Уезд Аньцин находился на стыке севера и юга, поэтому на кулинарные привычки местных жителей естественным образом повлияли обе стороны.
Любителей риса было больше, но мучные изделия тоже ели. Площадь посевов пшеницы была лишь немногим меньше, чем у риса; каждый год при сдаче госпоставок пшеница входила в список обязательных продуктов. В деревнях муку мололи сами, поэтому домашние манты, баоцзы и пельмени по цвету уступали тем, что делали из муки высшего сорта, и уж тем более не шли ни в какое сравнение с белоснежной мукой тонкого помола.
На вкус она была не такой нежной, как покупная, зато аромат пшеницы в ней был гораздо насыщеннее.
Тётя Ся Сяолань мастерски готовила соленья.
Основным ингредиентом была крупная редька с красной кожицей и белой мякотью. В рассоле были соль и тростниковый сахар, а Ли Фэнмэй добавляла ещё и немного красного перца. Готовая редька получалась кисло-сладкой с лёгкой остринкой и отлично пробуждала аппетит. Стоило только представить её в сочетании с мясом, как тут же текли слюнки.
Замешивание теста было делом Лю Фэнь, а приготовление начинки взяла на себя Ся Сяолань. Ради этого она встала на час раньше и, занявшись на кухне мытьем и шинковкой, налепила пельменей на два цзиня начинки. Мяса в доме было немного, поэтому Ся Сяолань наполнила доверху две эмалированные кружки, сама съела лишь несколько штук, а остальные оставила ещё не проснувшемуся Тао Тао.
Ей было даже немного неловко:
— Когда буду сегодня возвращаться, куплю ещё мяса.
Мясо стоило дорого, но если съедать по одному цзиню в день, то семья вполне могла себе это позволить.
Ся Сяолань понимала, что деньги нужно копить, но нельзя было только зарабатывать и совсем ничего не тратить. Она могла не смотреть на красивые наряды, не покупать крем для лица, обходиться самым малым в личных нуждах, но она не могла допустить, чтобы её родные ходили голодными.
Ли Фэнмэй начала её выпроваживать:
— Твой дядя уже собрался и ждёт тебя у ворот, поторапливайся. Зачем тебе покупать мясо? Я вчера попросила мясника оставить пол-порции свиной печени. Возвращайтесь с дядей пораньше.
Сбор риса в хозяйстве Лю Юна почти закончился, сегодня снова нужно было просить людей о помощи, так что вечером Ли Фэнмэй наверняка приготовит несколько хороших блюд.
Лю Юн уже уложил все яйца и ждал её, придерживая велосипед.
— Садись на заднее сиденье спиной ко мне. Смотри не раздави яйца в корзинах по бокам. Твоя мать вчера весь вечер перебирала битые яйца и сокрушалась от жалости.
Разбилось несколько десятков яиц, как тут не расстроиться?
Эти яйца не были бесплатными яйцами диких уток, их нужно было покупать за деньги. Ся Сяолань нелегко приходилось, пока она обходила деревни. Говорят, что в восьмидесятые возможности были на каждом шагу, но даже самые легкие деньги требовали пота и трудолюбия.
Ся Сяолань крепко обхватила две эмалированные кружки и уселась на заднее сиденье.
Лю Юн усмехнулся:
— С утра парой пельменей не наелась, небось? Потерпи, доедем до уезда Аньцин, и дядя угостит тебя чем-нибудь вкусненьким!
Ся Сяолань подумала, что Лю Юн едет в уезд не только за новостями, но и, скорее всего, чтобы официально поблагодарить Чжоу Чэна и Кан Вэя. В любое время лучшим способом выразить благодарность было приглашение на обед. Только тот обед, на который собирался пригласить Лю Юн, вряд ли ограничится простой миской лапши.
Ей было не по себе от того, что она ещё не вернула дяде стартовый капитал, а ему снова приходилось тратиться.
— Дядя, вы так добры ко мне.
Он был невысокого роста, но для Ся Сяолань он был больше похож на «отца», чем статный Ся Дачжун.
Лю Юн молча крутил педали, думая, что девчонка опять говорит глупости.
Он любил Ся Сяолань так же сильно, как своего сына Тао Тао. Она была ребенком семьи Лю, как же её не любить?
Если бы он образумился на несколько лет раньше, сейчас вся его семья жила бы в достатке, и Ся Сяолань не пришлось бы зарабатывать на жизнь тяжелым трудом, перепродавая яйца!
