцзюнь ничего не сказала, только отвернулась к окну и молча стала смотреть на ночные огни. Юй Чансюань заметил её выражение лица — спокойное, собранное, словно вопрос уже был решён окончательно. Он лишь слегка улыбнулся.
Вскоре машина подъехала к больнице. Пинцзюнь вышла и увидела, что Юй Чансюань тоже покинул салон. Она обернулась с улыбкой:
— Я уже на месте. Не стоит больше беспокоить У-шаое.
Юй Чансюань улыбнулся:
— Снова «У-шаое»?
— На банкете всё было в шутку. Если сейчас я продолжу называть вас старшим братом — вот это будет действительно неуместно.
Юй Чансюань пристально посмотрел на неё. Его взгляд был глубоким, непроницаемым. Через некоторое время он чуть улыбнулся и тихо сказал:
— Называй как хочешь. Мне всё равно, что думают другие. Как бы ты ни называла меня, я готов слушать.
В его словах звучала явная нежность.
— Пинцзюнь, — произнёс он и протянул руку, чтобы взять её за ладонь.
Она вздрогнула и поспешно отступила. Он тихо рассмеялся:
— Что такое? Ты так боишься меня?
— Не боюсь, — ответила она с лёгкой улыбкой, — просто уважаю.
Он посмотрел на неё и усмехнулся:
— Какое именно уважение? Если то самое, что бывает «между супругами», — я был бы совсем не против.
Сердце Пинцзюнь металось, лицо горело, на лбу выступили мелкие капли пота. К счастью, ночь была тёмной, дул ветер, скрывая её смущение.
Она тихо сказала:
— У-шаое… у меня есть жених.
Он улыбнулся странной, едва различимой улыбкой:
— О, я знаю.
Голос его звучал мягко, почти как у взрослого, уговаривающего ребёнка.
Она кивнула на прощание и пошла по дорожке вдоль улицы. Он стоял и смотрел ей вслед, пока она не скрылась за воротами больницы, и только потом вернулся в машину.
На сиденье всё ещё лежал нефритовый браслет. Юй Чансюань поднял его. Сидевший впереди Гу Жуйтун обернулся, увидел, что тот задумчиво смотрит на браслет, и с улыбкой заметил:
— Впервые вижу У-шаое таким увлечённым. Вы что, и правда собираетесь жениться на этой Е-гунян и сделать её Пятой молодой госпожой дома Юй?
Юй Чансюань словно очнулся. Услышав эти слова, он сначала опешил, потом беспечно рассмеялся:
— Кто мы такие? Если женщина без положения и статуса станет Пятой молодой госпожой дома Юй — это же будет просто смешно. Я лишь хотел…
Он не договорил. Снова взглянув на браслет, он лишь чуть улыбнулся:
— Впрочем, она действительно умна.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
