Сюй Чжунъи прибыл в Хайгуань.
Юй Найнай переоделась в одежду, которую после полудня прислал Сунь Чуньшэн. Поистине, одежда красит человека: старушка вмиг стала выглядеть крайне внушительно.
Эта солидность не опиралась на блеск драгоценностей — она не надела на себя ничего подобного. Ткань тоже не была баснословно дорогой, просто вещи, сшитые Сунь Чуньшэном, сидели идеально и выглядели благородно.
Величие исходило изнутри: когда человек много знает и обладает широким кругозором, в нем естественным образом просыпается твердая уверенность в себе.
Ся Сяолань не стала рассказывать о внезапной болезни отца Тан Юаньюэ. Тан Юаньюэ никак не был связан с Юй Найнай, так к чему портить старушке настроение?
— Ничего особенного. Это платье вам очень идет.
Юй Найнай на самом деле расслышала что-то о какой-то болезни, но раз Ся Сяолань промолчала, она не стала расспрашивать.
Спустя полчаса подъехали машины Сюй Чжунъи и остальных.
Юй Найнай осталась в комнате, а старик Иван отправился к дверям встречать Тину. Хотя Тина называла супругов Уилсон «дядей» и «тетей», посторонний человек, не знающий сути дела, мог бы подумать, что именно они приходятся ей родными дедушкой и бабушкой.
Ся Сяолань наблюдала из окна, как чета Уилсон сопровождает Тину, идя по обе стороны от нее.
— Вы совсем не волнуетесь?
Лю Фэнь тоже почувствовала неладное:
— …Мне почему-то кажется, что эти двое хотят присвоить ребенка себе.
Зачем им забирать Тину? Ради её денег?
Юй Найнай холодно усмехнулась:
— Это еще нужно посмотреть, удастся ли им её умыкнуть. Будь она чужим ребенком, мне было бы плевать, но раз она дитя семьи Сюй, я обязана вмешаться.
Она чувствовала глубокое отвращение к Цуй Ижу, но девочка действительно принадлежала роду Сюй, поэтому нельзя было переносить неприязнь к матери на Тину. Юй Найнай умела смотреть на вещи здраво.
Кровное родство дано от рождения, а чувства можно взрастить со временем. Она приехала в Пэнчэн именно для того, чтобы наладить отношения с Тиной. Разумеется, её методы воспитания чувств могли не совпасть с ожиданиями обывателей.
Юй Найнай была необычайно спокойна, позволяя супругам Уилсон и дальше обхаживать Тину.
У входа в отель Сюй Чжунъи нахмурился, а Сюй Чанлэ поспешил заговорить первым:
— Тина, вы с дядей Иваном сможете пообщаться позже, я уверен, они не покинут Китай в ближайшее время. Бабушка узнала о нашем возвращении и приехала в Пэнчэн еще два дня назад, чтобы дождаться встречи с тобой. Тебе уже девятнадцать, и она впервые тебя увидит…
Миссис Уилсон рассмеялась:
— Если бы не тест ДНК, то даже когда Тине исполнилось бы двадцать девять, эта «бабушка» вряд ли бы вспомнила о желании её увидеть, не так ли?
Старик Иван помрачнел:
— Синсия, не говори так. Китайцы придают огромное значение кровному родству. Поступок старой госпожи полностью соответствует китайским традициям.
Неужели старик Иван пытался оправдать бабушку? Звучало это довольно странно.
— Пойдемте, тратить время на пустую болтовню у порога — бессмысленно. Сама увидишь, что за человек твоя бабушка.
Сюй Чжунъи тоже хотел понять, чего на самом деле добиваются Уилсоны. Сейчас Тина полностью доверяла этим двоим. Если удастся доказать их злые намерения и сорвать с них маски, Тина наверняка будет раздавлена. В такой момент забота родных поможет ей легко принять семью и почувствовать себя полноправным членом рода Сюй — именно по этой причине Сюй Чжунъи до сих пор терпел присутствие Уилсонов.
Конечно, он терпел их лишь в том смысле, что не предпринимал против них никаких действий, но спускать им провокации он не собирался. Сюй Чжунъи не был бесхарактерным — когда нужно было дать отпор, он давал его без колебаний.
В душе Тины росло беспокойство. Результаты экспертизы ДНК сделали её прежнее поведение нелепым. Как бы она ни сопротивлялась, она — дитя семьи Сюй.
