— Могу себе позволить убытки.
Эти три слова обладали сокрушительной силой.
— Ся Сяолань, ничего в тебе нет особенного, ты просто полагаешься на мужчин…
Ся Цзыюй стиснула зубы.
Ся Сяолань тут же рассмеялась еще громче:
— Я, по крайней мере, не хожу в младших женах. Ся Инян, лучше скорее иди в больницу присматривать за Ду Дуном. Всего-то заработала около десяти миллионов, а уже так теряешь голову от радости — люди засмеют, если узнают. Ду Дун всегда был щедр к женщинам, чего же Ся Инян ведет себя так суетливо, будто никогда не видела больших денег?
Ся Инян.
Юй Ли хихикнула, подрагивая плечами.
Ся Сяолань была слишком язвительна. В Гонконге так называть было не принято, обычно говорили «госпожа такая-то» — долгое время занимались самообманом, будто и впрямь стали законными женами.
На самом деле всё было не так. Так называемое многоженство было системой «одна жена и много наложниц». Сколько ни называй её «госпожой», наложница не станет настоящей женой.
Это обращение «Ся Инян», несомненно, задело пятую наложницу за живое.
Ся Цзыюй сделала несколько глубоких вдохов, чтобы подавить унижение и ярость:
— Ся Сяолань, я знаю, что ты потеряла больше десяти миллионов на акциях издательства семьи Лу, и это лишь треть всех твоих убытков. Столько денег спустила, а всё пытаешься уколоть меня на словах. Я знаю, ты думаешь, что Ду Чжаохуэй точно победит, потому и бросилась в спешке атаковать семью Лу… Ся Сяолань, погоди у меня! Заводи машину, едем в больницу.
На этот раз Ся Сяолань, отчаянно играя на понижение, по предварительным оценкам потеряла несколько десятков миллионов.
Насмехается над ней, что та не видела больших денег?
Ся Цзыюй очень хотелось посмотреть, сколько же «больших денег» у самой Ся Сяолань.
Несколько десятков миллионов она может позволить себе потерять, а если сумма перевалит за сотню? Или за несколько сотен миллионов?
Тан Юаньюэ уже женат, его супруга Хэ Чжитун опасается Ся Сяолань на каждом шагу, так что Ся Сяолань будет трудно снова «одолжить денег» у Тан Юаньюэ.
Ду Чжаохуэй не может разобраться даже с делами корпорации «Чэнжун», говорят, те пять процентов акций он заложил в банк, так что временно помочь Ся Сяолань не сможет.
Если позиции Ся Сяолань принудительно закроют, где еще она найдет деньги — у семьи Чжоу? Или у мэра Тана?
Ся Цзыюй только и ждала, чтобы эти двое раздобыли для Ся Сяолань несколько десятков миллионов. Она давно не знала, как подкопаться к семье Чжоу и Тан Хунэну; если бы они совершили экономическое преступление, она бы как раз ухватилась за этот повод.
Машина Ся Цзыюй уехала.
Цзи Цзяньюань беспомощно произнес:
— Какой смысл препираться с таким человеком, только время зря тратить.
Ся Сяолань расхохоталась:
— Брат, это очень даже весело!
Это действительно было весело. Ся Цзыюй приехала не только для того, чтобы посмеяться над ней и задеть словами. Она боялась, что в следующий понедельник Ся Сяолань вдруг одумается и решит закрыть позиции, предпочтя потерять десятки миллионов, но прекратить игру на понижение.
Ся Сяолань отвечала колкостью на колкость с той же целью.
Ся Цзыюй боялась, что та зафиксирует убытки в несколько десятков миллионов и выйдет из игры, а Ся Сяолань боялась, что Ся Цзыюй закроет позиции на полпути… Раз играть, так всем вместе! В любом случае, после понедельника Ся Цзыюй уже не сможет сбежать, даже если захочет. Слова о том, что Ся Цзыюй унаследует двести миллионов — чушь, но если посчитать наличные инвестиции CR и имущество, подаренное Ду Чэнжуном, то несколько десятков миллионов гонконгских долларов у неё наберутся.
Пока она не выжмет из Ся Цзыюй всё до последней капли, Ся Сяолань не успокоится!
…
— Чжитун, в этот раз я действительно должна тебя поблагодарить. Ты не представляешь, какая гадкая эта Ся Сяолань: злонамеренно играет на понижение акций моей семьи, из-за неё меня дома все отругали!
Лу Юньши оглядела обстановку виллы и цокнула языком:
— И как только ты это терпишь? Почему не живешь в главном поместье семьи Тан, а переехала в эту виллу? Я помню, что дизайном интерьера здесь занималась…
На полуслове Лу Юньши осеклась и виновато улыбнулась Хэ Чжитун.
Хэ Чжитун естественно подхватила:
— Я знаю, ты хотела сказать, что интерьер этой виллы проектировала Ся Сяолань. Раньше меня это очень задевало, я даже хотела всё снести и переделать или вовсе продать виллу. Но потом подумала: разве она не просто дизайнер? Дизайн выполнен за деньги, почему я не могу его оставить?
