Пусть за спиной её хоть дубиной называют — от Ся Сяолань от этого не убудет.
Пока она с радостью заманивала Ши Сурон в свои сети, Чжоу Чэн за обеденным столом тоже не терял времени даром.
Тан Чунлэй вознамерился споить Чжоу Чэна, и тот охотно ему подыгрывал. После нескольких чарок крепкого вина речь Чжоу Чэна стала невнятной, он словно утратил бдительность и начал изливать Тан Чунлэю душу.
Он твердил, что ни он, ни Ся Сяолань не верят в возможность найти Тан Сяогу, но…
— Если мы это сделаем, дядя Тан будет очень доволен. С-старший брат, ты и сам знаешь, Сяо Лань ведь не родная дочь дяди Тана…
Тан Чунлэй и так это знал.
Значит, просто ломают комедию, делая вид, будто прилагают огромные усилия для поисков пропавшей тётки?
И падчерица, и этот дешёвый зятёк — оба хотят выслужиться перед вторым дядей.
Все думают об одном и том же. Но как эти двое молодых могут захапать себе все заслуги? Так не пойдёт!
— Найдём, обязательно найдём, если приложим общие усилия.
Один из соплеменников, сидевших за столом, двоюродный дядя лет пятидесяти, по возрасту ровесник отца Тан Чунлэя, уловил суть разговора и сильно удивился:
— Ваша семья всё ещё ищет Сяо Жу?
Этого дядю Тан Чунлэй пригласил специально, чтобы подчеркнуть значимость Чжоу Чэна и Ся Сяолань.
— Дядя, ну как же не искать? Тан Сяогу — наша родная кровь. Теперь, когда мы зажили в достатке, она где-то скитается в одиночестве, невесть сколько горя нахлебалась. Как подумаю об этом — по ночам уснуть не могу. Отец перед смертью только об этом и твердил, да и мой второй дядя никогда не сдавался… Эх!
Тан Чунлэй покраснел, глаза его заблестели от подступивших слёз.
Двоюродный дядя, сжимая палочки, украдкой закатил глаза.
«По ночам уснуть не может»?
Когда девчонка Сяо Жу потерялась, племянничку Чунь Лэю едва год исполнился, он только от груди отвык, откуда там таким глубоким чувствам взяться?
А уж в то, что отец Тан Чунлэя перед смертью думал о поисках Тан Юйжу, он и вовсе не верил ни на грош.
Отец Тан Чунлэя до последнего вздоха гадал, почему Тан Хунэн стал таким успешным… Дядя потер свои сухие, потрескавшиеся руки: племянник Чунь Лэй говорит неправду. Только Тан Хунэн, скорее всего, действительно ищет Сяо Жу — всё-таки брат с сестрой были очень близки.
Но это чужие семейные дела, соваться в них не стоит. Разоблачать байки Тан Чунлэя нет смысла — выгоды ему от этого никакой.
Хоть его семья тоже носит фамилию Тан и он может заставить Тан Хунэна называть себя «старшим братом», на деле они лишь дальние родственники из одного клана, седьмая вода на киселе.
Кто не завидует успеху Тан Хунэна?
Слыхали, что он там, в большом мире, стал крупным начальником!
Жаль только, что он не поддерживает связь с родными краями, и никому из односельчан не перепало от его славы.
Чжоу Чэн слегка покачнулся, выглядя совершенно пьяным:
— Если получится найти Тан Сяогу… кто бы это ни сделал… если он её найдёт, дядя Тан точно щедро отблагодарит. Эх, вы хоть знаете, какой дядя Тан большой начальник? Ему стоит лишь слово замолвить — и устроить на работу или прописку переоформить для него сущий пустяк!
«Тесть, уж прости, раз пошла такая игра, придётся тебя немного приукрасить, ничего не поделаешь».
Заплетающимся языком Чжоу Чэн вовсю расписывал величие своего тестя.
В других вещах эти люди могли не смыслить, но устройство на работу и городская регистрация были тем, что больше всего волновало сельских жителей.
Хоть это и пригород столицы, место граничит с провинцией Цзибэй — настоящая глухая деревня… А в деревне все бедные. Кроме семьи Тан Чунлэя, дела у всех шли неважно.
Чжоу Чэн почувствовал, как на него уставилось несколько жадных взглядов. Понимая, что пора закругляться, он притворился, что хмель окончательно его свалил, и уткнулся лицом в стол.
