— О.
Тан Хунэн отложил рыбу, которую держал в руках.
— Что ж, тогда съездим, проведаем.
Как реагирует обычный человек, услышав, что ему предстоит проводить брата «в последний путь»? Уж точно не так невозмутимо, как Тан Хунэн.
Лю Фэнь даже не знала, как его утешить.
Ей было уже не до рыбы, которую принес Тан Хунэн; какое уж тут приготовление ужина и приглашение молодых, когда на душе неспокойно? Больше всего её беспокоил муж — не случилось ли у Хунэна шока от такого известия?
Зима в столице была суровой. Тан Хунэн только что вызвался сходить за продуктами, и теперь, когда он вернулся с мороза в дом с подогревом полов, от резкого перепада температур его очки мгновенно запотели.
— Я сейчас налью теплой воды, умойся!
Тан Хунэн небрежно вытер лицо:
— Не нужно, всё равно скоро снова выходить. А Фэнь, давай позовем Сяо Лань с мужем на обед в другой раз, а сейчас ты поедешь со мной.
Шофёра вызывать не стали — у них была своя «Шевроле».
— Пообедать можно в любой день, дела в твоем родном краю, конечно, важнее… Мне нужно что-нибудь взять с собой? Впрочем, неважно, поехали скорее!
Лю Фэнь схватила пальто, готовая немедленно отправиться в путь. В такие моменты не до формальностей; не проводить человека в последний путь — вот что было бы верхом невоспитанности.
Тан Хунэн ничего не ответил. Всё произошло слишком внезапно: он даже не успел снять пальто, как им с Лю Фэнь снова пришлось выходить за дверь.
Лю Фэнь ни разу не была на «малой родине» Тан Хунэна. По сравнению с «невесткой», которая внезапно звонила сегодня, она гораздо лучше знала семью Сун. Те поначалу вели себя высокомерно, но после её свадьбы с Тан Хунэном им пришлось смириться с этим фактом.
О родной деревне Тан Хунэна Лю Фэнь не знала практически ничего. Да и Тан Хунэн, казалось, не видел необходимости её просвещать.
Лю Фэнь вела машину, погруженная в свои мысли, и время от времени украдкой поглядывала на Тан Хунэна. Она чувствовала себя никудышной женой: Тан Хунэн знал о ней почти всё. Он заботился о ней, о её дочери, о её старшем брате и даже интересовался её бизнесом. В рабочих делах Тан Хунэна она ничем не могла помочь, и единственное, что ей оставалось — проявлять участие к Цзи Цзяньюаню… Но это не требовало усилий, ведь мальчик был на редкость рассудительным.
Получалось, что Тан Хунэн знал всё о её жизни и заботился о каждом важном для неё человеке, в то время как её знания о муже были до крайности скудны! На сердце у Лю Фэнь стало тяжело.
Тан Хунэн, словно почувствовав это, коснулся её плеча:
— А Фэнь, не бери в голову. Я давно оборвал связи с родными краями. Кроме редких денежных переводов, мы не общались больше десяти лет, так что тебе не придется любезничать с малознакомой родней.
Кто бы мог подумать, что на этот раз звонок раздастся в их доме на Шичахай. Вероятно, его невестка сначала связалась с Пэнчэном, где ей и дали номер в Шичахай.
Раньше делами, связанными с родной деревней, занимался секретарь Пэн. После его перевода на новое место его сменил секретарь Лай, который постепенно завоевал доверие, и Тан Хунэн как раз собирался переложить это «бремя» на его плечи. Но это бремя заявило о себе само.
Лю Фэнь взяла себя в руки:
— И как мне себя вести, когда мы приедем?
Лицо Тан Хунэна оставалось серьезным:
— Это лишь формальность. Не нужно ни перед кем заискивать. Наш приезд — дань элементарной вежливости.
Лю Фэнь находила это всё более странным. Проводить близкого человека в последний путь — всего лишь «элементарная вежливость»? Неужели ему совсем не горько?..
Она хотела было расспросить подробнее, но внезапно вспомнила о семье Ся. Учитывая их с дочерью вражду с семейством Ся, разве она не осталась совершенно равнодушной, когда встретила на улице Шанду Ся Дачжуна в траурной повязке?
