— Здесь живет семья по фамилии Ся?
— Моего второго дядю зовут Ся Дачжун.
Ся Хунся всю дорогу расспрашивала прохожих, и наконец кто-то указал ей путь.
— Вон тот дом впереди. Твой дядя — водитель-дальнобойщик, верно? Зашибает деньгу!
Работа завидная, вот только его больше половины месяца дома не бывает, а жена молодая да красивая — так муж и не заметит, как на голове рога вырастут. Прохожий подумал, что даже под страхом смерти не пошел бы на такую работу. Какой прок в деньгах, если придется носить «ярко-зеленую шапку».
Ся Хунся почувствовала в его тоне что-то странное, но не придала этому значения.
Вскоре она нашла дом Ся Дачжуна.
В апреле в Шанду уже не холодно, но еще и не жарко. Женщина, что прислонилась к дверному косяку и грызла семечки, и была Фань Юй — новая жена второго дяди Ся Хунся.
Фань Юй была в обтягивающем свитере, который подчеркивал фигуру. Мужчина, разговаривавший с ней, не отрывал взгляда от ее груди. Неизвестно, о чем они шептались, но он едва ли не прижимался губами к ее уху, вызывая у Фань Юй кокетливый смех.
Заметив Ся Хунся, Фань Юй тут же переменилась в лице.
Парой фраз прогнав мужчину, она без всяких любезностей обратилась к Ся Хунся:
— Ты чего пришла? Твоего второго дяди нет дома, уехал товар развозить. Жизнь у нас сейчас тяжелая, так что если за деньгами явилась — их нет.
Нет денег?
А что это за золотая цепочка поблескивает на шее и что за золотое кольцо на пальце?
Ся Хунся тоже была не промах:
— Кто это за деньгами пришел? Тётя, разве я сказала, что мне нужны деньги? Мы же родственники, разве нельзя просто заглянуть в гости? Когда вернется мой второй дядя? Мне нужно обсудить с ним одно дело.
Фань Юй даже не предложила Ся Хунся войти.
Смешно сказать! Разве она не знала, что из себя представляет семейка Ся Хунся? Наверняка пришла поживиться за чужой счет. Хочет повидать Ся Дачжуна, надеясь на его мягкотелость и сговорчивость — авось хоть сколько-нибудь да отсыплет.
Размечталась. Ся Дачжун теперь в этом доме ничего не решает!
— Если есть что сказать, говори мне. Если я не соглашусь, то и твой второй дядя точно не согласится.
Ся Хунся закатила глаза:
— Я пришла за Ся Цзюньбао. Тётя, ты всё время жалуешься, как тяжело его растить. Я заберу его, и в вашем доме больше не будет лишнего рта. И для тебя, и для второго дяди это только к лучшему.
Неожиданно Фань Юй выплюнула шелуху от семечек и отряхнула ладони:
— А вот забрать его я тебе как раз и не позволю.
Ся Хунся вспыхнула: разве это не намеренное вредительство? Если ребенок ей не нужен, почему она не дает его забрать?
Она и не подозревала, что с тех пор как старуха Ся оказалась парализована, Ся Цзюньбао перестал ходить в школу — Фань Юй заперла его дома и превратила в прислугу. В прошлом Фань Юй сама работала нянькой и знала толк в этой доле лучше любого другого. Вот только дела, которые она поручала Ся Цзюньбао, не согласилась бы выполнять ни одна обычная прислуга. Мальчик стал настоящим батраком, как в старые времена!
Когда Ся Дачжун пытался заступиться за племянника, Фань Юй отвечала прямо: если Ся Цзюньбао не будет помогать по дому и ухаживать за парализованной старухой Ся, она тоже палец о палец не ударит.
Пусть Ся Дачжун выбирает сам: либо отправить старуху Ся обратно в деревню на произвол судьбы, либо подкинуть ее в дом Ся Хунся.
Или пусть Ся Дачжун ухаживает за ней сам… Но и это было невозможно: если он перестанет зарабатывать, дом развалится в мгновение ока, и он потеряет и красавицу-жену, и сына. Ся Дачжун не мог допустить такого исхода. Сын у него появился в столь зрелом возрасте, и он ни за что не позволил бы кому-то тыкать ему в лицо и называть «последним в роду».
Сын был смыслом его жизни, и ради него Ся Дачжун всегда шел на компромисс. Фань Юй, пользуясь этим, порой даже не пыталась скрыть свою натуру, окончательно запрыгнув Ся Дачжуну на шею — в доме всё было по её указке!
