Арбуз, охлажденный в колодезной воде.
Едва острие ножа коснулось корки, как арбуз тут же раскололся.
Это был не испорченный плод — он просто до предела созрел!
Тонкая корка, мало семечек, мякоть — наполовину хрустящая, наполовину сахарная. С каждым укусом сок стекал по подбородку, а во рту оказывался сочный кусок мякоти. Поспешно проглотив его, человек наконец издал восторженный вздох:
— Сладко!
Кто-то уплетал арбуз за обе щеки, кто-то смаковал медленно, но какой бы ни была манера еды, сладостный аромат арбуза витал в воздухе.
Солдаты первого батальона сидели на корточках в тени деревьев; сбившись по десять человек в кучу, они делили арбузы весом более десяти цзиней. В такую жару отведать подобное лакомство — не хуже, чем поесть жирного мяса, просто удовольствие иного рода. Те, кому повезло, ели с наслаждением, а те, у кого арбуза не было, смотрели издалека, не в силах сдержать слюноотделение.
— Почему у нас нет?
— Это девушка комбата первого батальона купила…
— В прошлый раз, когда ели баранину, нам тоже перепало!
— С чего бы ей каждый раз покупать на твою долю… К тому же, вы разве не знаете?
Несколько голов сблизились. Чего же они не знали?
Тот, кто был в курсе новостей, живо пересказал историю о том, как Ся Сяолань привезла баранину, а на Чжоу Чэна подали анонимную жалобу. Рассказывал он так ярко, будто своими глазами видел, как Фан Шичжун пошел доносить.
Теперь всех охватило уныние.
Не факт, что невеста комбата каждый раз будет что-то привозить, но раньше шанс был, а теперь их грубо выставили за порог. Все до смерти возненавидели Фан Шичжуна. Ту баранью похлебку в прошлый раз Фан Шичжун тоже ведь ел! Сожрал мясо, купленное на чужие деньги, а потом, блядь, пошел строчить донос — совесть-то есть?!
Из-за него теперь всем кусок в горло не лезет!
В первом батальоне тоже шло обсуждение:
— Как думаете, чем семья нашей снохи занимается? Уж больно они щедрые.
— В прошлый раз была баранина, в этот раз — арбузы, кто знает, что будет в следующий… Ай, ты чего мне по голове заехал?
— Заткнись, сноха что, обязана тебя подкармливать? Каждый раз столько всего привозит, никаких «десяти тысяч юаней» не хватит!
Все притихли. Арбуз, конечно, сладкий, но нельзя же вконец разорить семью снохи? Доедят арбузы — и надо будет передать комбату мнение масс, чтобы в следующий раз невеста так не тратилась.
Они знали, что у Ся Сяолань отличная успеваемость — лучший результат в провинции, университет Хуацин; об этом все втайне шептались.
Кто-то говорил, что Ся Сяолань из деревни другой провинции.
Разумеется, в это почти никто не верил.
Среди солдат было немало деревенских парней, и разве они не знали, какова жизнь в деревне?
Служба в армии — это честь, но еще и экономия еды для семьи: даже одежду и брюки выдает часть, да еще и жалованье выплачивают каждый месяц.
Если с работой не везет, а здоровье позволяет пройти медкомиссию, то доброму молодцу, конечно, прямая дорога в армию!
За последние два года, после введения семейного подряда, жизнь в деревнях стала получше, но ни в какой деревне люди не стали бы так сорить деньгами, как Ся Сяолань. Если бы кто-то сказал, что она деревенская, солдаты первыми бы не поверили. Лицо у снохи такое, словно кистью нарисовано — живые люди обычно не бывают столь красивы. Кожа белая и нежная — у деревенских девчонок, что каждый день гнут спину в поле, такой не бывает.
К тому же сегодня приехали и родственники снохи.
Лю Фэнь и Ли Фэнмэй совершенно преобразились по сравнению с тем временем, когда они только приехали в город. Лю Фэнь на самом деле была очень недурна собой; Ся Сяолань унаследовала все лучшие черты семьи Лю.
Мать и дочь были очень похожи чертами лица. Загорелая кожа Лю Фэнь, благодаря уходу и защите от солнца, посветлела на несколько тонов. Она еще не стала белоснежной, но цвет лица был как у обычного человека. В Китае все принадлежат к желтой расе, и по-настоящему белокожих меньшинство; у большинства кожа если и светлая, то с желтоватым подтоном.
С капелькой крема на лице от этой желтизны не оставалось и следа.
Если еще и в одежде соблюдать аккуратность, кто посмеет назвать Лю Фэнь деревенской бабой?
А Ли Фэнмэй и подавно — и без того статная, она несколько месяцев проработала управляющей в магазине одежды. Стала больше общаться с людьми и теперь нигде не тушевалась.