Лу Юньши усиленно закивала:
— Ты права, она всего лишь дизайнер. Ну, стала немного известной, но всё равно должна обслуживать богатых клиентов!
О том, как всё обстояло на самом деле, обе прекрасно знали.
Из-за инцидента на свадьбе Тан Юаньюэ на словах ничего не высказывал и перед окружающими поддерживал Хэ Чжитун, но втайне затаил обиду.
Если бы Хэ Чжитун сейчас решила продать эту добрачную недвижимость Тан Юаньюэ или наняла людей снести отделку, это, несомненно, еще больше обострило бы конфликт между супругами… У Хэ Чжитун был свой способ выразить извинение — она переехала жить в эту виллу, демонстрируя покорность.
Если бы не тот «инцидент» на свадьбе, молодожены жили бы вполне ладно, и не было бы нынешней холодности.
При упоминании об этом Лу Юньши почувствовала укол совести. Она хотела выплеснуть гнев ради Хэ Чжитун, но ей следовало бы сдержаться и выбрать другой случай.
Сначала она испытывала вину перед Хэ Чжитун, но затем вновь вспыхнула яростью к Ся Сяолань:
— У этой Ся Сяолань слишком мелкая душонка. На свадьбе она не понесла никаких реальных потерь, а Цю Цзямин, бог знает на что напоровшись, был отправлен семьей за границу от греха подальше. Я даже приходила к ней с извинениями, а она тогда наговорила мне гадостей обиняками, и я стерпела… Кто же знал, что не пройдет и трех месяцев, как она выкинет такой фокус!
Этот ход Ся Сяолань пришелся прямо по больному месту Лу Юньши, заставив её страдать.
Семья Лу не входила в число топовых магнатов Гонконга; по уровню богатства они были примерно равны семье Хэ Чжитун.
Только благодаря равному социальному положению их дружба была нерушимой.
Хотя у семьи Лу были и другие инвестиции, издательское дело было основой их благосостояния. Газеты не только приносили доход; успешное издание давало социальный статус и право голоса — от этого плацдарма семья Лу никак не могла отказаться.
Ся Сяолань наступала стремительно, злонамеренно играя на понижение акций «Издательства семьи Лу». Лу Юньши была в пух и прах разругана родными за то, что привлекает к себе лишнее внимание и создает проблемы.
Лу Юньши клялась небесами, что капитал «Цихан» ограничен, но отец швырнул ей газету в лицо:
— Кроме покупки сумочек и украшений, можешь ты хоть немного пораскинуть мозгами? За эти два дня промышленный индекс Доу-Джонса в США так сильно упал, и если это отразится на гонконгском рынке…
Отец Лу не договорил.
У семьи Лу была финансовая газета; если Лу Юньши ничего в этом не смыслила, неужели среди остальных членов семьи не было знатоков?
Если падение акций в США повлияет на гонконгский рынок, а Ся Сяолань продолжит злонамеренно играть на понижение «Издательства семьи Лу», спровоцировав акционеров распродавать имеющиеся у них бумаги, цена акций действительно рухнет в бездну. Капитал в сто миллионов — это меньше, чем у семьи Лу, но при умелом использовании он может принести семье огромные проблемы.
Какая публичная компания в здравом уме захочет наблюдать, как её акции стремительно падают, а рыночная стоимость испаряется?
Лу Юньши мучилась от чувства вины.
Она думала, что это всего лишь частный конфликт, а в итоге навлекла на семью такие неприятности.
И как раз в тот момент, когда она не знала, как всё исправить, её лучшая подруга Хэ Чжитун согласилась помочь.
Хэ Чжитун на руках имела сорок миллионов гонконгских долларов наличными — деньги, полученные от её семьи и семьи мужа на свадьбу. Выбрав подходящий момент для входа в игру, этой суммы хватило бы на покупку пяти миллионов акций… Для покупки пяти миллионов акций требовался капитал в сто миллионов, но не обязательно было иметь все сто миллионов наличными — достаточно было внести гарантийный залог, а использование кредитного плеча позволяло ворочать такими огромными суммами.
Теперь «Цихан», инвестиции CR и Хэ Чжитун сформировали противоположные позиции.
«Цихан» продает, CR и Хэ Чжитун покупают.
Чем сильнее падают акции, тем больше зарабатывает «Цихан».
Чем быстрее растут акции, тем быстрее «Цихан» придет конец!
С точки зрения CR и Хэ Чжитун всё было наоборот: только если «Цихан» будет терять деньги, они смогут заработать!
Судя по текущей ситуации, CR немало заработали, и Хэ Чжитун тоже была в плюсе.
Сейчас и Лу Юньши, и Хэ Чжитун чувствовали одно и то же: деньги на фондовом рынке делаются слишком быстро — неудивительно, что инвесторы так безумствуют!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