Тан Чунлэй охнул:
— Уже всё? Дядья, подсобите, помогите мне оттащить его в дом.
Тан Чунлэю в одиночку было не поднять Чжоу Чэна — больно тяжелый!
С пьяными всегда так.
Ничего не заподозрив, они общими усилиями перенесли Чжоу Чэна в комнату, и застолье само собой закончилось.
Несколько односельчан по фамилии Тан, приглашенных за компанию, покинули дом, но расходиться не спешили:
— Неужто Тан-второй и впрямь стал таким важным начальником?
— Похоже на то. Не будь он большим человеком, Ши Сурон с её-то характером в жизни бы не стала звать его на похороны.
— Верно. В прошлый раз на похороны он на легковой машине приехал, а в этот раз дочь с зятем пожаловали — и опять на машине, да на другой!
— У Тан Чунлэя аж глаза от зависти покраснели. Говорят, эта девица — падчерица. Родному племяннику ничего не обломилось, а падчерица с этим зятьком живут на широкую ногу…
— Раньше Сяо Жу не искали, а теперь вдруг спохватились. И впрямь пытаются выслужиться перед Таном-вторым…
— А Сяо Жу жалко, хорошая была девчонка.
— Фу Цзюнь, ты о чём задумался?
Тан Фуцзюнь, тот самый, кого Тан Чунлэй называл двоюродным дядей, с момента ухода из дома Тан не проронил ни слова.
Один из собутыльников толкнул его в бок:
— Ты ведь тогда с Таном-вторым вроде в ладах был? Раз он теперь в такие люди выбился, неужто не хочешь попросить его о помощи? Пусть бы хоть твоих парней на работу пристроил.
Тан Фуцзюнь отмахнулся:
— В каких ладах? Я Хунэна на много лет старше, мы и не играли никогда вместе. Он с детства был смышлёным. Пока другие мальчишки за рыбой да зайцами носились, он всё в учебники утыкался. Немудрено, что в люди выбился!
У Тан Фуцзюня было несколько сыновей. Теперь, когда они выросли, он только и думал, как бы их женить.
Учиться его сыновья не умели, так что повторить путь Тан Хунэна или Тан Чунлэя и вырваться из деревни через книги им было не дано. Тан Чунлэй считал, что у него дела плохи, но для Тан Фуцзюня и прочих человек с приличной работой в городе был пределом мечтаний.
Тем, кто всю жизнь спину на земле гнет, такое сравнение только душу травило.
Тан Фуцзюнь и впрямь терзался, в душе его не было покоя.
Если бы действительно можно было получить выгоду от Тан Хунэна, он бы на что угодно пошёл.
— Искать Сяо Жу?..
Погруженный в думы, Тан Фуцзюнь вернулся домой и разыскал жену, которая варила корм для свиней:
— Ты помнишь Сяо Жу? Ту, что потерялась лет двадцать-тридцать назад во время парада? Помнится, ты говорила, что видела Ши Сурон… Правда это было или нет?
Жена Тан Фуцзюня рассеянно кивнула:
— Да подбрось ты дров в печь скорее…
Тан Фуцзюнь схватил её за плечи:
— Какая к черту еда для свиней! Нашей семье удача в руки плывет! А ну, вспоминай хорошенько!
…
Дом семьи Тан.
— Тётя, ну когда вы мне расскажете про Тан Сяогу?
Ся Сяолань то и дело заглядывала на кухню, торопя Ши Сурон.
Ши Сурон сердито буркнула:
— Твой мужик в стельку пьяный, а ты за ним ухаживать не собираешься?
Его в комнату унесли, она разок заглянула и вышла — даже воды не принесла умыться. Ши Сурон отродясь не видела таких жен, как Ся Сяолань.
Ся Сяолань нахмурилась:
— От пьяных воняет ужасно, пусть спит себе! Тётя, давайте лучше о деле.
Ши Сурон подумала: «Слава богу, что это не моя невестка».
Если падчерица такая, то насколько она может быть предана Тан Хунэну?
От этой мысли Ши Сурон даже стало немного радостно. На кухне она сама не работала — надзирала за невесткой, чтобы показать свою власть свекрови.
— Мама, посмотрите, как Сяо Лань не терпится. Я тут сама справлюсь, а вы поговорите с ней.
Ши Сурон охотно ухватилась за предложение невестки:
— …Ну, раз так, слушай. О чем спрашивать-то хочешь? Про то, как пропала сестра Чунлэя, я и милиции, и родне уже тысячу раз рассказывала!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
