Сян Хайкуй думала так же. Она покосилась на стоящего рядом Цзинжаня:
— Разве это не попытка вынудить меня напасть?
Затем она посмотрела на стоявших перед ней отца и сына:
— Похоже, они не слишком-то настроены сотрудничать: стоят на коленях и дрожат. Из-за этого у меня пропадает всякое желание что-либо делать.
Они явно недооценивали её. Она не была одним из тех могущественных существ Шаньхая; пока кровь демонов не брала над ней полную власть, она вполне могла отличить главное от второстепенного.
Как бы ей ни хотелось изрубить этот мусор мечом, нужно было сдержаться.
Тем более что сейчас у неё действительно не было сильного желания действовать.
В своё время хозяин и учитель провели для неё ускоренную тренировку, а затем без малейшего беспокойства отправили в Иньша сражаться с Мэн Силоу.
Сян Хайкуй долго не могла понять, откуда бралась их уверенность.
То ли они полагались на своё превосходное обучение, то ли Тянькуан был достаточно силён и деспотичен, то ли сама Сян Хайкуй обладала исключительным талантом?
Ни то, ни другое, ни третий вариант.
Истинная причина заключалась в том, что для хозяина и учителя такой фигуры, как Мэн Силоу, попросту не существовало.
Поэтому, когда её врагом стал Цзинжань, учитель, рискуя жизнью, пришёл поддержать её.
Причина, по которой враг вонзается в глаза так, что его не вытащить, заключается в том, что его трудно победить.
Но взглянув на них сегодня, она увидела лишь кучку жалких ничтожеств.
Если вспомнить Мэн Силоу, как же он негодовал, проиграв обычной человеческой девчонке, и его воплощение до самой смерти так и не поняло, в чём уступило.
Вернувшись, он поспешил уйти в уединение, чтобы залечить раны, стремясь поскорее восстановиться и снова спуститься в нижний мир, дабы покончить с ней.
Но когда он выйдет из затворничества, то внезапно обнаружит, что всего за какие-то пару десятков лет небо и земля во внешнем мире перевернулись.
Какое выражение лица у него тогда будет?
Пока она отвлекалась на свои мысли, сердца отца и сына из клана Мэн содрогались.
Они продолжали стоять на коленях только потому, что владыка поймал их с поличным; обременённые виной, они не смели подняться.
После её слов всё выглядело так, будто они умышленно стоят на коленях, чтобы утихомирить гнев Сян Хайкуй, лишь бы не становиться для владыки пробным камнем для меча и не приносить себя в жертву в столкновении Небесного клана и клана Шаньхай.
— Отец? — Мэн Наньтин не удержался и передал мысленное послание прямо перед глазами владыки, желая, чтобы отец принял решение, стоит ли им встать и спровоцировать Сян Хайкуй.
Мэн Цзячжу шаг за шагом терял самообладание.
Если не спровоцировать её сейчас, вина так и останется на них.
Но если действительно спровоцировать и разгневать её, последствия окажутся невыносимыми.
К счастью, Цзинжань избавил их от необходимости отвечать, однако произнёс слова, которые напугали их ещё сильнее:
— У меня нет намерения вынуждать тебя обнажать меч. Если хочешь убить их — убивай. Упомянутый в нашем пари удар мечом относится к твоей попытке забрать диск формации, месть сюда не входит.
Он взглянул на Мэн Наньтина. В глубине души ему всё же было немного жаль его: если как следует взрастить, из него вышел бы отличный росток, но…
— Если ты не хочешь пачкать собственные руки, я могу сделать это за тебя.
Атмосфера в поместье Мэн и без того была мрачнее грозовых туч, а в этот миг и вовсе превратилась в неистовую бурю, крушащую сухие ветки и гнилую древесину.
Мэн Наньтин в панике забил поклоны:
— Владыка, пощадите!
В душе он уже догадывался, что владыка изменил стратегию.
В конце концов, в прошлом этих двоих связывали чувства, и теперь владыка хотел угодить ей, смягчить её сердце нежностью.
Он поспешно забил поклоны в сторону Сян Хайкуй:
— Сян-гунян, раньше мои глаза были без зрачков, я причинил тебе вред. Я знаю, что моя вина непростительна, но прошу тебя, ради моей младшей сестры, пощади мне жизнь!
Сян Хайкуй сейчас было не до Мэн Наньтина, она не понимала, чего пытается добиться Цзинжань.
Мэн Наньтин продолжал говорить:
— Ваш уважаемый отец всегда души не чаял в моей младшей сестре. Когда она вернёт себе прежний статус и узнает, что Сян-гунян убила её брата, она непременно захочет отомстить. Оказавшись меж двух огней, вашему уважаемому отцу, полагаю, придётся крайне несладко…
Это было сродни тому, как заводить речь именно о том чайнике, который ещё не закипел. Лицо Сян Хайкуй мгновенно обледенело, и она метнула в него взгляд, подобный лезвию клинка!
