Адвокат Чэн занял весьма жесткую позицию.
На лице Ду Чжаохуэя тут же отразилась глубокая скорбь.
Чжоу Чэн нахмурился.
Этот адвокат Чэн пришел не один, он привел с собой нескольких помощников.
Во-первых, он отрицал тот факт, что Ду Чэнжун застрелил Лю Тяньцюаня и Лю Кэин.
— Весь Гонконг знает, что господин Ду и четвертая госпожа помирились, у господина Ду не было причин для убийства. Когда господин Ду покидал Гонконг, с ним был только старший молодой господин. У нас есть все основания полагать, что четвертая госпожа была силой вывезена из Гонконга вторым молодым господином и стала заложницей.
— Будем ли мы настаивать на невиновности второго молодого господина? Это решится после того, как господин Ду придет в сознание.
Адвокат Чэн прямо отрицал, что Ду Чэнжун застрелил брата и сестру Лю.
Чжоу Чэн посмотрел на Ду Чжаохуэя; тот отрешенно уставился в потолок и хранил молчание.
В тот момент на палубе было всего пять человек: двое погибли, Ду Чэнжун был без сознания, и только Ду Чжаохуэй с Ду Чжаоцзи были свидетелями. После поимки Ду Чжаоцзи, очевидно, решил идти ва-банк: если уж ему плохо, то и семье Ду покоя не видать.
Возможно, больше всего Ду Чжаоцзи ненавидел даже не Ду Чжаохуэя, а родного отца, Ду Чэнжуна, поэтому и заявил, что Лю Кэин и Лю Тяньцюань были убиты им.
Обвинение в убийстве?
Согласно законам Гонконга, адвокат Чэн мог свести дело к превышению пределов необходимой самообороны со стороны старика.
Ду Чжаохуэй не проронил ни слова.
Вскоре адвокат Чэн перешел ко второму пункту:
— Мы требуем немедленного перевода господина Ду в больницу Гонконга для лечения. Господин Ду болен раком. Чтобы сохранить стабильность курса акций группы, господин Ду держал свою болезнь в секрете. Насколько нам известно, эффективность лечения рака на материке значительно уступает гонконгской. Кто возьмет на себя ответственность, если состояние господина Ду выйдет из-под контроля? Хоть господин Ду и живет в Гонконге, он — предприниматель-патриот, ежегодно жертвующий средства нескольким вузам Китая… Если вы будете удерживать его силой, это разочарует бесчисленное множество патриотично настроенных гонконгских бизнесменов и китайцев, живущих за рубежом.
Ду Чжаохуэй вздрогнул.
Адвокат Чэн вздохнул:
— Простите, старший молодой господин, об этом знали очень немногие. Господин Ду требовал секретности. После нескольких курсов терапии болезнь удалось взять под контроль, и если бы второй молодой господин не натворил дел…
Тогда о болезни Ду Чэнжуна никто бы не узнал.
С таким диагнозом, даже если бы Ду Чэнжуна осудили в Гонконге, он мог бы рассчитывать на освобождение для лечения по медицинским показаниям — в конце концов, семья Ду не испытывала нужды в деньгах.
Ду Чжаохуэй повернулся к Чжоу Чэну:
— Я согласен с мнением адвоката Чэна и требую перевода моего отца в Гонконг для лечения. Посмотри, как правильно оформить все процедуры!
Чжоу Чэн пристально на него посмотрел.
— …Ду Чжаохуэй, а ты весьма почтителен к родителям.
«Почтительный» господин Ду отвернулся; ему показалось, что Чжоу Чэн над ним насмехается.
Учитывая настойчивость адвоката Чэна, Чжоу Чэну оставалось только подать заявление на оформление документов. Ду Чэнжун не был обычным человеком, он обладал немалым влиянием в Гонконге, и если бы он умер в провинции Минь из-за ненадлежащего лечения, это действительно стало бы щекотливым вопросом.
Это решение не зависело от одного лишь Чжоу Чэна — за Ду Чэнжуна вступились даже представители властей Гонконга.
Что касается контрабанды, адвокат Чэн не признавал ни единого слова, предоставляя материку вести расследование самостоятельно, — мол, к Ду Чэнжуну это не имеет никакого отношения.
Имея корпорацию «Чэнжун», господину Ду не было нужды заниматься контрабандой.
Наверняка это была личная затея Лю Тяньцюаня и второго молодого господина Ду.
Теперь и смерти Лю Тяньцюаня нашлось новое объяснение: не поделили награбленное.
Способности адвоката Чэна вполне оправдывали те гонорары, которые Ду Чэнжун ежегодно платил ему за юридические консультации. Ду Чжаохуэй пришел в себя десятого числа, а на следующий день после полудня адвокат Чэн уже получил все разрешения на перевод обоих пациентов в Гонконг.
Лежа на больничной койке, Ду Чжаохуэй жалко посмотрел на Ся Сяолань:
— Ты не поедешь в Гонконг? Нельзя так, я не справлюсь с тем, что там начнется.
