Перевалив через Новый год, 1983-й сменился 1984-м. За несколько месяцев средства связи в стране не особо продвинулись: нигде не было видно таксофонных будок, не говоря уже о мобильных телефонах. Передача информации всё ещё в основном зависела от скорости передвижения людей. С момента драки до того, как нескольких человек доставили в полицейский участок, прошло около двух часов, прежде чем секретарь Хоу получил известие. Казалось, будто небо рухнуло — руководство доверило ему людей, а в первый же день в Шанду случилось такое.
Секретарь Хоу знал Шао Гуанжуна. Нельзя сказать, что тот был образцовым молодым человеком «пяти заповедей и четырех красот», но и заносчивым балованным сынком из золотой молодежи он тоже не являлся. В те времена дети кадровых работников обычно вели себя скромно и перед дракой не кричали «мой отец — такой-то». Хоть Шао Гуанжун и часто менял девушек, он не был из тех, кто намеренно лезет на рожон.
И даже если бы зачинщиком был Шао Гуанжун, секретарь Хоу не мог встать на сторону закона вопреки своим интересам.
Водитель был ветераном и доверенным лицом, следовавшим за начальством уже несколько лет. Секретарь Хоу не боялся, что Шао Гуанжун пострадает в драке, он боялся, что, попав в полицейский участок, Шао Гуанжун и Кан Вэй хлебнут горя.
Начальство было на совещании, поэтому секретарь Хоу приказал себе сохранять спокойствие. Перехватив гонца, он поспешил в полицейский участок.
В участке водителю не дали позвонить, поэтому он нашел человека у ворот, чтобы тот передал весть. Сказав найти секретаря по фамилии Хоу в определенном месте, водитель отдал тому все имевшиеся при себе деньги. В участке к ним относились вежливо лишь потому, что водитель был на машине с шанхайскими номерами.
Разве в те годы обычный человек мог ездить на легковом авто?
Машины распределялись по ведомствам, и даже не каждый руководитель мог ими пользоваться.
В Шанду частники еще не покупали автомобили, хотя в прибрежных городах у зажиточных боссов уже появлялись личные машины.
Прежде чем отправиться в участок, секретарь Хоу сначала связался с руководством полицейского участка. Глупо было бы просто прийти туда и заявить, что ты чей-то секретарь — узнает ли тебя рядовой милиционер? Чтобы не опозориться вместо того, чтобы пустить пыль в глаза, секретарь Хоу не стал совершать такую элементарную ошибку.
Тем временем семья Чжу тоже получила вести.
Люди со стороны Ся Сяолань отправили членов дружины в больницу.
Дин Айчжэнь не могла в это поверить, а затем сочла ситуацию нелепой и смешной:
— Сразу видно, деревенщина, которая не умеет себя вести в обществе.
Теперь ей и делать ничего не нужно: дружинники лишнего не сболтнут, а Ся Сяолань, чего доброго, теперь могут и осудить. Изначально она хотела лишь проучить девчонку, чтобы та не могла больше оставаться в Шанду, но если та сядет в тюрьму на несколько лет — это решит проблему раз и навсегда.
Даже если Чжу Фан будет бунтовать, закон есть закон — при чем тут семья Чжу?
Дин Айчжэнь не удержалась и позвонила мужу:
— Какая глупость! Хорошо, что мы не позволили ей войти в наш дом.
Какие у нее еще достоинства, кроме красоты?
Говорят, она бойко торгует, но разве не благодаря смазливому личику она заставляет мужчин тратить деньги?
Дин Айчжэнь чувствовала себя окрыленной. Это Ся Сяолань сама напросилась на неприятности. Если бы Ся Сяолань не арендовала помещение на улице Эрци Лу, дом 45, на фабрике не выделили бы внезапно десять дополнительных квот на жилье. Именно из-за этих квот начались дрязги, приведшие к скверной истории в семье Чжэн Чжунфу. Дин Айчжэнь слышала слухи, будто инвалидность сына Чжэн Чжунфу — ее вина… Но при чем тут она? Это сын Чжэн Чжунфу не соблюдал технику безопасности, из-за чего его руку затянуло в станок.
В любом случае, Ся Сяолань — настоящий злой рок.
Отец Чжу Фана некоторое время молчал:
— Проследи, чтобы Чжу Фан позанимался еще несколько дней. Но и ты не перегибай палку, года-двух за решеткой будет достаточно для урока.
Супруги рассуждали об этом с легкостью.
Если Ся Сяолань действительно посадят на пару лет, с судимостью об университете можно будет и не мечтать. А такую красавицу, как она, в тюрьме погубят еще быстрее!
…
Дружинники твердо стояли на своем: они пришли проверить ларек Ся Сяолань. У них были и улики — светло-желтый свитер с полностью оторванным рукавом.
Нашлась и «пострадавшая» — женщина с бегающим взглядом.
