— Брехня, никто у тебя кошелек не крал…
Юнец завывал на земле. С какой стати ему воровать кошелек у этого нищеброда? Он даже не взял те деньги, что поднесла ему Ли Фэнмэй, лишь бы не создавать лишних проблем и не сорвать дело.
На словах юнец был дерзким, но в полицейском участке у него и впрямь выудили из карманов два кошелька.
Один принадлежал самому парню, а второй — Ли Дунляну; внутри даже лежало рекомендательное письмо на имя последнего. Ли Дунлян выглядел человеком простым и бесхитростным, и, по идее, ему стоило верить, но Чжоу Вэйпин чувствовала, что здесь что-то не так.
Разве можно так расшибиться при обычном столкновении?
Чжоу Вэйпин пришлось забрать людей в полицейский участок. Когда очередь дошла до Гэ Цзяня, тот решительно заявил, что и пальцем никого не тронул.
— Я просто подошел, чтобы поднять кошелек моего старшего брата. Я их правда не бил.
Нельзя было допустить, чтобы их обоих забрали в участок: кто-то должен был остаться на свободе, чтобы защищать Ся Сяосянь. Стоит признать, что хотя Ли Дунлян и Гэ Цзянь работали телохранителями недавно и лишь по совместительству, они уже обладали должной профессиональной выучкой. Если ты в любой момент печешься о нанимателе, ставя его интересы и безопасность на первое место, то такую работу не потеряешь.
Им-то двоим в участке ничего не сделается, но кто тогда присмотрит за Ся Сяосянь?
Чжоу Вэйпин бросила взгляд на Гэ Цзяня.
Оба этих человека были не из Шанду, и было неясно, какая связь объединяет их с «Лань Фэнхуан». Чжоу Вэйпин определенно была на стороне магазина — и дело было не в уважении к начальнику Яну, а в том, что она как сотрудник полиции сочувствовала Ся Сяолань. Когда Ли Дунляна уводили, Гэ Цзянь даже не занервничал. Остальные вопили, что он тоже пустил в ход кулаки, но полицейские пропустили их крики мимо ушей и Гэ Цзяня забирать не стали.
— Его забрали в полицию, что же теперь делать?
Ли Фэнмэй уже доводилось бывать в полицейском участке, и в прошлый раз она натерпелась такого страху, что теперь считала это место непригодным для нормальных людей. И хотя Чжоу Вэйпин была справедлива, разве ее слово было решающим?
Ли Фэнмэй не понимала, что на самом деле означало присутствие начальника управления Яна на церемонии перерезания ленточки в «Лань Фэнхуан».
Гэ Цзянь же был уверен в мастерстве — своем и своего брата Ли Дунляна. В этом чужом городе они должны были делом доказать свою преданность, но при этом не создавать проблем работодателю.
— Не переживайте. Им больно, это верно, но будьте уверены — ни одного следа от побоев у них не найдут.
Они оба постигали боевое искусство в школе семьи Бай и в то время считались одними из лучших учеников. Пусть талантом они и уступали Бай Чжиюну, но если бы они не умели рассчитывать силу удара, их учитель, пожалуй, восстал бы из могилы от гнева.
Во время тренировок они били по мешкам из воловьей кожи, внутри которых лежала свинина. Кожа оставалась целой, а мясо внутри превращалось в кровавое месиво. Сначала свинину заворачивали в толстую кожу, но со временем слои становились всё тоньше, а задача — всё сложнее… Недаром говорили: «Литературой кормятся бедные, а боевыми искусствами — богатые». В те времена людям нечего было есть; пока другие использовали мешки с песком, в школе семьи Бай тренировались на свинине. Это было слишком расточительно, и добиться успеха было невероятно трудно.
Позже школа закрылась — отчасти из-за неблагоприятной обстановки в обществе, но больше из-за финансовых трудностей.
Ли Фэнмэй, выслушав заверения Гэ Цзяня, всё равно не успокоилась. Она велела Лю Фэнь присматривать за магазином, а сама бросилась в полицейский участок разузнать новости. Боялась ли она идти туда снова? Ли Фэнмэй была напугана до смерти, при одном приближении к этому месту ее охватывала дрожь, психологическая травма еще не затянулась.
Но разве она могла не пойти? Ведь Ли Дунляна забрали из-за того, что он прогнал хулиганов из их магазина.
***
Гэ Цзянь не спешил. Узнав, что оставшаяся в магазине Лю Фэнь — мать Ся Сяолань, он встал неподалеку от входа. Он не мешал торговле, но мог в любой момент защитить женщину. Едва они прибыли, как тут же начались неприятности; обстановка была настолько суровой, что неудивительно, почему Ся Сяолань отправила телеграмму с просьбой приехать в Шанду пораньше.
