Джонатан не знал, что на это ответить.
В американских университетах Лиги плюща всегда много студентов из хороших семей. Раз он когда-то был с Хайди, у неё просто не могло не быть хоть каких-то достоинств.
Ся Сяолань пробормотала себе под нос:
— Неудивительно, что профессор Маккарти не может совладать с дамой Доусон. Положение Монда Доусона в профессиональных кругах ничуть не ниже, чем у профессора Маккарти.
Конечно, это не означало, что профессор Маккарти в чём-то уступает Монду Доусону. Оба были титанами в мире архитектуры, просто их карьеры имели разные приоритеты. Профессор Маккарти находился на передовой образования, в то время как Монд больше склонялся к практике. Иными словами, в стенах университета Монд ничего не мог поделать с профессором Маккарти, но за пределами учебного заведения Маккарти не имел над Мондом никакой власти!
Ся Сяолань внезапно осенило:
— Джонатан, ты ведь беспокоишься о Нин Сюэ, верно? В отличие от меня, я скоро покину Корнеллский университет, а Нин Сюэ останется здесь надолго и в будущем, возможно, даже будет работать в Америке. Ей неизбежно придётся иметь дело с Мондом Доусоном.
Одна — новичок в архитектуре.
Другой — давно прославившийся архитектор, лауреат Притцкеровской премии.
Будь Нин Сюэ в Китае, это бы не имело значения: китайские архитектурные круги обособлены, и на любого лауреата Притцкеровской премии Нин Сюэ, как внучка Нин Яньфаня, могла бы смотреть свысока.
Но в Америке имя старика Нина не имело такого веса.
Китайский столп архитектуры всё ещё нуждался в международном признании. Китайские архитекторы были такими — они совершенно не умели себя «подавать». У Нин Яньфаня дела обстояли ещё неплохо, а вот её учителю Мао Каншаню приходилось куда труднее.
Возможно, у дуэта «Нин с севера, Мао с юга» и были друзья в Америке, но смогли бы они противостоять находящемуся в зените славы Монду Доусону?
Ответ был очевиден.
Джонатан не стал скрывать своих опасений:
— Я знаю, что тебе и Нин не нравится Хайди. Но она не плохой человек, её характер сформировался под влиянием семьи. Монд — выдающийся архитектор, но он очень строгий отец. Если Хайди не будет показывать блестящих результатов, она потеряет право заявлять во всеуслышание, что она дочь Монда Доусона. К тому же ты видела даму Доусон… Не думаю, что она способна дать Хайди правильное воспитание.
Невероятный талант и суровый отец-архитектор.
Безрассудная мать, обладающая внешностью, но лишенная внутреннего содержания.
Расти в такой семье — действительно колоссальное давление.
Но стоило ли сочувствовать Хайди?
Ся Сяолань скорее бы посочувствовала самой себе. Если условия жизни Хайди можно было назвать «высоким уровнем сложности», то Ся Сяолань, без сомнения, прошла игру на уровне «ад».
— Тебе лучше и дальше беспокоиться о Нин Сюэ, Джонатан. Я знаю, ты хочешь усидеть на двух стульях, но это невозможно. В конечном итоге тебе придётся выбрать одну сторону: либо Нин Сюэ, либо Хайди!
За то, что он после расставания всё ещё испытывал жалость к бывшей девушке, Ся Сяолань готова была поставить ему жирный минус. Нин Сюэ это не волновало, но Ся Сяолань считала, что Нин Сюэ этого не заслуживает.
Ся Сяолань не была добренькой простачкой. Сейчас они обе были для дамы Доусон как бельмо на глазу. Если Нин Сюэ придётся несладко, то и ей самой покой будет только сниться.
И вновь всё сводилось к одному: находясь за границей, китайские студенты должны сначала уладить внешние конфликты, а уже потом разбираться с внутренними разногласиями!
Джонатан не сразу ответил на вопрос Ся Сяолань.
Весь остаток пути они молчали, пока Джонатан не довёз её до дома.
Семья Вэнь.
Увидев, что Ся Сяолань вернулась, Ху Ин с тревогой спросила:
— Говорят, эта дама Доусон снова искала тебе неприятностей?
Ся Сяолань кивнула:
— Тётя Ху, если кто-то хочет создать проблемы, от них не скрыться. Рано или поздно это бы случилось, так что лучше самой пойти навстречу и поскорее со всем покончить.
