— Сюэ Си, — тихо позвала её Чжоу Вань, вспомнив имя, которое только что услышала.
Девушка уже перелезла через ограждение крыши и сидела на перилах. Из-за того что они давно не ремонтировались, они пронзительно скрипели, внушая страх, что в любую секунду могут сломаться и обрушиться вниз.
Услышав голос Чжоу Вань, девушка обернулась.
Она знала Чжоу Вань по почетным спискам успеваемости и по недавним школьным слухам.
Но они не были знакомы и никогда раньше не разговаривали.
Чжоу Вань не смела приближаться слишком резко, её сердце бешено колотилось:
— Ты ещё очень молода, всего лишь в десятом классе. Впереди тебя ждёт много прекрасного. Спускайся, не стой там, это очень опасно.
Девушка осталась безучастной. Она отвернулась и посмотрела вниз на колышущуюся толпу учеников и учителей.
— Я не ты. У меня плохие оценки, я не такая красивая, как ты, — Сюэ Си горько усмехнулась. — И у меня нет такого будущего и такой жизни, как у тебя. Моя мама властная, она хочет всё контролировать. Стоит мне сделать что-то не по её указке, она бьёт и оскорбляет меня. В её глазах я лишь приложение к ней самой. Я больше так не хочу.
Чжоу Вань на мгновение замерла.
Затем тихо спросила:
— Ты мне завидуешь?
Сюэ Си взглянула на Чжоу Вань, а затем на Лу Сисяо, стоявшего позади неё. Он был той самой знаменитостью школы, о которой с упоением судачили все девчонки.
— Конечно, — ответила Сюэ Си. — Я завидую всем.
Когда человек долго пребывает в одном эмоциональном состоянии, он не может из него выбраться, словно вечно блуждая в глухом переулке.
Чжоу Вань заговорила:
— Мой отец заболел и умер, когда мне было десять лет. В тот же год мама бросила меня и ушла из дома. Все эти годы мы жили вдвоём с бабушкой. Бабушка тяжело больна, её жизнь каждый месяц поддерживает диализ. Из-за возраста ей нельзя делать операцию по пересадке, и я не знаю, сколько лет она ещё продержится.
— Все это время я сама искала способы заработать деньги, старалась получать стипендию, чтобы бабушке не было так тяжело.
Во взгляде Чжоу Вань было нечто притягательное, заставляющее успокоиться. Её голос звучал очень тихо и бесстрастно; она не пыталась намеренно живописать свои страдания, а просто констатировала факты.
— Ты думаешь, я вижу своё будущее и свою жизнь? Я не смею даже мечтать и не знаю, куда иду. Я тоже, как и ты, думала о том, чтобы всё бросить. Но я не хочу разочаровывать папу и бабушку, поэтому изо всех сил старалась дожить до сегодняшнего дня.
Сюэ Си успокоилась и молча посмотрела на Чжоу Вань.
— Поэтому, несмотря ни на что, ты можешь хотя бы ради себя самой постараться жить достойно, — сказала Чжоу Вань. — Мир, который мы видим сейчас, слишком мал. Пройдет несколько лет, и, возможно, мы увидим мир гораздо шире, наше душевное состояние изменится, и наступит будущее, которое сейчас невозможно даже вообразить.
Чжоу Вань медленно подошла к ней и протянула руку.
— Сюэ Си, — прошептала она. — Потерпи ещё немного.
Девушка подняла руку лишь наполовину, всё ещё колеблясь.
Внизу собиралось всё больше людей, на крышу вбежали учителя. Кто-то крикнул: «Её мама пришла!» Мать Сюэ Си вместе с учителями ворвалась на верхний этаж и выбежала на крышу.
Сюэ Си резко отдернула руку и вцепилась в стальные перила. Ограждение зашаталось с резким, пронзительным скрежетом.
— Не подходите! — закричала Сюэ Си.
Её мать, вся в слезах, от испуга рухнула на пол и начала умолять её не прыгать.
Чжоу Вань оглянулась на её мать.
Рядом с матерью стоял парень — тот самый, из-за отношений с которым в школу вызвали родителей.
— Сюэ Си, — Чжоу Вань снова повернулась к ней. — Поговори с мамой нормально.
— Всё будет по-прежнему! — Сюэ Си в слезах покачала головой. — Всё будет так же. Как только я спущусь, она снова станет бить и ругать меня. Она ничего не понимает!
