— Мама!
Ся Дачжун был недоволен: его так и распирало от любопытства из-за того, что рассказала Ся Цзыюй. Эта девчонка Сяо Лань — и вдруг учится в Первой средней школе уезда? Разве у неё от одного вида учебников голова не болела? Потому она и бросила учёбу сразу после средней школы. В то время семья готовилась тянуть Ся Цзыюй до университета; Цзыюй училась в Первой школе, а Чжан Цуй уехала в город, чтобы присматривать за ней.
Расходы матери и дочери на жильё и еду, само собой, ложились на плечи семьи.
К тому же были ещё младший брат Ся Цзыюй и двое младших братьев Ся Хунся. Мальчишки были ещё малы, в работе от них толку никакого, а учиться должны были все. Учёба требовала денег. Если бы Ся Сяолань и Ся Хунся позволили учиться дальше, остальным младшим, скорее всего, пришлось бы бросить школу.
К счастью, ни Ся Сяолань, ни Ся Хунся к учёбе способностей не проявляли, так что семье Ся не пришлось мучиться выбором.
Видя, как второй дядя с надеждой ждёт объяснений, Ся Цзыюй подумала, что Ся Сяолань всё же его родная дочь — не может быть, чтобы она совсем ничего для него не значила. Она не стала тянуть кота за хвост, но и в подробности вдаваться не спешила. Сказала лишь, что Ся Сяолань сейчас учится в Первой средней школе уезда и, судя по всему, тоже метит в университет.
Старуха Ся презрительно фыркнула.
Ван Цзяньхуа тоже впервые слышал эту новость.
Ся Дачжун не умел скрывать своих чувств, и вся семья заметила его волнение. У Ся Хунбина на душе заскребли кошки: в семье трое братьев, у старшего дочь поступила в университет, у второго — собирается поступать, и только его собственная дочь ленивая да прожорливая.
Надеяться, что Ся Хунся поступит в университет? Скорее свинья на дерево залезет!
Ся Хунбин знал больше деталей, чем рассказала Ся Цзыюй. Ся Хунся была не дурой и знала, кто в семье ей по-настоящему близок. Всё было гораздо серьезнее: Ся Сяолань не просто ходила в школу — в июле, после Нового года, она собиралась сдавать гаокао. На итоговых экзаменах за семестр она заняла второе место на потоке, набрав больше пятисот баллов! Даже Ся Хунся знала эти важные сведения, а Ся Цзыюй нарочно темнила. Ся Хунбин почувствовал, что у его старшей племянницы на уме своих хитростей хватает.
Преследуя свои цели, Ся Цзыюй заговорила очень искренне:
— Второй дядя, если бы вы со второй тётей смогли помириться, Сяо Лань могла бы спокойно учиться. Разве семья откажется содержать её, если она поступит в университет? А там она живёт у дяди, в чужом доме — разве до учёбы ей там будет?
Слова племянницы задели Ся Дачжуна за живое. Разве их с Лю Фэнь размолвка должна губить будущее Ся Сяолань?
Хоть эта дочь и заставила его потерять лицо, но если она поступит в университет, всё прошлое можно будет перечеркнуть. Тогда даже самым языкастым сплетницам останется только завидовать и льстить ему, Ся Дачжуну! Никто не посмеет и заикнуться о прежнем поведении Ся Сяолань.
— Но дядя Сяо Лань наверняка начнёт вставлять палки в колёса.
Отношение Лю Юна было предельно ясным, и Ся Дачжун считал, что именно он подбил Лю Фэнь подать на развод.
Ся Цзыюй призадумалась:
— А что если я от имени директора Первой школы назначу второй тёте встречу? Пусть директор Сунь выступит свидетелем, тогда вы и помиритесь.
Ся Дачжун, мечась между радостью и испугом, заикаясь, спросил:
— Директор Первой школы? Такой большой человек — и захочет со мной встретиться?
Ся Цзыюй не стала обещать слишком многого, сказала лишь, что попробует. Она планировала на второй день Нового года взять Ся Дачжуна с собой, чтобы поздравить директора Суня.
Чжан Цуй и Ся Чанчжэн не понимали, что затеяла их дочь, да и старухе Ся на душе было неспокойно.
Ван Цзяньхуа считал, что Ся Цзыюй слишком добра. А Ся Хунбин втайне наставлял Ся Хунся:
— Не вздумай больше враждовать со Сяо Лань. Если она поступит в университет, в будущем сможет тебе помочь. Зачем ты с ней упрямо тягаешься?
Ся Хунся не сдавалась, уверяя, что Ся Сяолань наверняка списала на экзаменах, и в университет ей ни за что не попасть!
Ся Хунбин хотел было её обругать, но потом подумал: если Лю Фэнь и Ся Дачжун действительно сойдутся и Сяо Лань вернётся домой, то еще неизвестно, сможет ли она вообще поступить. Он ведь не такой болван, как его второй брат, чтобы позволить семейству старшего брата обводить себя вокруг пальца.
Ему хотелось сказать Ся Хунся, чтобы та не была такой дурой и не вилась вечно хвостом за Ся Цзыюй, но он побоялся, что дочь не сможет скрыть свои мысли. Если Ся Цзыюй что-то заподозрит, хлопот не оберёшься.
