Жань Шуюй понизила голос:
— Почему мы до сих пор не можем вернуться в город? Да потому, что некому замолвить за нас словечко и добиться реабилитации. Цзяньхуа поступил в университет, но сколько еще лет пройдет, прежде чем он обретет какой-то вес? Те, кто вернулся в город, даже если и не восстановились в прежних должностях, наверняка получили новые назначения. Гуанпин, тебе уже за пятьдесят. Если просидишь на ферме еще несколько лет, что ты сможешь делать, когда вернешься?
А что такого в частниках?
В свободное время Жань Шуюй почитывала газеты.
В них писали, что государство создало специальные экономические зоны. Конечно, быть частником не престижно, но зато они могут зарабатывать деньги!
Люди на ферме берут взятки, и другие наверняка берут — вопрос лишь в том, достаточно ли велико подношение. Жань Шуюй думала, что если преподнести подарок кому надо, то о Ван Гуанпине хотя бы вспомнят. Нельзя допустить, чтобы он так и заплесневел здесь, всеми забытый на этой ферме в далеком северном краю.
Старые связи семьи Ван были давно разорваны, а приходить к прежним знакомым с пустыми руками Цзяньхуа было неловко.
При финансовой поддержке Цзяньхуа смог бы восстановить контакты с давними друзьями семьи. Жань Шуюй возлагала все надежды на возвращение в город на сына, и чем же плоха невестка, у которой есть деньги и которая всем сердцем привязана к ее сыну? Вот только неизвестно, насколько богата семья Ся Цзыюй и захотят ли они тратиться на то, чтобы «пробить» реабилитацию для семьи Ван.
Пока они просто парень с девушкой, с какой стати семье Ся раскошеливаться?
Но если они станут помолвлены — дело другое. Если Ван Гуанпин вернется на службу, именно семья Ся, породнившись с ними, взлетит до небес.
Выслушав планы Жань Шуюй, Ван Гуанпин хранил молчание.
Лишь спустя долгое время он, словно выдавливая из тюбика зубную пасту, проронил:
— …Какая-то торговка-частница! Ты совсем голову потеряла от отчаяния!
От отчаяния?
Может быть.
Жань Шуюй не спорила.
Ей по горло хватило этой беспросветной горькой жизни. Если бы Ван Цзяньхуа не поступил в университет, она, возможно, не пережила бы эту зиму. К счастью, Цзяньхуа поступил, и у семьи Ван появилась надежда подняться на ноги.
Разумеется, Жань Шуюй не стала ничего требовать от Ся Цзыюй. Когда вечером они легли в одной комнате, она даже не заикнулась о деньгах. Напротив, в каждом слове сквозила благодарность Ся Цзыюй за ее заботу; она твердила, что Ван Цзяньхуа очень повезло найти такую замечательную девушку.
— Тётя одобряет вашу женитьбу после окончания учебы, а пока вам обоим нужно сосредоточиться на занятиях.
Слова Жань Шуюй звучали вполне разумно, и Ся Цзыюй была в восторге. Она решила, что с матерью Ван Цзяньхуа договориться не так уж сложно, а значит, ее деньги и усилия не пропали даром. Его отец, похоже, все еще не принимал ее, но Ся Цзыюй была готова к «затяжной войне»… Ван Цзяньхуа был почтительным сыном, и если она хотела стать его женой, без одобрения его родителей было не обойтись.
К тому же отец Ван Цзяньхуа был человеком непростым.
Ся Цзыюй твердо верила: помощь в беде ценится выше, чем подарок в благополучии.
…
Ся Цзыюй мерзла на ферме на крайнем севере.
Ся Сяолань в уютном теплом доме сладко позевывала. Знай она, какие усилия прилагает Ся Цзыюй, чтобы втереться в доверие к родителям Ван Цзяньхуа, она бы точно восхитилась, ведь сама Ся Сяолань никогда не смогла бы так унижаться.
Именно поэтому она старалась не думать о том, доведут ли их отношения с Чжоу Чэном до свадьбы. Если его семья не примет ее, простую деревенскую девчонку, то, как бы сильно она ни любила Чжоу Чэна, она ни за что не станет заискивать перед его родителями.
Она могла вежливо и мягко общаться с клиентами, могла сдержать гнев ради заключения сделки, но даже в бизнесе у Ся Сяолань были свои принципы и границы.