Ху Ин легонько хлопнула её по плечу:
— Ты слишком импульсивна. Мы с Лао Вэнем ничего тебе не говорили, потому что сами собирались со всем разобраться, а ты взяла и сама бросилась в бой.
Дама Доусон устраивала скандалы в колледже не раз, так что профессор Вэнь, разумеется, был в курсе.
После слов Ху Ин Ся Сяолань спохватилась, заметив, что профессора Вэня ещё нет дома. Неужели до сих пор на работе?
Как раз в этот момент профессор Вэнь вошёл в дом.
— Ты сегодня виделась с дамой Доусон?
— Да, она сегодня снова пришла скандалить в учебную часть. Профессор Маккарти тоже был там. Моя встреча с дамой Доусон прошла не очень приятно.
Лицо профессора Вэня помрачнело:
— Какое совпадение. Этим вечером я как раз ужинал с Мондом и ещё несколькими профессорами факультета. И этот ужин тоже трудно назвать приятным.
Мало кто в колледже знал, что дочь Монда учится в Корнелле. Если бы Хайди не попыталась покончить с собой, профессор Вэнь тоже оставался бы в неведении. Попытка самоубийства молодого человека — это трагедия, и вполне естественно, что родители, не в силах смириться, приходят в университет, чтобы во всём разобраться.
Поначалу всё шло законным путём, но дальнейшее развитие событий привело профессора Вэня в ярость.
Существует множество способов оказать психологическую помощь Хайди, но дама Доусон вознамерилась возложить вину за поступок дочери на других, что было совершенно неоправданно.
Если бы в университете действительно процветала травля и кто-то долгое время издевался над Хайди, доведя её до самоубийства, профессор Вэнь первым бы настоял на наказании виновных. Подобные вещи нельзя поощрять, их нужно беспощадно пресекать!
Однако расследование колледжа показало, что все слухи не имеют под собой оснований.
Ссоры и расставания влюблённых, академическое соперничество между студентами — всё это абсолютно нормальные вещи.
Нин Сюэ и Ся Сяолань не сделали ничего плохого, но дама Доусон упорно твердила обратное.
Сам Монд не стал перекладывать ответственность на студентов — с его статусом опускаться до вражды с двумя китайскими стажёрами было бы просто смешно. Однако по прибытии в Итаку он начал активно налаживать связи, заявляя, что методы обучения профессора Маккарти — это «унижение в стиле Маккарти». По мнению Монда, его дочь была ни в чём не виновата, и именно Маккарти должен нести ответственность за попытку самоубийства Хайди.
Ужин оставил у профессора Вэня крайне неприятный осадок.
Ся Сяолань встрепенулась:
— Монд пригласил вас на ужин вместе с другими профессорами… Он хочет выступить против профессора Маккарти?
Профессор Вэнь не ответил прямо, что означало согласие.
Ся Сяолань знала характер профессора Вэня. Будучи этническим китайцем в архитектурном колледже Корнелла, он никогда не вмешивался в дела, не касающиеся преподавания.
И то, что он сегодня пошёл на встречу с Мондом Доусоном, наверняка было сделано ради неё. Возможно, профессор Вэнь хотел убедить Монда урезонить жену, чтобы та перестала скандалить в учебной части.
Профессор Вэнь пытался вытащить её из этого водоворота.
Судя по всему, затея провалилась, иначе он бы так не реагировал… Ся Сяолань была глубоко тронута, в её голосе послышалось тепло:
— Вы беспокоитесь за меня. Вы не боитесь, что Корнелл вышлет меня обратно в Китай, вы боитесь, что я попаду в немилость к Монду, и это разрушит моё будущее.
Профессор Вэнь почувствовал себя неловко:
— В конце концов, Монд — лауреат Притцкеровской премии. Хотя эта награда существует не так давно, она успела завоевать огромный авторитет и имеет колоссальный вес в мире архитектуры. Почести, которыми окружён лауреат этой премии, его отношение и личные предпочтения определённо могут повлиять на судьбу начинающего архитектора.
Это было легко понять.
К примеру, Ся Сяолань создаст проект, а Монд Доусон во всеуслышание раскритикует её работу, назвав мусором.
Как тогда на неё посмотрят в архитектурных кругах?
Того, кто сможет отбросить мнение Монда и оценить работу Ся Сяолань по-настоящему непредвзято… такую справедливость возможна разве что во сне!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