Рядом с Ду Чжаохуэем на такой же кровати лежал А Хуа, весь замотанный бинтами, словно цзунцзы.
А Хуа выжил, но его ранения были куда серьезнее, чем у Ду Чжаохуэя.
Он спасся под прицелом наемников, сумел взобраться на палубу, чтобы предупредить Ду Чжаохуэя и крикнуть ему прыгать в море, после чего, лишившись сил, сам рухнул в воду.
Ду Чжаохуэй не лгал: А Хуа, которому он доверял больше всего, был тяжело ранен, и рядом с ним действительно не осталось надежных людей.
Ся Сяолань с неохотой посмотрела на Чжоу Чэна.
Чжоу Чэн поправил ей волосы:
— Я же говорил, что со мной все будет в порядке. Когда я ухожу на задание, ты ждешь меня, теперь пришла моя очередь ждать твоего возвращения из Гонконга!
Зачем возвращаться?
Конечно, чтобы пожениться.
К тому же у Чжоу Чэна оставалось много бумажной работы после завершения операции.
Ся Сяолань кивнула:
— Подожди меня еще месяц!
Ду Чжаохуэй запричитал:
— Ой-ой, скорее, скорее поехали… Если мы сейчас же не вернемся в Гонконг, я концы отдам…
Ся Сяолань сердито сверкнула на него глазами. Не даст даже нормально попрощаться! Голос такой бодрый, значит, в ближайшее время точно не умрет.
Ся Сяолань и Ду Чжаохуэй поднялись на борт самолета. Это был медицинский борт, прибывший из Гонконга с лучшим оборудованием, чтобы сохранить жизнь Ду Чэнжуну.
Чжоу Чэн остался на месте.
Неподалеку открылась дверь джипа, и оттуда вышла Цзянь Янь:
— Тот тип по фамилии Ду любит Ся Сяолань, и ты это так оставишь?
— Многим нравится Сяо Лань, если я буду разбираться с каждым, жизни не хватит.
Чжоу Чэн мельком взглянул на Цзянь Янь:
— Я слышал, ты снова рвешься на передовую. Не лезь на рожон!
Цзянь Янь развернулась и запрыгнула в машину на пассажирское сиденье, после чего высунула голову в окно:
— Чжоу Чэн, ты чего застрял? Стал каким-то размазней. Подал рапорт на женитьбу — так женись скорее, чтобы не… Хм, и почему это женщинам нельзя на передовую? Рано или поздно и в морской пехоте, и во всех родах войск страны появятся женские отряды. Покажем вам, вонючим мужикам, на что способны женщины-солдаты!
Когда-то женщинам и самолеты водить не давали, а потом появились женщины-пилоты.
Все, что могут мужчины, под силу и женщинам — Цзянь Янь считала, что в этом и заключается истинное равноправие!
Что до Чжоу Чэна… пусть женится поскорее. Когда он станет чужим мужем, последняя капля ее привязанности к нему исчезнет — в этом была гордость Цзянь Янь.
Она сможет стать выдающимся солдатом и по-настоящему отпустить прошлое!
***
По пути в Гонконг Ся Сяолань узнала подробности о болезни Ду Чэнжуна.
«Умереть под пионами — и смерть красна».
Ду Чэнжун идеально воплотил эту поговорку.
У него обнаружили рак яичка.
Хотя возникновение этого вида рака мало связано с личным сексуальным опытом, Ду Чэнжун всю жизнь был бабником, и то, что на старости лет его настигла именно такая болезнь, выглядело бы весьма двусмысленно, узнай об этом гонконгские СМИ. Ду Чэнжуну очень повезло: он не был молодым человеком и не испытывал давления по поводу продолжения рода. Сразу после постановки диагноза он прошел лечение. Рак яичка чувствителен к лучевой терапии, и если бы не этот «инцидент», его состояние было бы под контролем, и он мог бы прожить еще немало лет.
Этот вид рака не так стремителен и смертелен, как другие, но он влияет на репродуктивную функцию.
Ду Чжаохуэй по секрету сказал Ся Сяолань:
— Я подозреваю, что ребенок в животе Лю Кэин был не от старика. Старик действительно потерял способность к деторождению. Когда Лю Кэин хотела об этом рассказать, старик без колебаний застрелил ее, не дав закончить фразу. Не находишь это странным?
Действительно странно.
Обманутый мужчина, тем более такой властный, как Ду Чэнжун, разве не захотел бы узнать, кто любовник Лю Кэин?
Разве что…
— Разве что босс Ду знал об этом заранее, и ему было все равно, скажет четвертая госпожа правду или нет.
Знал заранее?
Если он знал об этом, зачем тогда возвращал Лю Кэин в особняк семьи Ду и так демонстративно осыпал ее лаской?
На этот раз настала очередь Ду Чжаохуэя впасть в ступор.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
