Папа вернулся из мира сянься за мной — Глава 28. Прямое столкновение. Часть 3

Время на прочтение: 4 минут(ы)

Тем временем Сян Тяньцин услышала от начальника городской стражи, что приемы нападавшего походили на технику меча семьи Лу. Вспомнив вопросы Сян Хайкуй, она плотно сжала губы и сжала кулаки:

Мэймэй, уходи из города первой, я приду позже.

Сказав это, она поспешно развернулась и направилась прямиком к поместью главы города, чтобы объясниться с Мэн Силоу.

Сян Хайкуй посмотрела ей в спину, подумав про себя, что в той все же кипит чувство справедливости.

Впрочем, если Мэн Силоу и впрямь был лишь воплощением кого-то из верхнего мира, то она, возможно, только что выдала себя.

Ну и пусть.

Она и так не собиралась вечно прикидываться слабачкой1.

Заставлять владельца меча Тянькуан прикидываться слабачкой — это…

Предостережение лаобаня Иня тоже лишь советовало ей по возможности сдерживать силы, но не обязывало скрываться во что бы то ни стало.

Общий план действий оставался прежним: против вражеских полководцев выставить генералов, а паводковые воды сдерживать землей2 — встречать неприятности по мере их поступления и давать прямой отпор.

Когда она ушла далеко за городские ворота, стражники зашептались:

— Сейчас повсюду судачат, будто она — лисица-соблазнительница, подосланная знатными кланами столицы, чтобы одурманить главу города. Но почему мне кажется, что в выражении её лица есть что-то общее с самим главой?

Начальник стражи тоже сомневался, но, опомнившись, прикрикнул:

— Не болтать лишнего! Занимайтесь своим делом!

*

Тот нападавший, сделав крюк, тайком вернулся в поместье и явился в покои Мэн Силоу:

Шаочжу, ваш подчиненный потерпел неудачу…

Этим человеком был Хуай Ме, доверенное лицо Мэн Силоу.

Он опустился на колени, сжав в кулаки свои неестественно красивые руки.

Мэн Силоу, накинув плащ, невозмутимо сидел за столом:

— Вмешалась сяоцзе?

Хуай Ме стиснул зубы:

— Главным препятствием стала родная дочь Сян Хэна. Шаочжу, похоже, она не так проста.

— И насколько может быть «непростой» девчонка без духовного корня? — голос Мэн Силоу звучал глухо и безразлично.

Оба они, и хозяин, и слуга, были воплощениями, прибывшими из верхнего мира.

Хуай Ме был верным слугой.

Мэн Силоу же приходился Сян Тяньцин родным братом в верхнем мире.

Когда Сян Тяньцин отправилась на перерождение для прохождения испытания, ей нужно было испить воды забвения. В то время она была напугана до смерти, поэтому её брат Мэн Силоу под предлогом уединения тайно спустил свое воплощение в нижний мир. Вселившись в это смертное тело, он остался подле Сян Тяньцин, чтобы оберегать её и строить планы ради её блага.

— Пусть эта женщина поживет еще несколько дней. На седьмой день уединения Сян Хэна убей её, да так, чтобы смерть была как можно мучительнее. Раз она посмела расстроить мою мэймэй, то заслуживает тысячи порезов, к тому же Сян Хэн обязан пасть в демоничество.

— Слушаюсь. — Помолчав, Хуай Ме погладил костяшки пальцев и добавил: — Но, шаочжу, в последнее время кажется, будто препятствий становится всё больше…

— Пустяки. Сброд из смертных не сможет преградить моей мэймэй путь к накоплению заслуг.

Сян Хайкуй пришла к буддийским пещерам за городом, но ей сообщили, что Дао Чэнь только вчера уехал за заставу — там заболел старейшина одного из племен.

Младший наставник Дао Чэня попытался связаться с ним через нефритовую табличку, но ответа не получил.

Сян Хайкуй осталась ждать в пещере.

Здесь было тихо. Поставив сосуд рядом с собой, она уселась в позу для медитации, чтобы повысить уровень меча Тянькуан.

Преодолев первую ступень и перейдя на вторую, шкала яростного намерения сбросилась с максимума до нуля.

Эх, неизвестно, сколько энергии перелилось через край, всё впустую — от одной мысли об этом сердце обливалось кровью.

Когда она закончила совершенствование, уже совсем рассвело.

Смахнув пот со лба, она поднялась, собираясь вернуться в город, и напоследок заглянула под крышку.

С маленькой черной змейкой творилось что-то неладное.

Мерцание на её теле становилось всё бледнее, а защитная слизь на срезах высыхала. Она и впрямь была на грани гибели.

Пока она гадала, что делать, к ней подошел молодой монах, увидев, что она закончила медитацию, и протянул нефритовую табличку:

— Шичжу, мой шисюн ответил.

Это были парные таблички: одна находилась в пещере, другая — у Дао Чэня.

Дао Чэнь, опасаясь пропустить тех, кто пришел за исцелением, открыл режим «удаленного приема». Такое милосердие поистине достойно того, кого все признавали Сыном Будды.

Сян Хайкуй поспешно направила прядь божественного сознания в табличку: «Здравствуйте, мастер».

Дао Чэнь: «Шичжу, как сейчас поживает та змея?»

Сян Хайкуй: «Дела плохи».

Она подробно описала состояние змейки.

Дао Чэнь: «Действительно, нехорошо. Бедный монах сейчас не может освободиться, так что если у шичжу будет время, привезите её сюда».

Хоть это и было за заставой, расстояние от города Иньша было невелико, можно добраться за полдня. Сян Хайкуй ответила: «Хорошо, я выезжаю».

Дао Чэнь: «Однако бедный монах опасается, что она не выдержит пути. Шичжу, сперва зашейте её».

Сян Хайкуй: «?»

Монах принес Сян Хайкуй серебряную иглу, испещренную санскритскими письменами, но без нити.

Дао Чэнь: «Используйте в качестве нити волос. Это должен быть волос с макушки, только так змея получит подпитку силой истинной юань».

Сян Хайкуй опешила. Чей волос?

Похоже, во всем пещерном храме волосы были только у неё одной, поэтому, превозмогая боль, она вырвала приличный клок.

Видя, как уровень её совершенствования растет, а волос становится всё меньше, она невольно подумала, что даже на пути бессмертия не сбежать от судьбы стать лысой.

Черные пряди, скрученные в нить, прошли в игольное ушко. Она совместила две половины змеи, следуя чешуйчатому узору, и приготовилась начать.


  1. прикидываться внуком (装孙子, zhuāng sūnzi) — китайская идиома, означающая притворяться трусливым, ничтожным или покорным, чтобы избежать конфликта или скрыть свои истинные намерения. ↩︎
  2. если придут вражеские войска — выставить против них генералов, если разольется вода — преградить ей путь землей (兵来将挡,水来土掩, bīng lái jiàng dǎng, shuǐ lái tǔ yǎn) — китайская поговорка, означающая принятие мер в зависимости от обстоятельств или готовность встретить любые трудности во всеоружии. ↩︎
Добавить в закладки (0)
Please login to bookmark Close

Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.

Подписаться
Уведомить о
0 комментариев
Старые
Новые Популярные
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
Закрыть
Asian Webnovels © Copyright 2023-2026
Закрыть

Вы не можете скопировать содержимое этой страницы