Проехав половину пути, Лю Юн издалека заметил человека, стоящего у дороги, и тут же насторожился. Небо только начало светлеть; какому парню приспичило бездельничать в такой час? Не сообщник ли это вчерашних хулиганов, поджидающий племянницу на привычном пути, чтобы доставить неприятностей?!
— Сяо Лань, посмотри на того человека впереди, узнаешь его?
Ся Сяолань вытянула шею. Кто ещё, кроме Чжоу Чэна, в утренних сумерках мог обладать такой приметной короткой стрижкой и незабываемой внешностью?
— Это старший брат Чжоу Чэн! Это он и ещё один товарищ спасли меня вчера!
Лю Юн резко затормозил, и Ся Сяолань спрыгнула с сиденья:
— Брат Чжоу, что ты здесь делаешь?
Плечи Чжоу Чэна вымокли от утренней росы. Неизвестно, сколько он здесь простоял, но на земле валялось семь или восемь окурков.
Увидев Ся Сяолань, Чжоу Чэн бросил недокуренную сигарету на землю и растер её подошвой:
— Разве я не говорил тебе выходить попозже?
Он посмотрел на Лю Юна, и Ся Сяолань поспешила их представить:
— Это мой дядя, он хотел поблагодарить вас двоих. Дядя, это брат Чжоу Чэн.
Чжоу Чэн немного растерялся.
Ся Сяолань была светлокожей и высокой, а Лю Юн — низкорослым и смуглым; они совсем не были похожи на родственников. Чжоу Чэн не был готов так скоро встретиться со старшими в её семье, но, будучи человеком вольным и не привыкшим к формальностям, он сразу обратился к нему так же, как Ся Сяолань:
— Дядя, я Чжоу Чэн.
Парень выглядел очень солидно.
Ростом он был, наверное, под метр восемьдесят пять. Раньше в его позе сквозила некая развязность, но сейчас он выпрямился и выглядел весьма бодро.
Вот только Лю Юну приходилось задирать голову, чтобы разговаривать с ним, что было довольно утомительно.
Лю Юн с энтузиазмом заговорил:
— Товарищ Чжоу Чэн, огромное вам спасибо. Я дома сразу сказал, что мы обязательно должны прийти и поблагодарить вас обоих. Эта девчонка совсем не знает границ — неужели за спасение жизни можно отплатить одной миской лапши? Кстати, а где товарищ Кан Вэй?
Не спит с утра пораньше, ждет Сяо Лань на полпути?
Лю Юн улыбался, но про себя думал: спасение жизни одной миской лапши не окупишь, но и племянницу в придачу отдавать нельзя.
Лю Юн был всего лишь дядей, но раз он заступался за Ся Сяолань, значит, отношения у них были близкие. Чжоу Чэн не стал пренебрегать им:
— Прошлую ночь мы провели в гостинице уезда Аньцин. У нас целая машина товара, поэтому я оставил Кан Вэя приглядывать за ней. Сяо Лань сказала, что сегодня снова поедет в город, и я побоялся, что у тех вчерашних хулиганов могут быть сообщники, вот и пришел подождать её на дороге.
Лю Юн кивнул.
— Идемте, идемте, сначала доберемся до города.
Чжоу Чэн пришел специально ради Ся Сяолань, Лю Юна в его планах не было. Но раз уж тот был здесь, пришлось вести чинный разговор с «дядей». Он забрал у Лю Юна велосипед с яйцами и медленно покатил его перед собой, изо всех сил стараясь не поглядывать украдкой на Ся Сяолань.
К тому времени, как они добрались до уездного центра, Чжоу Чэн уже успел разузнать о ситуации Ся Сяолань почти всё.
Он узнал, что она с матерью временно живет у дяди, и что всего несколько дней назад она начала торговать яйцами. Из-за страды в семье не было свободных рук, поэтому Ся Сяолань ходила повсюду одна — именно поэтому вчера на неё и напали хулиганы. Чжоу Чэн нахмурился: такая хрупкая и очаровательная девушка ходит по деревням, скупая яйца… Разве это не значит добровольно подвергать себя опасности?
Когда они дошли до гостиницы, Кан Вэй уже проглядел все глаза.
Увидев Ся Сяолань, он оживился, но, заметив молчаливого Чжоу Чэна, приуныл.
Ся Сяолань протянула пельмени со свининой и кислой редькой Кан Вэю и представила своего дядю. Кан Вэй, не раздумывая, тоже назвал его «дядей».
Чжоу Чэн слегка кашлянул:
— Что ты мелешь, называй его Лю Шу.
Лю Юн промолчал.
Он всё понял: этот Чжоу Чэн со своими волчьими амбициями даже и не думал ничего скрывать!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