Любовь — это не бизнес. Ся Сяолань была с Чжоу Чэном только потому, что он ей нравился. Если в их отношения вмешается слишком много посторонних вещей и это заставит ее чувствовать себя некомфортно, она, не колеблясь, предпочтет расстаться. В конце концов, у нее не было одержимости Чжоу Чэном или желания заполучить его любой ценой. Если у женщины ничего нет, ей легко возложить все свои надежды на мужчину.
Но у Ся Сяолань даже без Чжоу Чэна оставалась учеба и карьера; она была занята по горло, так что после недолгого периода страданий наверняка выбросила бы всё из головы. Чаши весов их чувств не находились в равновесии: на данный момент Чжоу Чэн явно любил Ся Сяолань сильнее.
В любви всегда нет справедливости: тот, кто любит больше, тот больше дорожит отношениями и больше готов отдавать!
Ся Сяолань не спешила обсуждать с Кан Вэем открытие магазина стройматериалов. Она ждала ответа от Чжоу Чэна, не зная, удастся ли ей повидаться с ним в Пекине. К ее возвращению из Янчэн весенняя одежда, которую Ли Фэнмэй привезла раньше, уже начала расходиться.
Ся Сяолань вернулась в Шанду в день праздника Фонарей, пятнадцатого числа первого лунного месяца. В конце февраля еще не потеплело, но это не мешало покупательницам выбирать весенние наряды. Цену на капроновые колготки Ся Сяолань установила заранее — по 10 юаней за пару. Ли Фэнмэй все гадала, кто же отдаст десять юаней за пару тонких чулок, однако самым популярным товаром в этой партии оказались именно эти полупрозрачные колготки.
Актрисы в модных журналах носили их, в иностранных фильмах они мелькали постоянно, женщины в Гонконге и на Тайване тоже их носили — так почему женщины в Шанду должны отставать? Официантки из гостевого дома городского комитета партии готовы были отдать весь свой заработок за работу на приеме, лишь бы выменять у Ся Сяолань пару колготок — настолько сильно им хотелось обладать этой модной вещью.
Те официантки получали по 20 юаней в день, и хотя цена в 10 юаней за пару казалась Ли Фэнмэй заоблачной, покупательницы находились!
Успех продаж зависит не от того, дорого стоит товар или дешево.
На рынках вещи с лотков стоят копейки, но покупатели все равно придирчиво выбирают.
В «Синей феникс» одежда с самого начала не была дешевой, но почему клиенты все равно платили? Всё дело в дефицитности, в способности удовлетворить одновременно и нужды, и тщеславие покупателя… Если бы им нужно было подешевле, в Шанду полно местной одежды, зачем тогда покупать дорогую? Им нужно было именно подороже — чтобы отличаться от других.
То же самое и с колготками по 10 юаней за пару. На эти деньги можно купить несколько цзиней мяса или целый месяц питаться рисом — стоит ли оно того ради пары тонких чулок? Не Ли Фэнмэй и не Ся Сяолань решать, стоит оно того или нет — это оценивает сам покупатель.
Женщины гнались не за вещью, а за модой, которую та олицетворяла. Опасаясь, что потом их будет не достать, некоторые брали сразу по две-три пары. При таком потоке клиентов в «Синей феникс» двести пар колготок должны были разойтись за считанные дни. Ся Сяолань пришлось снова давать телеграмму Бай Чжэньчжу, чтобы та собрала еще одну партию для Шанду.
— На этот раз мы не будем продавать колготки, а будем их просто дарить!
Ли Фэнмэй оторвала взгляд от модного журнала.
— Дарить?
Себестоимость одной пары составляла несколько юаней. Стоит объявить о раздаче, как их разметут в мгновение ока!
Ли Фэнмэй беспокоилась о расходах, но Ся Сяолань лишь загадочно улыбнулась:
— Именно дарить. На днях найду кого-нибудь нарисовать пару плакатов.
Ся Сяолань и сама могла нарисовать простые плакаты, но не хотела тратить время. Эту работу, не требующую особых навыков, вполне можно было поручить профессионалу. Ся Сяолань тратила массу времени, чтобы заработать деньги, и теперь могла потратить немного денег, чтобы сэкономить время — она считала это выгодным обменом.
— Кстати, сегодня праздник Фонарей, может, вечером поедим пельменей?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