Родство не всегда подразумевает душевную близость, в мире полно враждующих родственников. Её собственный опыт тому подтверждение: не только семья Ся, но и родная сестра Лю Фан, строившая против них козни… Лю Фэнь решила: если Лао Тан молчит, она не станет расспрашивать, чтобы не бередить его раны.
К тому же она была уверена, что Тан Хунэн ничего не скрывает от неё намеренно — если он не рассказывал раньше, значит, это просто не имело значения. К чему изводить себя тревогами и придавать этому делу лишний вес? Лю Фэнь сразу успокоилась.
«Родина» Тан Хунэна оказалась не так уж далеко — в сельской местности на границе столицы и провинции Хэбэй; дорога на машине заняла чуть больше двух часов. Кто бы мог подумать, что это так близко. И всё же Лао Тан ни разу не предлагал ей съездить сюда. До какой же степени должны быть испорчены отношения?!
Машина въехала в сельскую местность. Дороги здесь были скверные, и хотя это место формально всё еще относилось к окрестностям столицы, это была самая настоящая деревня. Ничем не лучше деревни Дахэ или Цицзиньцунь.
Лю Фэнь была искренне поражена. Она знала, что Лао Тан не из знатной семьи — сам Тан Хунэн описывал свой брак с Цзи Я как союз бедного парня, которому повезло жениться на богатой барышне, из-за чего их семейная жизнь была полна бытовых конфликтов… Но Лю Фэнь и представить не могла, что речь идет о такой глуши. Глядя на Тан Хунэна, невозможно было заподозрить в нем деревенского жителя. В очках, вежливый и утонченный — он производил впечатление человека с прекрасным воспитанием.
Тан Хунэн смотрел в окно. Он тоже не был здесь много лет. В деревне уже зазвучала траурная музыка, в воздухе висел запах пороха от взорванных петард.
У Лю Фэнь екнуло сердце: неужели они опоздали, несмотря на спешку?
Тан Хунэн успокоил её:
— Твоей вины тут нет. То, что они называют «проводить в последний путь», означает, что меня позвали взглянуть на него перед самым погребением. Будь он жив, меня бы ни за что не пригласили.
…Ну и люди!
У ворот одного из домов висели белые траурные ленты, на земле валялись клочки бумаги от петард. Это здесь? Лю Фэнь окинула взглядом довольно просторный дом из серого кирпича под черепичной крышей.
— Пошли. Зайдем, зажжем благовония и уедем.
Лю Фэнь последовала за ним. Внутри гремела траурная музыка. Двор оказался большим и был забит людьми. В главном зале стоял гроб, а во дворе на коленях сидели родственники в белых траурных одеждах. Стоило им с Тан Хунэном войти, как на них устремились десятки взглядов.
— Это Тан…
— Вернулся?
— Лет десять его не было, не меньше. Говорят, стал государственным чиновником, в люди выбился.
Тан Хунэн не обращал внимания на перешёптывания. Он пристально посмотрел на гроб, взял палочки благовоний и поджег их. Но когда он уже собирался совершить подношение, женщина в траурном одеянии внезапно вскочила и выбила благовония у него из рук. Тлеющий красный уголек отскочил на одежду Тан Хунэна, мгновенно прожгя дыру на колене его брюк.
Лю Фэнь ахнула от досады.
— Ты в порядке?
Она переживала не из-за новых брюк Лао Тана, которые он надел всего раз, а за то, что он мог обжечься.
— Всё хорошо, не волнуйся.
Тан Хунэн стряхнул пепел, а Лю Фэнь резко обернулась к женщине:
— Товарищ, что это за выходки?
Женщине на вид было лет пятьдесят-шестьдесят, с высокими скулами и откровенно злобным выражением лица. Лю Фэнь не собиралась спускать это на тормозах. Она была готова дать отпор: поступок этой женщины был верхом неуважения к Тан Хунэну. Если бы обидели её саму, Лю Фэнь могла бы проявить великодушие и промолчать, но обижать Лао Тана она не позволит.
Женщина смерила её взглядом с ног до головы:
— Так это ты — его новая? Слыхала я, что ты торгашка с рынка. Да уж, с годами он совсем опустился, прежняя-то получше была!
У Лю Фэнь зашумело в ушах. Она узнала этот голос — именно эта женщина звонила и представилась невесткой Тан Хунэна!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