Лю Фан с Лян Хуань украдкой вышли из здания Универмага.
Как только Ли Фэнмэй ушла, в магазине остались лишь Лю Фэнь и Ма Вэй. Лю Фан очень хотелось припугнуть эту «мягкую хурму» и, как минимум, заставить Лю Фэнь вернуть десять тысяч юаней. Раз она такая гордая и не согласна на свадьбу, зачем тогда взяла деньги?
— Ни слова о другом, просто требуй у своей второй тети деньги.
Лю Фан боялась, что Лян Хуань проговорится, но та раз за разом заверяла:
— Буду только требовать вернуть долг, больше ни о чем не заикнусь!
Жена старшего дяди только притворялась, что любит её, а вторая тетя — родная мать Ся Сяолань, и, конечно, она всегда будет на стороне дочери. Лян Хуань всё прекрасно понимала. Именно из-за существования Ся Сяолань, каким бы большим ни был магазин одежды старшего дяди, она не имела к нему никакого отношения… К тому же, имея десять тысяч юаней, можно накупить сколько угодно одежды в других местах. Лян Хуань больше не дорожила вещами из «Лань Фэнхуан», это место заставляло её терять лицо!
Лю Фан с дочерью вошли в магазин.
Гэ Цзянь, увидев двух женщин, не придал этому значения. Он и Ли Дунлян только прибыли в Шанду и не знали всех хитросплетений вражды между Ся Сяолань и её родней. Разве мог он подумать, что почти все родственники Ся Сяолань — те еще фрукты?
Угрозы от двух женщин он не почувствовал.
Лю Фан вошла в торговый зал и с силой бросила сумку на прилавок:
— Вторая сестра, бизнес процветает, а? Кажется, у тебя завалялось моих десять тысяч юаней. Ты их прихватила? Если нет, то иди домой и неси сейчас же, они мне срочно нужны.
Лю Фан всё еще смела заявляться сюда.
Лю Фэнь была проста и безответна, но на Лю Фан она разозлилась так сильно, как никогда прежде. Семья Ся была несносной, но они всегда были такими, и Лю Фэнь от них ничего не ждала. Она была пришлой в их доме: они считали ее чужой, и она могла не считать их близкими. Развод позволил разом обрубить все связи, и это принесло невероятное облегчение.
Но Лю Фан была другой — родная сестра по отцу и матери, близкая кровь!
Если Лю Фан обижала её саму, Лю Фэнь могла лишь немного погневаться, а потом простить сестру. Но Лю Фан пыталась столкнуть её дочь в огненную яму, и этого Лю Фэнь простить не могла. Даже ушат помоев не прогнал бы эту женщину. Лю Фан пришла требовать деньги. Лю Фэнь была из тех людей, что краснеют, задолжав кому-то даже грош, не говоря уже о том, чтобы присвоить чужие десять тысяч… Но Ся Сяолань сказала, что эти деньги возвращать не нужно, и Лю Фэнь не собиралась ничего признавать.
Вспомнив наставления Юй Найнай, она спросила Лю Фан:
— С чего это твои деньги должны быть у меня?
Лю Фан холодно усмехнулась:
— Вторая сестра, не прикидывайся дурочкой. Только из сестринских чувств я не заявила в полицию, что твоя дочь украла эти деньги.
— Тетя, это же мама мне на учебу откладывала, верни их нам, а?
Мать и дочь подпевали друг другу так складно, что Ма Вэй окончательно запуталась.
Так не пойдет, нельзя требовать долги в магазине. Ма Вэй прошла краткий инструктаж и знала, что нельзя позволять посторонним устраивать сцены. Гэ Цзянь, покрутившись у входа и почуяв неладное, поманил Ма Вэй рукой.
— Эти двое пришли неприятности доставлять?
Ма Вэй то кивала, то качала головой:
— Это родственники маленькой хозяйки, пришли к тете Лю за деньгами.
Гэ Цзяню было плевать, зачем они пришли. Раз он понял, что они против Лю Фэнь, значит, территорию нужно было зачистить. Но не успел Гэ Цзянь проявить себя, как к магазину подошел молодой мужчина. Он был на редкость хорош собой; походка его казалась небрежной, но в каждом движении чувствовалась скрытая мощь.
Это была манера человека, готового к схватке в любую секунду.
«Неужели это и есть тот, ради кого нас вызвали в Шанду?» — насторожился Гэ Цзянь.
У молодого человека возникла та же мысль. Нет, нельзя начинать драку прямо у дверей магазина.
Чжоу Чэн пристально посмотрел на Гэ Цзяня, их взгляды сошлись в немой дуэли.
Затем Чжоу Чэн, проскользнув мимо него, вошел внутрь:
— Тетя Лю, вы здесь одна? Давайте я сегодня в обед приглашу вас и тетю пообедать?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