Те несколько сотен юаней, что заработал второй брат, старуха уже выманила — наверняка, чтобы отдать их Ся Цзыюй.
Все они — семья Ся, но почему-то только старшие умеют тратить деньги. Неужели остальные — просто дураки?
Ся Хунбин теперь был крайне недоволен семьёй старшего брата. Когда Ся Хунся вернулась и рассказала про закусочную, он догадался, что заведение, скорее всего, принадлежит брату и его жене, а дядя и тётя Цзыюй — лишь прикрытие. Закусочная приносит по несколько десятков юаней в день — это сотни в месяц! И при этом они ещё возвращаются домой, прикидываются бедняками и просят всех скинуться на учёбу Ся Цзыюй!
Ван Цзиньгуй ворчала в своей комнате. Она тоже считала старших прохиндеями, но не смела ссориться в открытую, надеясь хоть что-то урвать. Ся Хунся помогала в закусочной: помимо жилья и еды, перед Новым годом Чжан Цуй справила ей новую одежду и дала «красный конверт» на 50 юаней в качестве зарплаты.
Ван Цзиньгуй считала, что этого мало. Дочь уехала в город сразу после окончания страды и вернулась только к 29-му числу двенадцатого месяца — столько трудилась, а получила всего 50 юаней. Да сколько стоит эта новая одежда? На ватник ушло от силы семь чи ткани и пара цзиней ваты, не больше. Вместе с штанами и обувью и на 50 юаней не наберётся.
Ся Хунся, не видавшая раньше больших денег, сияла от радости, хвастаясь купюрами и обновками.
Но Ван Цзиньгуй твердила, что Чжан Цуй с мужем — скряги. Зарабатывают такие деньжищи, неужели жалко было накинуть родной племяннице?
— Вот ведь жмоты! Наша Хун Ся так пахала, несколько месяцев в их лавке на побегушках провела, даже похудела от усталости…
Ван Цзиньгуй врала и не краснела: Ся Хунся вовсе не похудела, а наоборот — округлилась.
Ся Хунбин вскочил с кровати:
— Помолчи уже. Пойду к матери, посмотрю, тепло ли у неё в комнате, не прогорела ли жаровня.
Не успела Ван Цзиньгуй опомниться, как Ся Хунбин скрылся за дверью.
— Ишь, выискался, самый почтительный сын!
Тепло ли у неё, видите ли!
В большой семье старшему всё равно, второй помалкивает, и только ты, младшенький, суетишься больше всех.
Как ни крути, а супругам не хватало взаимопонимания. Забота о тепле для матери была для Ся Хунбина делом второстепенным. Главной целью было выудить у старухи денег. Но он опоздал: те 400 юаней, что сдал в общую казну Ся Дачжун, старуха Ся уже отдала старшей внучке.
— Цзыюй нужно нанести визит будущим свёкрам, неужто она поедет с пустыми руками? На дорогу деньги нужны, на подарки. Цзяньхуа, когда к нам приходил, целую гору всего притащил. Нельзя допустить, чтобы в семье Ван на Цзыюй смотрели свысока!
Старуха Ся выгораживала любимицу с непоколебимой уверенностью. Ся Хунбин принялся канючить, жалуясь, что в доме даже на подарки родственникам к празднику денег нет, и попрекая мать:
— Второй брат уехал на заработки, а вы настояли, чтобы я остался. Проторчал в деревне несколько месяцев — откуда у меня деньги?
За эти месяцы он не только ничего не заработал, но и от безделья пристрастился к игре в карты с деревенскими бездельниками. Игрок из него был никудышный, и Ся Хунбин задолжал несколько сотен юаней. Если он не раздобудет денег, чтобы хоть немного успокоить кредиторов, спокойного праздника ему не видать.
Старуха Ся не устояла перед его нытьём и всё же достала из своих заначек 100 юаней.
Получив деньги, Ся Хунбин сразу запел соловьём:
— Мама, ложитесь пораньше, не мёрзните ночью!
Старуха Ся схватилась за сердце — отдав сотню, она теперь не могла уснуть от жадности.
К тому же Ся Цзыюй во что бы то ни стало вознамерилась вернуть эту «порванную обувь» Ся Сяолань. При Ван Цзяньхуа старуха Ся не могла открыто выказывать недовольство, но на самом деле она так тревожилась, что потеряла сон. У них со Ся Сяолань, этой дрянной девчонкой, явно была какая-то несовместимость судеб — один её вид вызывал у старухи ярость.
Лю Фэнь тоже была упрямо молчаливой — ни родить толком не смогла, ни свекрови угодить. Эту невестку старуха Ся не любила больше всех.
С трудом удалось выставить обеих ненавистных особ из дома, а теперь их собрались звать обратно. Даже если Ся Сяолань действительно поступит в университет, неужели она станет относиться к бабушке с почтением?
Эта дрянь злопамятная!
Только на её послушную внучку Цзыюй и можно положиться. Раз старуха к ней со всей душой, то и Цзыюй в будущем обязательно проявит сыновнюю почтительность.
У Цзыюй достоинств — не счесть, и единственный её недостаток — она слишком добрая!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
