Лю Кэин даже не потрудилась изобразить беспокойство.
Она была лишь четвёртой госпожой Ду Чэнжуна и по возрасту ненамного старше Ду Чжаохуэя; начни она проявлять к нему заботу, это могло лишь спросить ненужные толки.
Для излияния материнской любви у Лю Кэин были собственные дети.
Зато Ду Чжаоцзи, которого она и Лю Тяньцюань за глаза называли «собакой, что не лает, а кусает», едва услышав, что старший брат Чжаохуэй по прибытии в Гонконг сразу отправился в больницу, тут же прервал работу.
— Перенесите мои встречи на более позднее время.
— Второй молодой господин, у нас назначена…
Ду Чжаоцзи прервал его жестом:
— Каждая сделка важна, и делам не будет конца, но сейчас я должен поехать в больницу навестить старшего брата.
Окружающие тут же замолчали, не смея больше возражать.
Об отношениях старшего и второго молодых господ вовсю трубили гонконгские таблоиды — в битве за наследство выживает лишь один. То ли из осторожности, то ли по какой другой причине, но Ду Чжаоцзи никогда не говорил плохо о старшем брате Ду даже при своих ближайших помощниках.
Неужели второй молодой господин и впрямь так дорожит братскими узами?
Те, кто поддерживал Ду Чжаоцзи, не на шутку тревожились. Второй молодой господин слишком долго учился за границей, он слишком начитан и наивен. Если он не видит в старшем брате врага, то разве старший брат проявит милосердие? Если победит старший молодой господин, им, последователям второго, не поздоровится.
Впрочем, сейчас, когда Ду Чжаохуэй попал в больницу, второму молодому господину следовало его навестить.
Не сделай он этого, его хваленая братская привязанность тут же подверглась бы сомнению.
Снимая с вешалки пиджак, Ду Чжаоцзи задержал взгляд на документе, лежавшем на столе. Края бумаги были обклеены множеством маленьких стикеров-закладок. У Ду Чжаоцзи было некое подобие ОКР, свойственное Девам, и вид неопрятных краев документа вызвал у него острое раздражение.
Но, присмотревшись, он заметил, что на стикерах сделаны пометки по категориям. Не нужно было пролистывать страницу за страницей, чтобы понять, где находится нужная информация.
Это был простой способ первичного поиска — идея не гениальная, но заметно экономящая время.
Она экономила время Ду Чжаоцзи и всех, кто работал с этим документом.
Если бы каждый при выполнении задач больше шевелил мозгами, эффективность, несомненно, возросла бы в разы. Ду Чжаоцзи замедлил шаг и еще раз взглянул на папку:
— Кто это подготовил? Узнай.
Кто подготовил?
В секретариате работало несколько человек, и помощник не мог ответить с ходу, однако документ забрал.
Неужели этого человека собираются уволить? Второй молодой господин любил инновации, но не терпел самодеятельности.
Вид неровных краев всегда вызывал у него отторжение. Зачем было лепить эти бумажки и навлекать на себя недовольство хозяина?
Как только Ду Чжаоцзи покинул компанию, помощник с грохотом бросил папку на стол:
— Кто это подготовил? Не знаете правил второго молодого господина?
Помощник обвел взглядом женщин в секретариате. Каждая была разодета и накрашена. Второй молодой господин, в отличие от старшего, не мелькал постоянно в светской хронике, и они видели в нем «золотую жилу». Шансов выйти замуж в семью Ду и стать светской дамой было немного, но отношения со вторым молодым господином сулили щедрое вознаграждение.
Карьерные перспективы, деньги… Помощник прекрасно видел их насквозь.
— Это не я.
— И не я.
— Я помню, этим занималась Коко!
Видя гнев помощника, Коко, естественно, не пожелала признаваться:
— Не я!
А кто же тогда?
Коко указала на большой общий зал:
— Это новенькая!
Для сотрудников секретариата было обычным делом перекладывать работу на рядовых клерков, но Коко должна была знать привычки второго молодого господина. Как она могла отправить такой документ в офис? Неизвестно, кто в секретариате решил подставить новенькую, но там, где много женщин, интриги неизбежны.
Следуя словам Коко, помощник нашел новенькую, Е Сяоциун. Та выглядела на редкость опрятно.
Под «опрятностью» подразумевалось чистое лицо без капли макияжа.
Одета она была очень просто, в дешевые вещи.
Помощник даже не понимал, как она набралась смелости расхаживать по Сентралу в таком виде. Неудивительно, что Коко решила отыграться на такой простушке.