— А как же твой парень? — внезапно спросила Чжоу Вань.
Сюэ Си замолчала, глядя покрасневшими глазами на растерянного юношу перед собой.
— Если ты сегодня действительно спрыгнешь отсюда, ты подумала о нём? — спросила Чжоу Вань. — Неважно, правда это или нет, он станет одним из тех, кто подтолкнул тебя к самоубийству.
— А главное, если ты спрыгнешь прямо у него на глазах, это оставит тень в его душе, которую невозможно будет стереть до конца жизни.
На этих словах Чжоу Вань внезапно осеклась, её сердце сильно ёкнуло.
Тень.
Она никогда не задумывалась, почему у Лу Сисяо боязнь высоты.
Он ведь явно ничего не боялся, так почему же он панически боялся именно высоты? Почему, несмотря на это, он, не раздумывая, бросился наверх спасать человека, и почему при этом он весь похолодел, побледнел и не мог пошевелиться?
Сама того не желая, она словно вновь заглянула в тайну Лу Сисяо.
Чжоу Вань оглянулась.
На крыше уже собралось много людей, внизу стоял шум, приехали пожарные. Крики и плач слились в один сплошной гул.
Лу Сисяо стоял в стороне с бесстрастным лицом, лишь между бровей залегла складка.
В такой ситуации никто не замечал его в углу, и никто не знал, что именно он прибежал сюда первым.
В сердце Чжоу Вань разлилась невыразимая горечь.
Она снова повернулась к Сюэ Си, внимательно наблюдая за её лицом:
— Ты же знаешь, что некоторые тени в душе невозможно изгладить. Возвращайся, Сюэ Си, всё можно начать сначала.
Мир огромен, а будущее — далеко.
Сюэ Си, раскрасневшись от слез, пристально смотрела на Чжоу Вань.
Внезапно она присела на корточки прямо на узком краю крыши и громко разрыдалась.
Чжоу Вань подошла к ней, наклонилась и, наконец, схватила её ледяную руку.
В этот момент её мать и учителя разом бросились вперёд и перетащили её обратно через перила.
Чжоу Вань оттеснили в сторону. Снизу донеслись ликующие возгласы. На крыше дул сильный ветер, а солнечный свет был таким ослепительным, что всё вокруг подернулось какой-то нереальной дымкой.
Чжоу Вань оглянулась на Лу Сисяо и медленно направилась к нему.
Никто не обращал на них внимания.
— Лу Сисяо, — Чжоу Вань взяла его за руку и, глядя на пот на его лбу, тихо спросила: — Ты в порядке?
Его голос прозвучал очень хрипло, словно от крайнего изнеможения:
— Да.
Чжоу Вань помогла ему спуститься. Только через два пролета его лицо наконец обрело нормальный цвет.
— Лу Сисяо, — в голове у Чжоу Вань был кавардак, она не знала, как его утешить. — Она не прыгнула.
— Угу.
— Мы спасли её вместе, — тихо сказала Чжоу Вань.
Лу Сисяо повернул голову и встретился с её глазами — чистыми, глубокими, спокойными и нежными, словно гладь безветренного озера.
Он молча смотрел на Чжоу Вань какое-то время, затем отвел взгляд и сухо бросил:
— Пошли.
Чжоу Вань замерла, глядя ему в спину.
Юноша шел ровно, с прямой спиной, вновь обретя свой неприступный вид. В нем не осталось и следа той хрупкости и растерянности, что были на крыше.
*
Подобное происшествие в школе неизбежно вызвало огромный резонанс.
После учительского собрания ученикам велели не распространяться о случившемся за пределами школы, чтобы замять инцидент, а Чжоу Вань получила персональную похвалу.
На самом деле, если бы она не увидела, как Лу Сисяо бежит наверх, Чжоу Вань могла бы и не среагировать так быстро, тем более что Лу Сисяо оказался там первым.
Чжоу Вань хотела сказать учителям, что Лу Сисяо поднимался вместе с ней спасать девушку.
Но она боялась, что в школе кто-то может связать это с историей его матери. К тому же Лу Сисяо, вероятно, и сам не хотел лишний раз светиться в подобной истории, поэтому в итоге Чжоу Вань ничего не сказала.
В завершение всей этой истории поговаривали, что мать Сюэ Си с плачем обнимала дочь и без конца просила у неё прощения. Она наконец-то осознала серьезность психологических проблем дочери и решила оформить ей академический отпуск для лечения.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
