Даже Ся Сяолань еще не разобралась в сути дела, а Гу Сыянь и Чэн Минь и подавно ничего не понимали.
У Юань Ханя была весьма презентабельная внешность, в нем чувствовалось мужество; судя по лицу, он был из тех актеров, что играют в кино исключительно положительных героев.
Простодушная Гу Сыянь все еще пребывала в растерянности:
— Он не кажется таким уж плохим…
Ся Сяолань не знала, смеяться ей или плакать:
— И кто тебя научил судить о людях по внешности?
Гу Сыянь смутилась:
— Сестра Сяо Лань, ты человек хороший, и при этом очень красивая.
С тем, что она красивая, Ся Сяолань была согласна, но вот насчет «хорошего человека» — это зависело от того, по отношению к кому. Она считала, что Гу Чжэнцин — человек в высшей степени порядочный, и потому Гу Сыянь выросла немного наивной. Ее беззаботность говорила о счастливой жизни, но, пожалуй, ее оберегали слишком уж сильно.
Взять ту же Сяо Юй — она ведь ненамного старше Гу Сыянь, но слишком рано вышла в люди, и теперь у нее на уме сплошные хитрости.
— Глупенькая, на лице не написано, плохой человек или нет. Чем красивее лицо, тем бдительнее нужно быть. Таким людям легче усыпить твою осторожность, а когда они начнут лгать — пиши пропало! Я тебя не обманываю, потому что в этом нет смысла, но другие могут посчитать иначе. Как думаешь, что они захотят от тебя получить?
Гу Сыянь слушала, не находя слов.
Чэн Минь была постарше. Поразмыслив, она осторожно произнесла:
— Сестра Сяо Лань имеет в виду, что не нужно поддаваться первому впечатлению от внешности. Неважно, красив человек или красноречив, нужно смотреть на его поступки?
Ся Сяолань одобрительно взглянула на Чэн Минь, и та, воодушевившись, продолжила:
— Например, этот Юань, которого нашла сестра Чжоу И. Будь он порядочным человеком, он бы сразу признался ей, что женат, и тогда сестра Чжоу И держалась бы от него подальше. И даже если не брать это в расчет: когда она прибежала к нему, он должен был отправить ее обратно или сообщить дяде и тете, где она находится, а не прятать ее.
Любить женщину — значит прятать ее, ждать, пока она забеременеет, а потом идти к ее родным свататься? Еще и заставлять беременную стоять на коленях. Этот Юань Хань вовсе не порядочный человек, у него нет совести!
— Раз даже ты это понимаешь, а Чжоу И — нет, представь, насколько она ослеплена, — подвела итог Ся Сяолань.
После такого анализа от Чэн Минь лицо Гу Сыянь исказилось от негодования. Она с вызовом посмотрела на лавку письменных принадлежностей на другой стороне улицы, едва сдерживая порыв.
— Куда ты так торопишься? Неужели и правда собралась пойти и избить его? Не говоря уже о том, справишься ли ты с ним, драка ничего не решит. Если об этом узнает Чжоу И, как думаешь, чью сторону она примет?
Гу Сыянь от злости едва не плакала:
— Сестра Чжоу И точно заступится за этого обманщика!
Как же мерзко! Этот лжец еще и нажалуется Чжоу И, скажет, что его побили родственники. Сестра Чжоу И, может, и не полезет в драку, но станет жалеть этого проходимца еще сильнее. Пыл Гу Сыянь угас, и даже тарелка с потрохами больше не вызывала аппетита.
Ся Сяолань заставила их терпеливо прождать еще полчаса, пока Юань Хань во второй раз не вышел из лавки.
На этот раз на его лице сияла улыбка. Что бы он там ни продавал, он явно выручил за это желаемую сумму.
Его рюкзак, прежде туго набитый, теперь заметно опустел. Похоже, Юань Хань оставил вещи в лавке, забрав с собой деньги.
Ся Сяолань и девушки опустили головы, и лишь когда Юань Хань скрылся из виду, Сяо Лань расплатилась по счету. Она направилась к лавке на противоположной стороне улицы, а две ее спутницы тенью следовали за ней.
— Что желаете купить, дамы? Смотрите, выбирайте, в моей лавке товаров в достатке!
Хозяином лавки был худощавый мужчина средних лет с проницательным взглядом; одного беглого осмотра ему было достаточно, чтобы понять, кто перед ним. Постоянных клиентов он знал в лицо, а к незнакомцам относился с осторожностью. Те, кто заходил в суете, озираясь по сторонам, чаще всего приходили что-то продать. Спокойные же и размеренные люди обычно были покупателями.
Покупатели тоже делились на два типа: те, кому нужны были обычные кисти и бумага, и те, кто охотился за по-настоящему ценными вещами.
