— Кто ещё раз обидит Сяо Лань, я… я с тем насмерть биться буду!
Лю Фэнь была маленького роста, и в её голосе совсем не чувствовалось угрозы, но каждый понимал, что сейчас она не шутит!
Загнанный в угол кролик тоже кусается.
Лю Фэнь была крольчихой, прижатой к самому краю обрыва. Сделай она хоть шаг назад — и первой в пропасть сорвётся её дочь, Ся Сяолань. Как она могла отступить?
Ся Дачжун схватился за ушибленную поясницу.
— Ты что, совсем с ума сошла, женщина!
Лю Фэнь, загородившая собой Ся Сяолань, и впрямь выглядела немного безумной. Ся Дачжун сжал кулаки, но так и не смог ударить. Он мог свалить её одним ударом, но что потом? Ся Дачжуну вдруг стало не по себе.
Взгляд его дочери, Ся Сяолань, был ледяным и безжизненным. В глазах жены, Лю Фэнь, читались лишь ненависть и страх.
— Мама, пойдём.
Ся Сяолань отложила ножницы и подошла, чтобы обнять Лю Фэнь за плечи. Сколько бы малодушия и робости ни было в этой женщине, в этот миг она проявила невероятную храбрость. Такая защита и материнская привязанность были тем, о чём Ся Сяолань в прошлой жизни не смела и мечтать. Лишь ради этого, какой бы невежественной или пугливой ни была Лю Фэнь, Ся Сяолань не могла её бросить.
Лю Юн яростно сплюнул:
— Сволочи, во всей семье Ся нет ни одного порядочного человека. Жена и дочь вам не нужны, так неужели моя племянница должна и дальше побираться у вас, выпрашивая кусок хлеба? Запомните мои слова: отныне Сяо Лань не имеет к семье Ся ни малейшего отношения.
Ся Сяолань исполнилось 18 лет, она была уже взрослой.
Хотя в деревнях новости распространялись медленно, а нравы оставались консервативными, общая обстановка в обществе поощряла женскую независимость — ведь сам лидер провозгласил, что «женщины держат на своих плечах половину неба». Если Ся Сяолань решит жить отдельно, в худшем случае о ней будут сплетничать, но она не нарушит ни одного закона. Это не прежние времена, когда требовалось согласие рода… А что до репутации, то её у Сяо Лань и так уже не осталось!
Ся Сяолань почти силой уводила Лю Фэнь. И дело было не в том, что Лю Фэнь не хотела уходить, просто её взгляд был полон ненависти — недавняя сцена по-настоящему всколыхнула эту прежде покорную женщину.
Ся Сяолань подошла к своему старшему дяде Ся Хунбину:
— О той «заботе», что проявила ко мне Цзы Юйцзе, я ещё пообщаюсь с ней позже.
Поступление в университет — не такое уж великое достижение.
В 83-м году студенты были на вес золота, но Ся Сяолань и в прошлой жизни не была неграмотной. Большую часть знаний для экзаменов она подзабыла, но ничего не стоило освежить их в памяти. Вот наладит жизнь — и тоже ради интереса поступит в какой-нибудь университет.
Ся Хунбин невольно отпустил Лю Юна.
Ся Сяолань выглядела пугающе. Она больше не скандалила, как раньше, но от неё веяло неприступностью. И не зря: в прошлой жизни Ся Сяолань, пройдя через все трудности, дослужилась до должности топ-менеджера в китайском представительстве международной корпорации. Даже если дело доходило до выяснения отношений, Ся Сяолань с её опытом знала в этом толк куда больше, чем всё семья Ся.
Ножницы в её руках могли прильнуть к её собственной шее, а могли в любой момент вонзиться в другого.
Обычно Ся Сяолань предпочитала решать вопросы умом, а не силой. Она с таким трудом добилась успеха, зачем ей было рисковать драгоценным нефритом, сталкивая его с бесценным черепком?
Но сейчас она не была драгоценностью — по крайней мере, в глазах окружающих она была лишь объектом для издевательств.
Если не проявить твердость, каждый сочтёт своим добрым делом вытереть об неё ноги!
Ся Сяолань была обворожительно красива, и, когда её лицо вдруг сковал лед, Ся Дачжун сам не понял, почему оробел. Он лишь безучастно смотрел, как все трое, толкая велосипед, исчезают за околицей деревни Дахэ.
Тут же высыпали те самые сплетницы, которых она недавно напугала. Перебивая друг друга, они принялись науськивать:
— Дачжун, ты чего её не поучил?
— В грош старших не ставит, никакого порядка!
— Твой шурин, видать, разбогател, раз набрался смелости заступаться за твою бабу. Сына она тебе так и не родила, только ты, Дачжун, по доброте душевной её и терпишь.
— Твоя мать и впрямь слегла от злости?
— Сяо Лань совсем распоясалась, чуть что — сразу в петлю лезет…
От этого галдежа Ся Дачжун не мог собраться с мыслями. Тут ещё подошёл его старший брат Ся Хунбин и со вздохом добавил:
— Судя по словам Сяо Лань, она теперь и на Цзыюй зуб точит. Девчонка совсем не видит добра: Цзыюй на неё даже не сердится, а она… Эх, не будем о грустном, пойдём посмотрим, как там мать.
От слов старшего брата Ся Дачжун сгорал от стыда и вины, он даже головы поднять не смел.
Трое братьев закрыли ворота, оставив сплетниц ни с чем.
