У Ся Сяолань потеплело на душе:
— Третий брат, никто меня не обижает.
Пань Баохуа с хрустом перещелкал целую гору грецких орехов. Скорлупа диких орехов была невероятно твердой: ее и молотком-то не сразу разобьешь, разве что на огне прокаливать. В будущем мало кто станет их есть — из такой жесткой скорлупы на станках будут вытачивать сувениры.
Однако Пань Баохуа умудрялся раздавливать их пальцами. Самое удивительное — скорлупа разлеталась вдребезги, а ядро оставалось целым и невредимым.
Пань Баохуа смахнул скорлупу в мусорное ведро, отдал ядра Ся Сяолань и протянул горсть Дейзи.
Дейзи, сжимая в ладонях орехи от своего новоиспеченного кумира, пребывала в полнейшем замешательстве.
Это же орехи?
Он расколол их руками!
Какой ужас… Она даже не знала, можно ли ей их есть: аллергия на незнакомые продукты — дело нешуточное, и до смерти довести может.
Но что поделать — пахли они чудесно, к тому же их дал сам «прекрасный принц».
Когда сердце Дейзи наконец перестало бешено колотиться, она подняла голову и — вот черт! — Ся Сяолань и Пань Баохуа уже ушли. Ся Сяолань только что с ней попрощалась, а она и слова не расслышала!
Дейзи в досаде притопнула ногой, а Ся Сяолань и Пань Баохуа тем временем уже покинули территорию Корнеллского университета.
— Третий брат, ты навещал Цзянь Янь? Она уже перенесла третью операцию и сейчас довольно быстро восстанавливается.
Ся Сяолань, разумеется, не могла стать для Цзянь Янь близкой подругой. Но время от времени позвонить ей и осведомиться о здоровье было вполне уместно.
Еще во время стажировки в GMP Ся Сяолань навещала Цзянь Янь каждые несколько дней. Цзянь Янь была куда способнее Чжоу И. Чжоу И — настоящая «ленивая лягушка», которая не шевельнется, пока ее не подтолкнут: даже язык учила только под присмотром одногруппников. Цзянь Янь приехала в Америку на лечение и почти все время проводила в больнице, но не тратила время впустую. Сейчас она уже бегло говорила по-английски. Когда Ся Сяолань навещала ее в прошлый раз, на столе лежало множество книг… Похоже, Цзянь Янь всерьез интересовалась коммуникационными технологиями — она читала литературу именно в этой области. Кое-что покупала сама, но большинство книг просила принести сиделку.
Публичная библиотека Нью-Йорка огромна и открыта для всех. Если человек хочет развиваться, он всегда найдет время для чтения. В этом плане Цзянь Янь могла оставить Чжоу И далеко позади.
Пань Баохуа покачал головой:
— Еще нет. Прилетев в Америку, я сначала заехал в Лос-Анджелес и оттуда прямиком к тебе. Ты ведь перешла дорогу какому-то человеку по фамилии Чжан? Я все разузнал: его зовут Чжан Цзядун. В Лос-Анджелесе у него есть импортно-экспортная торговая компания, но это, разумеется, лишь прикрытие. Влияние этого человека там огромно. Вот взять, к примеру, семью Ду из Гонконга — ты же знаешь, какая у них власть? Так вот, масштаб бизнеса Чжан Цзядуна не меньше, а мне кажется, что семья Ду ему и в подметки не годится.
Говоря о тех, кто ведет нечестные дела, Пань Баохуа первым делом привел в пример семью Ду, чтобы у Ся Сяолань было четкое представление.
— Третий брат, ты о нем говоришь?
Ся Сяолань достала фотографию, спрятанную под сиденьем машины, и указала на мужчину на снимке.
Пань Баохуа протянул ей несколько своих снимков:
— Именно он!
У Пань Баохуа тоже были фотографии Чжан Цзядуна. Ся Сяолань владела семейным снимком многолетней давности, а у Пань Баохуа были свежие кадры: вот Чжан Цзядун играет в гольф, вот встречается с кем-то.
На одной из фотографий взгляд Чжан Цзядуна был направлен прямо в объектив. На его лице играла неизменная улыбка, но Ся Сяолань от этого зрелища стало не по себе.