И теперь, когда Ся Хунся внезапно явилась и захотела забрать её «батрака», Фань Юй, конечно, не собиралась соглашаться.
— Хочешь его забрать? Ладно, забирай тогда и свою бабку! Вся ваша семейка — неблагодарные твари. Твоя бабка уже черт знает сколько лежит парализованная, а вы ни разу не приехали!
Фань Юй вопила на всю улицу. Ся Хунся стояла в полном оцепенении. Что? Бабка парализована?
У неё ведь уже был инсульт один раз, но разве её не спасли? Тогда, по пути из деревни Дахэ в Пэнчэн, у бабки только рот перекосило да глаз иногда дергался, но в быту она вполне справлялась.
Опасаясь, что родня Ся Хунся сядет им на шею, Фань Юй после возвращения в Шанду практически оборвала все связи с Пэнчэном, так что Ся Хунся и остальные действительно не знали о втором инсульте старухи Ся.
Слыша обвинения Фань Юй, Ся Хунся, конечно, не собиралась сдаваться без боя.
Перед Ся Сяолань она пасовала — тут уж ничего не поделаешь. Раньше она не смела перечить Фань Юй, потому что им нужна была поддержка Ся Дачжуна, чтобы закрепиться в Пэнчэне. Но теперь — чего ей бояться?!
В деревне Ся Хунся тоже за словом в карман не лезла. Она тут же уперла руки в боки и принялась костерить Фань Юй, ни в грош не ставя её как старшую. Она припомнила ей всё, начав с того, как та жила с Ся Дачжуном без роду и племени, и не затыкалась ни на секунду:
— И что с того? Ты, невестка, еще смеешь брезговать моей бабкой? Нацепила на шею золотую цепь, на пальцы — золотые кольца, а ведь всё это на деньги моего второго дяди! Думаешь, родила сына — и всё, пуп земли? Мой второй дядя гребет деньги лопатой, и если ты не хочешь быть женой в семье Ся — проваливай! Если он смог родить сына с тобой, то и с другой сможет! Водитель грузовика — работа завидная. Соседи, скажите, разве я не правду говорю?
Вокруг уже собралась толпа любопытных. В наше время против злодейки нужен только скандалист. Фань Юй была хитра, но Ся Хунся не собиралась плести интриги. С её-то комплекцией голос у неё был зычный, на всю округу.
— Верно говорит!
— Да уж, совсем ребенка заездили. Видать, не свой — не жалко.
— Могла бы хоть немного помочь, муж-то на работе надрывается.
Как только кто-то подал голос в поддержку, на Фань Юй со всех сторон посыпались упреки.
Ся Цзюньбао и впрямь выглядел жалко. На дворе весна, а у него обморожения на руках и лице так и не зажили — смотреть страшно, всё в крови. К тому же Фань Юй была костью в горле у всех местных женщин. Целыми днями бездельничает, рядится как павлин, а пока Ся Дачжуна нет дома — только и делает, что заигрывает с мужиками. Соседки её терпеть не могли, считая женщиной легкого поведения. Прошлого Ся Хунся они не знали, поэтому её слова казались им вполне справедливыми.
Довольная собой, Ся Хунся напоследок обругала Фань Юй, оттолкнула её и ввалилась во двор.
Ся Цзюньбао давно слышал шум, но выйти не решался. Если он покажет, что хочет уйти с Ся Хунся, а та в итоге не сможет его забрать, Фань Юй ему этого не спустит. Между Ся Цзюньбао и Ся Хунся никогда не было особой привязанности, но при виде неё глаза подростка наполнились слезами.
Грязная, рваная одежда, всклокоченные волосы, незажившие раны от мороза на руках… и он всё еще стирал белье.
Ся Хунся остолбенела. Разве второй дядя не обещал присматривать за ним? Вот это присмотрели! Жизнь Ся Цзюньбао стала даже хуже, чем раньше в деревне! Ся Хунся не питала к двоюродному брату большой нежности, но когда тот сквозь слезы позвал её: «Сестра Хунся», ей стало его жаль.
— Цзюньбао, поехали со мной в Пэнчэн. Гор золотых не обещаю, но голодать и мерзнуть ты точно не будешь!
Даже если бы Ся Цзыюй не дала ей денег, Ся Хунся, спросив себя честно, согласилась бы забрать брата в такой ситуации? Скорее всего, да. Платить за его учебу было бы накладно, но взять его помощником в лавку, а через несколько лет найти ему жену — это вполне по силам. Разве не об этой «нравственной черте» говорила Ся Сяолань?!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