Это Сюй Чжунъи погубил Чжан Цзядуна? Но, кажется, Чжан Цзядун первым…
Эмоционально она была на стороне Чжан Цзядуна. Однако с точки зрения разума и морали её привязанность не выдерживала критики. Именно поэтому Тина всё это время капризно убегала от реальности.
Результаты теста ДНК добавили веса стороне семьи Сюй. Подтверждение того, что она дочь Сюй Чжунъи, не заставило Тину в восторге броситься к родственникам; она присматривалась, настороженно… и мучилась.
Как ей следует вести себя с ними?
Глядя на Сюй Чжунъи, она чувствовала не дочернюю любовь, а страх. А бабушка, которую она еще не видела — насколько строгой окажется эта старушка?
Под влиянием перепалок Ивана и Синсии Тина совсем пала духом. Сюй Чжунъи позвал её наверх; лифт прибыл быстро, не дав ей времени подготовиться. Она замерла в растерянности, и миссис Уилсон вовремя сжала её локоть:
— Не бойся, я с тобой. Если…
«Если это окажется несносная старуха, мы тут же уйдем», — миссис Уилсон не договорила, так как дверь внезапно распахнулась. Пожилая дама с аккуратно уложенными седыми волосами стояла прямо на пороге. Она бросила один взгляд на миссис Уилсон, и та невольно вздрогнула.
Эта бабка что, тихо подкралась к двери и подслушивала? Что за человек!
— Матушка.
— Бабушка!
Юй Найнай кивнула сыну и внуку:
— С возвращением. Заходите в комнату, поговорим.
Её взгляд переместился на Тину, изучая ту с ног до головы. Тина непроизвольно отступила на шаг. Ей никогда не доводилось встречать настолько суровых людей: ни тени улыбки, а каждая морщина на лице словно кричала о непростом характере.
Это… её бабушка?
Она и не подозревала, что Юй Найнай втайне тоже хмурилась. Цуй Ижу, эта неверная женщина, умудрилась воспитать дочь семьи Сюй вот так! Девочка росла в богатстве, бог с ней, с избалованностью, но она избалована совершенно «не в ту сторону» — ни капли собственного мнения!
Какая гадость! Цуй Ижу заслуживает смерти! Как жена она была неверна, как мать — бездарна!
В душе Юй Найнай костила Цуй Ижу на чем свет стоит. Морщины на её лице не разгладились, она лишь сухо кивнула Тине:
— Ты тоже заходи, поговорим.
Её тон не терпел возражений, и Тина не осмелилась даже взглянуть бабушке в глаза.
Миссис Уилсон, держа Тину за руку, шагнула вперед:
— Дитя, не бойся, тебе через это нужно пройти. Мы войдем вместе…
Как только Тина переступила порог, Юй Найнай преградила путь супругам Уилсон. До этого она говорила по-китайски, но теперь перешла на английский:
— Погодите. Я не приглашала вас войти.
Тина заволновалась:
— Тетя Синсия, конечно, может войти!
Юй Найнай обернулась к ней:
— Ты это мне говоришь? Мне плевать, как Цуй Ижу воспитывала детей. Я лишь знаю, что те, кто набивается в старшие родственники к чужим людям, либо глупы, либо подлы. Не знаю, к какому типу относятся они, но сейчас мы будем обсуждать семейные дела. А те, кто, потеряв всякий стыд, лезет в них — люди крайне невоспитанные. И после этого они еще смеют кичиться своим статусом и отделять себя от «черни»? Что ж, в одном они правы: даже у бедняков совесть не бывает столь резиновой!
Приходилось ли чете Уилсон когда-либо выслушивать подобные оскорбления прямо в лицо? Эта китайская старуха… как она посмела?
Она не была похожа на обычных местных старушек, и её английский был безупречен.
— Вы!..
— Бах!
Ответом миссис Уилсон стал грохот захлопнувшейся двери. Створка пролетела в считанных миллиметрах от её лица, едва не задев кончик носа.
— …Как она смеет вести себя столь грубо?!
Разве в такой момент ей не следовало бы смягчить тон? Как Сюй Чжунъи или Сюй Чанлэ, которые, хоть и были о них невысокого мнения, вынуждены были терпеть их ради чувств Тины!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