— Этого человека зовут Чжан Цзядун. В 1967 году погиб при пожаре некто Лаошу Цян, его настоящее имя — Чжан Цзяцян. Они определенно связаны.
Полиция Сан-Франциско утверждала, что у Чжан Цзяцяна в Америке нет родственников.
— Необязательно быть родными братьями, чтобы иметь похожие имена. В некоторых местах весь род носит одну фамилию, и люди одного поколения получают имена согласно родовому древу.
Выходит, Чжан Цзядун и Лаошу Цян если и не были братьями по крови, то были связаны узами не менее крепкими.
Ся Сяолань считала, что Чжан Цзядун, скорее всего, и есть один из убийц. В отличие от Лаошу Цяна, который лез на рожон и в итоге сгорел заживо, Чжан Цзядун действовал гораздо тоньше и осторожнее.
— Третий брат, с таким человеком ведь трудно справиться?
Пань Баохуа кивнул:
— Сейчас его бизнес выглядит абсолютно чистым. Кем бы он ни был в прошлом, теперь он отмылся и даже стал членом городского совета Лос-Анджелеса. Если бы его не охраняло постоянно более двадцати человек, я бы, наверное, и сам не заподозрил неладное.
Кого охраняют по двадцать телохранителей в повседневной жизни? Ся Сяолань понимала, что члену городского совета такая свита ни к чему. В Америке совершают покушения на президентов, а чиновники помельче живут в относительной безопасности — в их убийстве мало смысла, оно не вызовет резонанса и вряд ли поможет достичь политических целей. Даже для американского богача двадцать телохранителей — это чересчур. Разве что для того, чья совесть нечиста, а деньги нажиты преступным путем.
— Если Чжан Цзядун действительно стоит за всем этим, значит, Сюй Чжунъи все эти годы прятался именно от него.
Пань Баохуа по натуре был человеком благородным. В свое время он мог бы закрыть глаза на то, как Цзян У убивал пленных и мирных жителей — в конце концов, это были не китайцы… Но если бы Пань Баохуа был столь равнодушен, у них с Цзян У не случилось бы той затяжной вражды.
Услышав о грабеже, убийстве и присвоении чужой жены и детей, Пань Баохуа не выдержал:
— Невестка, скажи, что нам нужно сделать!
Ся Сяолань покачала головой:
— Третий брат, ничего нельзя делать.
Если бы с Чжан Цзядуном было так легко справиться, Сюй Чжунъи не боялся бы показаться на глаза целых девятнадцать лет.
Раньше Ся Сяолань подозревала Сюй Чжунъи в бессердечии: мол, бросил старую мать одну в нужде. Теперь же она поняла: Сюй Чжунъи знал, как она дряхла, но не смел признаться, кто он такой. Порой такое признание не несет ничего хорошего.
— Тогда Лаошу Цян сгорел в съемной квартире, а Сюй Чжунъи удалось сбежать. Если убийца — Чжан Цзядун, то он точно знает, что Сюй Чжунъи жив. Будь это любой другой враг, он бы, может, и оставил его в покое: что может сделать против него один немощный книжник? Но Чжан Цзядун женился на Цуй Ижу, жене Сюй Чжунъи, и вырастил его сына. Сможет ли он спать спокойно, не прикончив Сюй Чжунъи? Все эти годы он наверняка не прекращал охоту и только и ждал, когда тот объявится и вернется в Китай к бабушке Юй…
Голос Ся Сяолань становился всё тише, а лицо — всё бледнее. Внезапно она осознала: если за бабушкой Юй следили, значит, Чжан Цзядуну известно, что она перевезла ее из Шанду в Пекин. С того самого момента, как Ся Сяолань ступила на американскую землю, Чжан Цзядун знал: она ищет сына бабушки Юй. Он наблюдал за ее метаниями, за тем, как она нанимает адвокатов и детективов… Черт возьми, да она для него была как мартышка в бесплатном цирке!
— Третий брат, всё пропало. Я отправила частного детектива в Лос-Анджелес разузнать о Чжан Цзядуне. С тех пор как Джим уехал, я ни разу не смогла с ним связаться. Получила только это семейное фото с кровавым отпечатком ладони… Неужели с Джимом что-то случилось?
Ся Сяолань искренне симпатизировала Джиму. Любовь к пончикам — не преступление, и хотя Джим работал за деньги, он был человеком душевным.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