Даже Лю Цзытао выглядел опрятно и вежливо здоровался с каждым встречным. Увидев политрука, он даже отдал честь. Политрук, поддавшись на льстивые речи мальчишки, разрешил Чжоу Чэну взять его на стрельбище!
Подумаешь, пострелять.
Патроны на складе все равно нужно использовать: либо по мишеням, либо по птицам. Сейчас за боеприпасами следят не так строго.
Даже во время военных сборов студентов армия выдает настоящие винтовки и патроны — пали по мишеням сколько влезет.
Лю Цзытао не мог справиться даже с отдачей, так что Чжоу Чэн просто выстрелил пару раз, но мальчишка пришел в неописуемый восторг, просто потрогав настоящее оружие. Глядя на то, как Ся Сяолань втроем беседуют в тени деревьев, Лю Цзытао решил донести зятю:
— Чэнцзы-гэ, Чэнь Цин тоже будет учиться в Пекине. Не станет ли он постоянно искать Сяо Лань?
Чжоу Чэн взглянул на него — а малец-то и впрямь полезен.
— Ну-ка, ну-ка, расскажи мне поподробнее.
Чэнь Цин… Раньше Чжоу Чэн не придавал ему значения. Однако Шао Гуанжун, когда встречал их на вокзале, по секрету сказал, что у этого парня есть амбиции и дикий нрав!
Хоть он и всего лишь внук деревенского старосты, кто знает, когда этот малый выбьется в люди? К тому же он не оставил надежд на Сяо Лань — не зря же притащился в Пекин и специально выбрал экономику. Он, деревенский парень, хоть знает, что такое «экономика»!
Изучает экономику, чтобы быть ближе к Сяо Лань.
Хочет иметь с ней общие темы для разговоров.
Чжоу Чэн не смел недооценивать этот момент. Когда мужчина и женщина вместе, помимо первоначального влечения, важно еще и сходство интересов, верно?
Так же, как и у него с Сяо Лань: он выделил её с первого взгляда — это была любовь с первого взгляда к её внешности. Но чем больше он узнавал её, тем сильнее влюблялся, восхищаясь её самостоятельностью и уверенностью в себе.
Если Чэнь Цин намеренно углубится в те области, которые интересны Сяо Лань, он и впрямь сможет найти с ней общий язык.
Шао Гуанжун видел, что проблема не столь серьезна, но раз уж даже школьник Тао Тао посчитал нужным предупредить зятя, Чжоу Чэн заинтересовался: когда бы ему встретиться с этим пареньком?
…
Разговоры об арбузах долетели до ушей Гао Фэй и Фан Шичжуна. Похвалы в адрес Чжоу Чэна и Сяо Лань для них не предвещали ничего хорошего.
Гао Фэй и Фан Шичжун стали походить на злодеев из революционной оперы. Какой-то остряк прозвал Фан Шичжуна «предателем Фаном» — если эта кличка разлетится, что подумает начальство? Гао Фэй не смела идти скандалить в полк — это значило бы самой признать позорное прозвище!
Поэтому она пошла вымещать злость на виновниках.
Фан Шичжун не смог её удержать, и Гао Фэй ворвалась прямо на тренировочную площадку.
Она не стала срываться на Ся Сяолань, а, скрежеща зубами, обрушилась с издевками на Лю Фэнь:
— У иногородних совсем нет воспитания! Поступила в университет Хуацин и уже никого вокруг не видишь? Даже через четыре года после выпуска твоя дочь не факт что станет пекинкой. Непонятно откуда взявшиеся выскочки — думаете, раз можете шикануть, раз у вас деньги есть, то вы лучше всех? Да кто вы такие вообще…
Лю Фэнь стояла в оцепенении.
Она совершенно не знала Гао Фэй.
И понятия не имела, чем могла ей насолить!
Хотя… дело было вовсе не в том, насолила она или нет. Просто бывают такие злые люди, совсем как семья Ся в прошлом.
Ся Сяолань отодвинула Лю Фэнь и Ли Фэнмэй себе за спину:
— Вы обе отойдите в сторонку.
Фан Шичжун медленно плелся позади, уверенный, что это обычная женская перебранка, и даже если дело дойдет до полка, еще неизвестно, кто окажется неправ.
Ся Сяолань холодно усмехнулась и уже замахнулась, чтобы влепить Гао Фэй пощечину, но тут подбежал Чжоу Чэн.
— Дай я!
*Хлысть!*
От одной случайной оплеухи Гао Фэй повалилась на землю.
Чжоу Чэн улыбнулся наблюдавшему за этим Фан Шичжуну:
— Я обычно женщин не бью, но бешеных собак, которые кусают всех подряд, проучить не грех!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
