— Входите.
Дверь и так была открыта.
Вошел Цзи Цзяньюань, а за ним Сяо Юй.
— Госпожа Ся, не хотите ли чего-нибудь поесть?
Ся Сяолань подхватила сумку:
— Не нужно заказывать доставку, я уже заканчиваю работу. Мне просто хотелось немного побыть одной и прийти в себя, всё в порядке, не волнуйтесь.
Ся Сяолань чувствовала, что вот-вот баснословно разбогатеет. Фондовый рынок оказался куда более азартным занятием, чем недвижимость или реальный сектор экономики.
Разумеется, без того фундамента, который она закладывала последние три года, знание о крахе гонконгской биржи 1987 года было бы бесполезным. Захоти она продать несколько миллионов акций… без денег на залог и выставить-то было бы нечего!
Деньги приходили слишком быстро и будоражили кровь; Ся Сяолань хотелось тишины, чтобы прочувствовать это затишье перед тем, как на неё обрушится богатство.
На вершине всегда холодно, одиночество подобно снежной лавине и всё в таком духе…
Но в глазах окружающих она просто страдала от невыносимой боли из-за того, что за три дня потеряла сорок миллионов!
Сорок миллионов.
Юй Ли, будучи секретарём Ся Сяолань, разумеется, знала о доходах компании «Цихан Дичань».
Прибыль от проектов «Цзиньшачи» и «Лоху Тяньчэн», вместе взятых, и близко не дотягивала до сорока миллионов!
Если быть точным, она не составляла и половины этой суммы.
Инвестиции «Цихан Цзыбэнь» были заёмными: госпожа Ся взяла пятьдесят миллионов, а вернуть должна была сто.
На душе у Юй Ли было очень тяжело.
Она переживала не за свою работу. Ся Сяолань относилась к ней так хорошо, что даже если бы «Цихан Цзыбэнь» рухнула, а вместе с ней и «Цихан Дичань», Юй Ли всё равно осталась бы рядом, чтобы приложить все свои скромные силы и помочь Ся Сяолань снова подняться на ноги.
Юй Ли просто считала, что госпожа Ся должна всегда быть полна энтузиазма и успеха, и никто не имеет права в ней сомневаться!
Пока они ждали лифт, Юй Ли всё же не сдержалась:
— Госпожа Ся, на следующей неделе, когда откроются торги, ситуация обязательно изменится!
Под «изменением ситуации» подразумевалось падение гонконгских акций.
Ся Сяолань тут же заинтересовалась:
— И как же ты пришла к такому выводу?
Юй Ли прикусила губу:
— Я ничего не смыслю в бирже, я просто верю вам!
— …
Что ж, это всё та же слепая преданность фанатки, а не рациональный анализ.
А вот Цзи Цзяньюань — тот действительно понимал суть вещей.
Ся Сяолань повернулась к нему:
— Гэ, почему ты не остановил меня сегодня? Мне показалось, Барон Чжан готов был на колени перед тобой упасть.
«На колени» — это, конечно, было преувеличением, но Барон Чжан действительно надеялся, что Цзи Цзяньюань заставит Ся Сяолань образумиться. Кто же знал, что Цзи Цзяньюань, примчавшись в Гонконг, решит безумствовать вместе с ней.
Цзи Цзяньюань усмехнулся:
— Зачем мне тебя останавливать? Я считаю, что твоя ставка на понижение вполне обоснована.
Поэтому он и сам лично продал немного.
Американский рынок обвалился так сильно, что гонконгский просто не может остаться в стороне. Скорее всего, в Гонконге не только Ся Сяолань играет на понижение, просто реакция рынка несколько затянулась.
После выходных, когда в понедельник торги возобновятся, это должно проявиться… Цзи Цзяньюань полагал, что к следующему понедельнику ситуация прояснится, и атмосфера в компании перестанет быть такой траурной, будто у всех разом умерла родная мать!
Анализ Цзи Цзяньюаня был логичным и аргументированным, Юй Ли слушала его затаив дыхание.
Ся Сяолань не удержалась от вздоха:
— Гэ, ты рожден для этого дела. Раньше Цяо Чжи и остальные не хотели, чтобы ты оставался в стране, и они были правы — ты, возможно, по природе своей принадлежишь Уолл-стрит.
Цзи Цзяньюань покачал головой:
— Ты слишком высокого мнения обо мне. Неужели во всем Гонконге я единственный, кто способен это проанализировать? Нет, наверняка многие инвесторы и аналитики с чутким нюхом почувствовали приближение шторма. Просто они не станут кричать об этом на каждом углу, да и азарта в них меньше, чем в тебе.
Прогнозы — это одно, а ставить на кон всё своё состояние — совсем другое.
Капитал в сотни миллионов — далеко не каждый инвестор может собрать такую сумму.
А если прогноз окажется ошибочным?
При такой крупной игре, как у Ся Сяолань, если акция вырастет всего на один юань, за день можно потерять больше десяти миллионов.
В Гонконге не так много людей, чей капитал позволяет играть подобным образом.
Некоторые, даже почуяв неладное, всё равно надеются на авось. В конце концов, американский рынок падал три дня, а гонконгский почти не шелохнулся. Судя по показателям индекса Ханг Сенг в этом году, гонконгский рынок вполне мог пережить эту бурю спокойно.
