Юй Найнай не хотела это обсуждать и туманно назвала какую-то цифру.
Репортеры зажужжали, их обсуждение явно ушло куда-то не в ту сторону.
Лишь спустя время кто-то вспомнил о главной теме сегодняшнего интервью. Как и ожидала Ся Сяолань, журналисты принялись донимать Юй Найнай вопросами: что она чувствует, проделав путь в тысячи миль до Америки только для того, чтобы узнать, что её сын — много лет находящийся в бегах убийца? Не разочарована ли она?
Лю Фэнь крепко сжала руку Ся Сяолань:
— Эти журналисты перешли все границы. Неужели у них совсем нет сострадания?
Ся Сяолань покачала головой:
— Им нужны охваты после выхода передачи. Чем больше споров, тем выше рейтинги и тем лучше продаются газеты!
Свобода слова — это благо, но порой она лишает высказывания всяких моральных границ.
Юй Найнай была пожилой китаянкой, и эти люди издевались над ней без тени сомнения. Ся Сяолань предвидела это заранее.
Однако Юй Найнай согласилась на интервью. Очевидно, по сравнению с нападками и допросами, старушка считала более важным найти семью сына. Каким бы гордым ни был человек, ради родного дитя он готов пойти на любые компромиссы.
Лю Фэнь было невыносимо на это смотреть, но Юй Найнай сохраняла спокойствие. Её взгляд, устремленный в камеру, был твердым:
— Я повторю еще раз: я не принимаю версию полиции Сан-Франциско и не верю, что мой сын — подозреваемый в убийстве. Сейчас я лишь хочу найти его. Что бы ни случилось в прошлом, я готова встретить это вместе с ним! Чжун И, где же ты? Я ждала тебя двадцать лет. Посмотри, сколько мне лет, мне осталось не так уж долго. Если я не увижу тебя перед смертью, мне будет стыдно предстать на том свете перед твоим отцом. Я не смогу обрести покой!
Первую половину этой речи она произнесла на английском. Вторая же часть прозвучала на чистом китайском языке.
Говорят, что родная речь всегда ближе сердцу. Юй Найнай надеялась, что Сюй Чжунъи увидит новости и это заденет в нем какие-то струны. Она не плакала перед камерой, пытаясь вызвать жалость, но каждое её слово было исторгнуто из самого сердца.
Когда Юй Найнай закончила, журналистам всё еще было мало. Ся Сяолань велела Лю Фэнь увести старушку, а сама осталась разбираться с прессой. Неважно, на какие вопросы она ответит и насколько аморально раздувать сенсацию за счет пожилой женщины — обе стороны лишь использовали друг друга.
У Ся Сяолань было только одно требование: последние слова Юй Найнай не должны быть вырезаны.
Она достала фотографию семьи Сюй Чжунъи из трех человек:
— Надеюсь, при публикации репортажа вы упомянете и об этом. Если кто-то знает о местонахождении этой семьи, пожалуйста, свяжитесь с нами. Тому, кто поможет найти их лично, мы выплатим вознаграждение в размере 10 000 долларов. За достоверную информацию, которая косвенно поможет их найти — 5 000 долларов. Эта награда за помощь в розыске бессрочна!
Да, эта приехавшая в Сан-Франциско на поиски сына китайская старушка вовсе не выглядела как беженка из бедной страны. 10 000 долларов — немалая сумма. Полиция Сан-Франциско вряд ли стала бы объявлять награду, а денежный стимул вполне мог помочь отыскать семью Сюй Чжунъи.
Даже репортеры начали вполголоса повторять труднопроизносимые китайские имена. Если бы у них появилась зацепка, они тоже могли бы получить премию… Честно говоря, при их зарплатах 10 000 долларов наличными были огромными деньгами!
Интервью Юй Найнай вышло в вечерних новостях на телеканале Сан-Франциско. В городе жило много этнических китайцев, и благодаря предварительному анонсу новость вызвала бурные обсуждения сразу после выхода в эфир.
Полиция Сан-Франциско внезапно оказалась под давлением общественного мнения. Почему дело о поджоге 1967 года было закрыто так поспешно? Теперь, когда доказано, что погибший — не Сюй Чжунъи, на каком основании его так легко записали в убийцы?
Китайцы пустили корни в Сан-Франциско и стали неотъемлемой частью города. Если один китаец не важен, значит ли это, что голоса всех китайцев на выборах тоже ничего не значат?