Троица девушек показалась хозяину странной: одна держалась уверенно, а две другие явно нервничали. Это его заинтересовало.
Впрочем, на бедных они похожи не были. Бедняки, заходя за бумагой, всегда прятали глаза, будто деньги в их карманах были крадеными, и вели себя крайне неуверенно.
Ся Сяолань осмотрела лавку: везде царил порядок, на полках лежали письменные принадлежности, висели свитки с каллиграфией и живописью. Она разглядывала товары, но на ценники даже не смотрела.
— Я не собираюсь ничего покупать. Мне лишь хочется узнать: тот мужчина, что вышел только что, он ведь приходил что-то продать? Что именно он принес?
Хозяин усмехнулся:
— Помилуйте, разве можно разглашать детали сделки посторонним?
Ся Сяолань тихо рассмеялась:
— В таком случае, может, мне сходить в полицейский участок и написать заявление? Интересно, смогу ли я увидеть эти вещи, если приду сюда вместе с офицером полиции? Дайте-ка подумать, что именно мне заявить… Пожалуй, скажу, что меня обокрали, и я своими глазами видела, как вор зашел в эту лавку сбывать краденое.
Стоило ей замолчать, как на заднем дворе зашелся лаем пес, а следом послышался чей-то окрик, усмиряющий животное.
Гу Сыянь и Чэн Минь почувствовали, как атмосфера накалилась; у обеих вспотели ладони от волнения.
Ся Сяолань же оставалась совершенно спокойной.
— Мне просто любопытно, что это были за вещи. Раз они уже проданы, я не стану требовать их возврата.
После долгого обмена взглядами хозяин, пробормотав ругательство себе под нос, сдался. Он ушел на задний двор и через некоторое время вернулся с охапкой предметов:
— Смотрите. И учтите, я его ценой не обидел!
Два свитка с живописью, несколько старинных книг и каменные печати — одни желтоватые, другие красноватые. Неужели этого хватит, чтобы покрыть свадебные расходы Юань Ханя?
Ся Сяолань ровным счетом ничего не смыслила в антиквариате. Она попросила хозяина развернуть свитки, лишь для того, чтобы запомнить изображение и подписи.
— Это ведь ценные вещи? Уверена, на них вы заработаете немало. Прошу простить за беспокойство! Сказанное мною ранее было лишь минутной горячностью, не принимайте близко к сердцу. А теперь, будьте добры, подберите мне хороший набор письменных принадлежностей, я хочу сделать подарок старшему.
Неужели и впрямь зашла только посмотреть? Хозяин был сбит с толку поведением Ся Сяолань. Втайне злясь, он предложил ей набор подороже: тушечницу, набор кистей, два бруска туши и стопку бумаги. За все это он запросил с нее 960 юаней. Ся Сяолань даже не стала торговаться: расплатившись, она забрала покупки и вышла из лавки.
Гу Сыянь была настолько напугана обстановкой, что не смела вымолвить ни слова. Как только Ся Сяолань с девушками ушли, из задних комнат показался человек:
— Господин Дин, может, мне пойти и…
Мужчина средних лет махнул рукой:
— Они пришли не за нами. Должно быть, тот парень их привел. Впредь надо быть осторожнее с такими случайными клиентами. Впрочем, вещицы и впрямь недурны. Если найдем подходящего покупателя, сорвем куш. Надо поскорее от них избавиться.
Он гадал, разбиралась ли девчонка в предметах искусства или просто ляпнула наугад, что вещи хорошие. И хотя на душе у него было неспокойно, он все же продал ей набор письменных принадлежностей, причем по вполне реальной, хоть и завышенной цене, так что обиды никто не затаил.
…
— Сестра Сяо Лань, тот хозяин был таким грубым, зачем ты у него что-то купила?
Да еще и так дорого! Гу Сыянь никак не могла этого понять.
Ся Сяолань качнула свертком в руке:
— Если уж доставила человеку неудобства, нужно дать ему возможность сохранить лицо. Деньги потрачены, но ведь и вещь ценная. Я видела, что дедушка Чжоу занимается каллиграфией, так что преподнесу этот набор ему.
Она не знала, как Юань Хань отыскал это место. Осторожность хозяина была не напрасной: люди, промышляющие антиквариатом, часто имели сомнительные связи, и Ся Сяолань вовсе не горела желанием наживать себе врагов на пустом месте.
Неважно, сколько выручил Юань Хань, хозяин лавки в накладе точно не остался. Но откуда у него эти вещи? Неужели фамильные ценности семьи Юань? Если он распродает реликвии, Чжоу И, узнав об этом, растрогается до глубины души. Однако Ся Сяолань чувствовала, что здесь что-то не так.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