Ся Сяолань помнила ее: это была покупательница, пришедшая за свитером рано утром. Светло-желтый цвет совершенно не подходил к ее коже, и Ся Сяолань советовала выбрать другой оттенок, но клиентка проявила необычайную щедрость и купила вещь, даже не торгуясь.
Ли Фэнмэй утром еще сказала, что это добрый знак, предвещающий хорошую торговлю.
Хорош знак, ничего не скажешь! Неудивительно, что та не привередничала — она была просто подставным лицом!
Чжоу Вэйпин внимательно осмотрела свитер и тоже пришла к выводу, что повреждение не было случайным: похоже, кто-то намеренно разрезал нитки под мышкой, края срезов были подозрительно ровными.
— Говори правду, как всё было!
Женщина, видя, что Чжоу Вэйпин еще молода, начала паясничать:
— Товарищ милиционер, купленная мною одежда оказалась бракованной. Эта женщина обманывает простой народ, ее нельзя отпускать.
Чжоу Вэйпин осталась невозмутимой и начала расспрашивать женщину о личных данных: от имени и адреса до семейных связей. Закончив опрос, Чжоу Вэйпин швырнула блокнот на стол:
— Ты родственница Го Хао!
Го Хао был одним из дружинников, устроивших неприятности Ся Сяолань. Женщина немного занервничала:
— В любом случае, вещь, за которую я заплатила деньги, испорчена. Мой племянник как раз работает в дружине, вот я ему и пожаловалась, не хотела, чтобы другие попадались на ту же удочку. Кто же знал, что эта баба такая свирепая — еще и дружинников избила! Товарищ милиционер, вы должны ее арестовать!
Чжоу Вэйпин чувствовала, что всё это — фарс.
Тут и экспертиза не нужна: стоит лишь немного пораскинуть мозгами, как станет ясно, что это чистой воды подстава, типичный метод вымогательства. Кто бы мог подумать, что дружина использует такое против простой деревенской девушки Ся Сяолань.
Это было вопиющее издевательство.
Чжоу Вэйпин уже знала, как составит рапорт. Она собиралась задержать эту женщину, но тут заметила, как один из старых коллег в полицейском участке машет ей рукой из-за окна:
— Сяо Чжоу, подойди-ка на минуту.
Чжоу Вэйпин с силой хлопнула по столу:
— Сиди смирно и думай, как будешь отвечать за содеянное!
Женщина втянула голову в плечи, но, увидев другого человека за окном, снова выпрямилась.
Чжоу Вэйпин вышла наружу.
Ся Сяолань внезапно заговорила:
— Вы знаете Дин Айчжэнь или Чжу Чэнчуня? Или кого-то еще из семьи Чжу?.. Вы хоть понимаете, что за ложное обвинение полагается тюремный срок?
Женщина пропустила это мимо ушей.
Впрочем, она была не настолько глупа, чтобы выдать своих нанимателей, поэтому лишь ухмыльнулась, глядя на Ся Сяолань:
— О себе лучше позаботься. Твои дружки ввязались за тебя в драку, а захотят ли они сесть за тебя в тюрьму?
Вспыльчивый Кан Вэй вскочил и начал ругаться, но полицейские перехватили его и, придавив дубинкой, заставили замереть.
Женщина с силой плюнула:
— Распутная шайка, всех вас надо за решетку упечь!
…
— Сяо Чжоу, познакомься — это капитан Го из дружины.
Чжоу Вэйпин только недавно перевели в Шанду, опыта у нее было мало, и всю бумажную работу или мелкие поручения в участке сваливали на нее. Она была скромной, прилежной и уважала старших коллег. Все звали ее Сяо Чжоу, а некоторые, пользуясь своим стажем, возомнили себя ее начальниками.
На самом же деле все они были равны по званию, включая и того коллегу, который сейчас решил выступить посредником.
— Капитан Го?
Тот был внешне похож на зачинщика скандала Го Хао, скорее всего, близкий родственник.
Чжоу Вэйпин почувствовала омерзение; когда капитан Го протянул ей руку для рукопожатия, она отказалась. Коллега отвел Чжоу Вэйпин в сторону:
— Сяо Чжоу, ты способная, у тебя блестящее будущее. Ты ведь не собираешься всю жизнь прозябать в низах? В системе общественной безопасности нельзя быть одиночкой, лишние связи никогда не помешают. Тебе стоит понимать, как поступить в этой ситуации. Впрочем, что-то я разболтался. Дело-то ясное, улик предостаточно, тебе нужно лишь действовать строго по закону.
Чжоу Вэйпин засомневалась: капитан дружины мог запугать простых людей, но с какой стати старому коллеге быть столь любезным с ним?
Однако, кто бы ни стоял за этим делом, Чжоу Вэйпин, как женщина, чувствовала солидарность с Ся Сяолань.
— Я обязательно поступлю строго по закону!
Чжоу Вэйпин, не скрывая пренебрежения, развернулась и ушла. Лицо капитана Го потемнело:
— Молодежи не хватает опыта. Думаю, стоит поручить это дело кому-то другому.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