Еще больше Ся Сяолань обрадовало то, что на следующий вечер после эфира кто-то пришел к дверям с зацепкой.
— Он говорит, что знал человека, чей череп восстановила полиция Сан-Франциско. Будем с ним встречаться?
Минь Сяоцзюй была очень осторожна в Америке. Ей в одиночку нужно было защищать не только Лю Фэнь, но и Юй Найнай с Ся Сяолань. Если исчезновение семьи Сюй Чжунъи действительно связано с местными бандами, то мафия вряд ли захочет, чтобы Ся Сяолань и остальные продолжали копать!
— Давай встретимся.
Несмотря на согласие Ся Сяолань, Минь Сяоцзюй всё равно обыскала пришедшего.
Оружия при нем не было — обычный грязный старик-бродяга из местных китайцев. Увидев Ся Сяолань, он начал нескромно её разглядывать. Минь Сяоцзюй положила руку ему на плечо, и бродяга тут же заголосил:
— Пусти, пусти! Дайте мне 100 долларов, и я скажу вам, кто это был!
Всего 100 долларов? Ся Сяолань заподозрила, что это просто старый мошенник, решивший подзаработать. Не стоит думать, что старость — залог честности. Как там говорят: «Не старики стали злыми, а злодеи состарились».
— Дай ему.
Бродяга присвистнул, глядя на стодолларовую купюру, и спрятал её за пазуху:
— У того мертвеца была кличка Лаошу Цян. Видели, какой у него рот выпяченный и лицо узкое? Вылитая крыса. В Сан-Франциско он и дела воротил крысиные. На кого он работал — не знаю. Прошло двадцать лет, те, кто тогда был в подельниках у Лаошу Цяна, теперь в Сан-Франциско стали важными шишками… За сто баксов я больше ничего не скажу!
Лаошу Цян? С чего бы обычному человеку брать такую кличку. Такие прозвища бывают только у тех, кто крутится в криминальных кругах.
Расследование Джима подтверждалось: дело действительно касалось банд. Ся Сяолань посмотрела на бродягу:
— Старик, я вижу, ты не из пугливых. За 100 долларов ты назвал имя Лаошу Цян, а сможешь ли ты рассказать больше за 1000 долларов?
Бродяга облизнул губы и изо всех сил затряс головой:
— Я хочу денег, но говорить не смею. Что толку от денег, если жизни лишишься? Отпускай скорее! Если кто узнает, что я сюда приходил, мне и эти 100 долларов боком выйдут!
Бродяга наотрез отказался говорить. Даже когда Ся Сяолань подняла сумму до 2000 долларов, он проявил удивительную стойкость. Пришлось его отпустить.
Минь Сяоцзюй вышла следом, но через некоторое время вернулась:
— Он слишком хорошо знает Сан-Франциско, я его потеряла.
Грязные волосы закрывали половину его лица, так что Ся Сяолань даже не успела разглядеть, как он выглядит.
— Не знаю, почему он решил нам помочь, но он действительно сообщил важную информацию. Судя по его словам, за нами следят?
Минь Сяоцзюй тут же подскочила:
— Невозможно! Если бы кто следил, уж я-то точно знала бы!
От волнения из-за слов Ся Сяолань у неё даже прорезался деревенский акцент.
Ся Сяолань почувствовала, как плохо, когда не хватает людей. Бродягу не догнать, а наличие слежки нельзя исключать на сто процентов. У неё не было своих людей, чтобы проверить личность «Лаошу Цяна», поэтому на следующее утро она передала эту зацепку полиции Сан-Франциско. Какими бы ненадежными ни были копы, выяснить личность Лаошу Цяна им было под силу.
Этот бродяга был очень странным. Информация, которую он выдал, была крайне весомой.
Бывшие подельники Лаошу Цяна стали в Сан-Франциско «важными шишками»? Именно поэтому дело столько лет никто не расследовал.
Лаошу Цян погиб, а подельники даже не стали его искать? Разве что его смерть была из тех, что не должны выплывать наружу. Было что-то подозрительное во всем этом: кто-то не хотел, чтобы дело ворошили, и просто воспользовался случаем, выдав мертвого Лаошу Цяна за Сюй Чжунъи. Эти люди определенно представляли собой немалую силу в Сан-Франциско!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