Она хлопнула ладонью по оружейному коробу. Раздался треск, и духовные кирпичи во дворе, на которых прежде уже появились трещины, мгновенно рассыпались в прах.
В этой леденящей тишине внезапно раздался глухой стук — звук проломленного черепа!
Сердце Сян Хайкуй дрогнуло.
Это Мэн Цзячжу без всякого предупреждения нанёс удар, тяжело опустив ладонь на висок Мэн Наньтина!
Хотя Мэн Наньтин всё время оставался настороже, его духовное восприятие и истинная ци происходили из одного истока с отцовскими.
Его защитная истинная ци даже не смогла распознать угрозу и заблокировать удар.
Это было очевидной попыткой пожертвовать ладьёй, чтобы спасти маршала1. С умом Мэн Наньтина он мог догадаться об этом и смутно предчувствовал, что его вытолкнут на смерть, но втайне всё же надеялся на счастливую случайность.
В конце концов… они ведь были отцом и сыном.
Но даже не будь этой надежды, он не смог бы уклониться.
Иначе беда обрушилась бы на его мать, у которой не было за спиной ни малейшей поддержки влиятельного клана.
Падая, он посмотрел на Мэн Цзячжу. В его глазах не было ни удивления, ни скорби — лишь немая мольба.
Мэн Цзячжу без труда понял его безмолвную просьбу и ответил взглядом: «Я позабочусь о твоей матери».
Когда Мэн Наньтин перестал дышать, лицо Мэн Цзячжу исказилось от боли, словно он изо всех сил сдерживал чувства:
— Сян-гунян, все замыслы после спуска моей дочери в мир смертных принадлежали руке этого непокорного сына. Надеюсь, такое искупление тебя удовлетворит?
Сян Хайкуй долго молчала.
Кажется, теперь она отчасти понимала, почему помыслы Сян Тяньцин были целиком заняты отцом и почему та так отчаянно боялась, что её долю отцовской любви уменьшат.
Раздражение внутри нарастало, и она перевела взгляд на Цзинжаня.
Этот подлец хотел и угодить ей, и потревожить её разум, рисуя двумя кистями одновременно2, так что он в любом случае оставался в чистом выигрыше.
Смерть Мэн Наньтина не стоила сожалений: он едва не погубил Лу Сицяо, а её саму коварно ранил до полусмерти.
Если бы не это, ей не пришлось бы пойти на парное совершенствование с хозяином, и последующих событий тоже бы не случилось.
Однако куда сильнее её возмущало то, как Цзинжань распоряжался чужими жизнями, словно фигурами на игровой доске!
Кровь демонов постепенно закипала в её теле; если бы она осталась здесь ещё ненадолго, то уже не смогла бы совладать со своими чувствами.
Стиснув зубы, она решительно подхватила оружейный короб, повернулась и размашистым шагом покинула поместье Мэн.
— Сяо Куй, — Цзинжань развернулся и бросился вслед за ней.
Сян Хайкуй шла пешком в сторону королевского дворца.
Цзинжань догнал её:
— Я привёл тебя, чтобы ты могла отомстить, а ты вместо радости ещё и разгневалась на меня?
Взгляд Сян Хайкуй был холодным как лёд.
Цзинжань продолжил:
— Я уже отправил людей разузнать, где находится Цюэ Чи. Этого Чжу Яня я убью сам.
— Это ведь ты тогда подкупил его, заставив в самый разгар битвы повернуться против моего учителя и ранить его, из-за чего тот и оказался в заточении? — шаги Сян Хайкуй становились всё стремительнее, она почти превратилась в размытую тень. — Как-никак, за ним числятся заслуги взмыленного коня, с чего же ты вдруг совсем не ценишь былые отношения?
— Разумеется, ради тебя.
— О, неужели? Но ведь позже он защитил моего учителя, так что теперь у меня нет особого желания его убивать.
— Сяо Куй, я больше не хочу видеть, как ты рискуешь жизнью в отчаянной борьбе. Давай мы… начнём всё сначала, хорошо?
Эти слова прозвучали неожиданно, глухо и медленно, с едва заметным принуждением.
Сян Хайкуй замерла, и свист ветра в её ушах затих.
Цзинжань обошёл её и встал впереди. Он хотел было положить руку ей на плечо, но она была остра как меч — тронешь и непременно поранишься.
— Я могу заключить с тобой уговор из трёх статей. Ты вернёшь мне диск формации и сокровища, а я лично выпущу твоего учителя, исполнив твоё заветное желание.
- пожертвовать ладьёй, чтобы спасти маршала (弃车保帅, qì jū bǎo shuài) — китайская идиома из игры сянци, означающая необходимость пожертвовать малым или второстепенным ради спасения главного. ↩︎
- рисуя двумя кистями одновременно (双管齐下, shuāng guǎn qí xià) — китайская идиома, означающая действие в двух направлениях одновременно для достижения цели. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