Ся Дачжун побежал в комнату старухи Ся прислуживать ей, а Ван Цзиньгуй отвела мужа в сторону и снова завела разговор об освободившейся комнате Ся Сяолань.
Вернётся Лю Фэнь или нет — вопрос второй, но после такого скандала Ся Сяолань с её скверным характером точно не вернётся.
Ван Цзиньгуй хотела поскорее занять пустующую комнату: всё многочисленное семейство Ся теснилось в одном дворе, места не хватало.
Ся Хунбин сначала посидел немного у кровати «свалившейся» матери. Только его второй брат верил, что старуха и впрямь заболела. Ся Хунбин знал, что это притворство, но зачем разоблачать её? Только так второй брат будет чувствовать вину, слушаться старуху и продолжать зарабатывать деньги для семьи.
Кроме остолопа Ся Дачжуна, у двух других братьев были свои корыстные планы.
Жена Ся Хунбина, Чжан Цуй, тоже была в комнате со свекровью. Она то и дело вставляла едкие замечания, и Ся Дачжун, ослеплённый гневом, готов был притащить непокорную Ся Сяолань обратно и избить до полусмерти.
Чжан Цуй выждала момент и вышла из комнаты. Убедившись, что никого рядом нет, она с тревогой сказала Ся Хунбину:
— Эта девчонка сбежала со своим дядей, а Цзыюй просила нас присматривать за ней…
У Чжан Цуй и Ся Хунбина был сын, но Ся Цзыюй была их гордостью, и родители считали её слова священным указом. Ся Хунбин подавил ярость:
— Как ты вообще можешь такое говорить! Разве не ты твердила, что Сяо Лань проломила голову и не выживет? Услышав новость, я нарочно тянул два дня, а вернулся — и что? Она живее всех живых и укатила вместе с Лю Юном!
Цзыюй была права: Ся Сяолань злопамятна и наверняка затаила на них обиду.
Но Ван Цзяньхуа хотел быть с Цзыюй только потому, что она была лучшей. Ся Хунбин не считал, что поступил неправильно. Он слушал дочь: Ся Цзыюй говорила, что у Ван Цзяньхуа большое будущее, а значит, этого мужчину нельзя было уступать Ся Сяолань. Разве он, как старший дядя, получил бы выгоду, если бы племянница жила в достатке? Конечно нет! Только если его родная дочь будет в шоколаде, у него самого настанут золотые деньки!
…
Ся Сяолань на время выбросила из головы всё, что касалось деревни Дахэ.
От деревни Дахэ до Цицзиньцунь, где жили родственники Лю Фэнь, было три часа пути. Цицзиньцунь находилась на юго-западе уезда Аньцин, а Дахэ — на востоке. Дедушка и бабушка Ся Сяолань когда-то бежали от голода и обосновались в Цицзиньцунь. Они умерли рано, оставив троих детей без опеки. В молодости Лю Юн был повесой, но всё же вырастил двух сестер. У Ся Сяолань была ещё одна тётя по матери, которая вышла замуж в соседний уезд, но они виделись редко.
Сам Лю Юн обзавёлся женой лишь на четвёртом десятке. У них родился сын — младший двоюродный брат Ся Сяолань, которому в этом году исполнилось шесть лет. Он был единственным продолжателем рода семьи Лю. Когда Лю Юн привёз Ся Сяолань и её мать в Цицзиньцунь, уже совсем стемнело, так что они не привлекли внимания соседей.
Жена Лю Юна, Ли Фэн, никак не могла уснуть и ждала их в главной комнате, баюкая ребёнка.
Услышав шум у дверей, она поспешила открыть:
— Наконец-то вернулись! Как там Сяо Лань и остальные?
Лю Юн отошёл в сторону, и Ся Сяолань сделала шаг вперёд, чтобы поздороваться с тётей.
Услышав её бодрый голос, Ли Фэн невольно повеселела:
— Слышала я, что ты голову дома разбила, до смерти меня напугала. А тут как назло у твоего братишки жар подскочил, и я шагу от него ступить не могла… Слава богу, ты в порядке!
Из-за того, что она не навестила Ся Сяолань сразу, Лю Юн, вернувшись, закатил ей скандал.
Ли Фэн было немного обидно, но больше — страшно. Если бы с Ся Сяолань случилось что-то серьёзное, Лю Юн бы ей этого никогда не простил.
Увидев, что племянница выглядит неплохо, Ли Фэн поспешила объясниться.
Ся Сяолань не была неблагодарной. Тётя — не дядя, кровного родства нет, да и кто не беспокоится о родном ребёнке в первую очередь? Таких остолопов, как Ся Дачжун, которые пекутся о чужих дочерях больше, чем о своих, было меньшинство.
— Тётя, со мной всё хорошо. Как Тао Тао, ему полегче?
Тао Тао — это маленький двоюродный брат Ся Сяолань. Ли Фэн держала его на руках, и ребёнок выглядел совсем вялым.
Лю Юн нетерпеливо бросил:
— Заходите в дом, там и поговорим. Младшая сестра тоже приехала, она и Сяо Лань теперь будут жить у нас.
Только тогда Ли Фэн заметила, что Лю Фэнь, не проронив ни звука, следует за Ся Сяолань. Лю Юн катил велосипед, нагруженный множеством вещей. Голова Ли Фэн была полна вопросов: багажа было слишком много, это совсем не походило на обычный короткий визит в родной дом.
Неужели они окончательно порвали с семьёй Ся?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