— Это ты сделала?
Е Сяоциун кивнула, не пытаясь оправдываться.
Помощник был краток:
— Жди уведомления. Возможно, второй молодой господин захочет тебя видеть.
Насмерть напугать, отчитать и уволить в назидание другим?
Помощник и сам не знал.
В обычное время Ду Чжаоцзи был довольно мягким, но в делах проявлял крайнюю строгость.
Е Сяоциун немного нервничала, но в то же время была воодушевлена.
Вся жизнь — это ставка. Прыжок в поезд, когда пути назад не было, — это ставка. Тайный переезд из Шанхая в Гонконг — тоже ставка. И когда Коко обратилась к ней за помощью, она пошла на маленькую хитрость, тоже поставив всё на карту. Она слишком сильно хотела выбиться в люди. Разница между работой на побегушках в офисе и местом в секретариате была очевидна.
То, что делали женщины из секретариата, умела и она.
Она верила: дай ей шанс, и она справится лучше.
Так почему бы не попробовать?
***
Когда Ду Чжаоцзи прибыл в больницу, Ду Чжаохуэй как раз вернулся в палату после прогулки.
Монитор показывал, что его сердце работает без малейших отклонений. Не будь Ду Чжаохуэй так богат, врач, пожалуй, решил бы, что у пациента проблемы не с телом, а с головой. Обычная болезнь многих богачей — страх смерти и чрезмерная мнительность: стоит зубу заныть, как они поднимают на ноги всех вокруг. Но обычно это случается с пожилыми магнатами, а такие молодые и полные сил богатые наследники, как Ду Чжаохуэй, редко бывают настолько трусливы.
Учитывая состояние Ду Чжаохуэя, врач не мог прямо сказать, что у того не всё в порядке с рассудком, поэтому проводил обследования крайне тщательно и осторожно.
— Временами эмоциональные всплески могут вызывать нарушения сердечного ритма. Господин Ду, вы можете остаться в больнице под наблюдением еще на пару дней.
Вернувшись в палату, Ду Чжаохуэй снова подключил датчики монитора и тут же увидел своего «дорогого» брата Ду Чжаоцзи.
Ду Чжаоцзи определенно входил в список людей, которые в последнее время раздражали его больше всего. Он невольно взглянул на прибор: ритм сердца не изменился ни на йоту. Вид Ду Чжаоцзи не вызвал у него ни учащенного сердцебиения, ни чувства тревоги или нехватки воздуха.
— Брат, что с тобой случилось?
Выражение беспокойства на лице Ду Чжаоцзи было весьма убедительным. Ду Чжаохуэй криво усмехнулся:
— Твой брат еще не помирает, просто прохожу плановое обследование.
Ду Чжаоцзи всё еще выглядел обеспокоенным и позвал врача для расспросов.
Врач посмотрел на Ду Чжаохуэя:
— Господин Ду совершенно здоров, это обычный осмотр.
Никаких патологий, просто человек убежден, что болен. Подобные психологические проблемы были личным делом старшего молодого господина Ду, и посторонним о них знать не полагалось. Все таблоиды Гонконга обожали писать о семье Ду; пока Ду Чжаохуэя не было в городе, продажи желтой прессы заметно упали.
Ду Чжаоцзи много лет учился за границей, и братья, по сути, были чужими людьми.
Ду Чжаохуэй особенно не выносил этот интеллигентный и аристократичный вид «паршивца» Второго. Этот тип был младше, но на полголовы выше него. За границей была мода на фитнес, и Ду Чжаоцзи накачал себе широкие плечи и узкую талию, да и одевался он крайне стильно… К тому же он метил на наследство! Ду Чжаохуэй скорее бы в черта поверил, чем в то, что этот паршивец может ему нравиться.
Лицо Ду Чжаохуэя потемнело, но второй молодой господин Ду сумел найти тему для разговора:
— Папа сейчас не в Гонконге, иначе он первым бы пришел навестить тебя. С самого детства папа любил тебя больше всех, я всегда этому завидовал. Я знаю, что ты недолюбливаешь меня, считая, что моя мама разрушила твою семью. Дела старшего поколения сейчас трудно оценивать — не будь моей мамы, была бы какая-то другая. Если мы с тобой будем враждовать, остальные домочадцы будут только аплодировать от радости. Группа компаний огромна, почему бы тебе не объединиться со мной? Если братья будут действовать заодно, мы сделаем группу еще сильнее.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