Даже если случится небольшое падение, цены быстро отыграют назад.
Вот как в случае с Ся Сяолань: она выставила на продажу несколько миллионов акций издательства семьи Лу, цена на мгновение упала больше чем на юань, но стоило кому-то начать поддерживать котировки, как к закрытию их снова вытянули до 22,3 юаня.
Так что азарт Ся Сяолань казался безумием даже Цзи Цзяньюаню.
Хотя он тоже считал, что гонконгские акции упадут, в нем не было такой непоколебимой уверенности, как в ней.
Биржа — это азартная игра. А там, где есть азарт, есть и победы, и поражения.
Победителям — модели в элитных клубах, проигравшим — каторжный труд… Возможно, звучит грубовато, зато просто и понятно.
Размышляя об этом, Цзи Цзяньюань пришел к выводу, что в этом и заключается их разница с Ся Сяолань.
Так что не зря они вместе учились в Хуацине, но теперь Ся Сяолань — босс, а он на неё работает. На то действительно есть причины.
Разговаривая, троица спустилась вниз.
Там Ся Сяолань снова увидела машину Ся Цзыюй.
Та явно дожидалась её специально. Заметив Ся Сяолань, машина медленно подкатила ближе, окно опустилось, и показалось изысканное, по последней моде накрашенное лицо Ся Цзыюй:
— Я не преследую никаких целей. Жду здесь лишь для того, чтобы увидеть тебя и лично сказать: «thank you».
Если бы не Ся Сяолань, ей бы не представился такой шанс заработать по два юаня с каждой акции.
Только на издательстве семьи Лу компания CR Investment сегодня получила двенадцать миллионов бумажной прибыли.
А когда позже крупный игрок выкупил еще пять миллионов акций, Ся Цзыюй и вовсе передумала закрывать позиции — срок расчетов у CR Investment был на следующей неделе. Аналитики CR Investment полагали, что помимо шести миллионов акций, купленных ими самими, те пять миллионов, приобретенных «таинственным крупным игроком», — это дело рук семьи Лу, поддерживающей свои котировки.
«Семья Лу, должно быть, считает, что „Цихан Цзыбэнь“ злонамеренно играет на понижение. В этом году рынок показывает отличные результаты, акции издательства семьи Лу выросли с двенадцати юаней и продолжают идти вверх…»
Ся Цзыюй вспомнила слова своего помощника, и улыбка не сходила с её лица.
Конечно, семья Лу будет защищать свои акции.
Тут ведь замешаны еще и «личные счеты» между Лу Юньши и Ся Сяолань.
Ся Сяолань злонамеренно начала игру на понижение против издательства семьи Лу, желая отыграться на бирже за унижение на свадьбе Тана и Хэ. Сначала обрушить цену акций, затем скупить их по дешевке, заработать на падении и в итоге стать акционером издательства… Тогда семье Лу пришлось бы либо униженно выкупать акции у Ся Сяолань, либо смириться с тем, что она стала их совладельцем.
Это действительно был бы отличный способ мести.
Если бы Ся Цзыюй не стояла по другую сторону баррикад, она бы даже восхитилась методами Ся Сяолань.
Ся Сяолань жила по-настоящему вольно: мстила врагам мгновенно, не то что сама Ся Цзыюй, которой вечно приходилось терпеть.
Сначала она терпела семью Ся, потом семью Ван, а теперь, оказавшись в Гонконге, ей всё равно приходится терпеть семью Ду. В её жизни никогда не было достаточно свободы!
К сожалению, на этот раз Ся Сяолань со своей «вольностью» прогадала.
Ся Цзыюй ни за что не допустила бы её триумфа.
Раз уж семья Лу поддерживает котировки, Ся Цзыюй тем более нечего бояться.
Она собиралась не только пойти наперекор Ся Сяолань, но и извлечь из этого колоссальную выгоду. Эта битва была не чета прежним мелким сделкам CR Investment — прибыль за один день перекрывала всё, что компания заработала за предыдущие месяцы. Только дурак откажется от такого подарка судьбы.
— Ся Сяолань, ты по праву заслужила это «thank you»!
Ся Цзыюй напридумывала себе бог знает что; она верила, что её появление и такая провокация непременно приведут Ся Сяолань в ярость. А когда Ся Сяолань злилась, Ся Цзыюй чувствовала себя превосходно.
Ся Сяолань некоторое время внимательно смотрела на неё, а затем многозначительно усмехнулась:
— Беременным лучше сидеть дома и спокойно вынашивать ребенка. Зарабатывать по десять миллионов в день — дело радостное, но терять по десять миллионов — куда более сильное потрясение. Я-то могу позволить себе потерять несколько десятков миллионов, а вот тебе в таком случае, боюсь, придется продавать и дом, и машину… И еще, беременным не стоит накладывать такой густой макияж, говорят, это вредно для плода. Ребенок в твоем животе стоит как минимум сто миллионов, неужели ты не хочешь о нем позаботиться? В конце концов, статус «богачки на триста миллионов» пока существует лишь на словах и еще не обналичен, верно? Ты сказала мне «thank you» дважды, так что эти советы я дарю тебе бесплатно. Не благодари и не хвали меня, я всегда была такой доброй!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
