У молодой женщины тоже был юйнаньский акцент.
Это было слишком очевидно, Ся Дацзюнь никак не мог этого не заметить.
— Я из Аньцина, что в провинции Юйнань…
Молодая женщина вдруг схватила его за рукав:
— Старший брат, а я из уезда Хэдун провинции Юйнань, какое совпадение!
Уезды Аньцин и Хэдун граничили друг с другом, и Ся Дацзюнь тоже счел это совпадением. Раз они жили так близко, значит, действительно земляки. Он сбил землячку, она упала и поранилась, поэтому он обязательно должен был отвезти ее в больницу. Но молодая женщина вдруг покраснела и оттолкнула его:
— Ничего страшного, я правда не ушиблась.
Ся Дацзюнь увидел, как она развернулась и побежала, припадая на одну ногу — разве это «ничего страшного»?
— Товарищ, товарищ, не уходите, вы же повредили ногу!
Ся Дацзюнь не понимал, почему она убегает, получив травму. Хотя он и не любил тратить деньги, но сбить человека и не оплатить хотя бы малую часть медицинских расходов он не мог. Раньше, когда денег не было, он мог только растерянно хлопать глазами перед этой женщиной, но сейчас все изменилось — теперь у Ся Дацзюня водились деньги.
Он перегородил ей путь, но женщина ни в какую не соглашалась идти в больницу. Чтобы доказать, что с ней все в порядке, она даже подпрыгнула на месте, отчего так сильно скорчилась от боли, что даже брови сошлись на переносице.
Тут и говорить было не о чем: Ся Дацзюнь силой отвел ее в больницу.
Врач велел женщине закатать штанину. Лодыжка сильно распухла, и врач отчитал Ся Дацзюня:
— Пациентка подвернула ногу, а вы заставили ее идти в больницу такой длинный путь? Ей нельзя наступать на ногу ближайшую неделю, нужно поменьше ее беспокоить, тогда заживет быстрее.
Ся Дацзюнь никогда не отличался такой чуткостью.
Мужчина и женщина должны соблюдать дистанцию, а перед ним была молодая особа лет двадцати с небольшим — неужели он среди бела дня понесет ее в больницу на спине?
Отправляясь в банк положить деньги, Ся Дацзюнь не взял велосипед — Ду Чжаохуэй ни за что бы не позволил, чтобы рядом с ним появилось нечто вроде «велосипеда», это позорило достоинство молодого господина. Люди, сопровождавшие Ду Чжаохуэя, могли пользоваться машинами, благо у того их было больше одной. Но сам Ся Дацзюнь водить не умел, а остальные его потихоньку выживали; он чувствовал их недоброжелательность и не хотел никого обременять.
В итоге Ся Дацзюнь просто пошел в банк пешком.
Получив выговор от врача, он не мог вымолвить ни слова в оправдание.
Он даже не знал имени этой девушки, они ведь не были знакомы.
Выписав лекарства для наружного и внутреннего применения, Ся Дацзюнь не удержался от вопроса:
— Раз ты так сильно поранилась, зачем же только что пыталась сбежать?
Женщина молча опустила голову.
Она была худенькой, бледной, говорила тихим и нежным голосом, то и дело краснея от смущения — общаться с ней было непросто.
Ся Дацзюнь тоже не был мастером беседы. Не добившись ответа, он решил проводить женщину домой.
Когда он попросил ее назвать адрес, женщина побледнела и пошатнулась.
Ся Дацзюня два месяца распекал молодой господин Ду, и иногда его посещали озарения:
— У тебя какие-то трудности? Мы ведь земляки, если я могу чем-то помочь на чужбине, я обязательно протяну руку.
Женщина склонила голову, из ее глаз закапали крупные слезы.
— Брат, вы хороший человек, я не хочу вас обманывать. Я нарочно на вас налетела. Я уже налетала так на нескольких человек, и вы — единственный, кто отвез меня в больницу…
Нарочно налетела?
И так несколько раз.
Ся Дацзюнь задумался:
— Ты мошенница?
Ся Дацзюнь уже сталкивался с таким по пути на юг. Это называлось «пэнцы» — притвориться, что тебя сбили, разбить какую-нибудь ценную вещь, а потом не отпускать человека, требуя компенсации. Но там разбивали вещи, а он еще не встречал никого, кто подставлял бы под удар собственное тело. Рана на ноге была настоящей, это ведь должно быть ужасно больно!
Слезы женщины катились градом. Ся Дацзюнь сталкивался с «пэнцы», но никогда еще не видел, чтобы кто-то сам признавался в обмане.
К тому же — землячка из Юйнани.
Он не знал, что делать. Женщина плакала без остановки, и Ся Дацзюнь не выдержал:
— Только не плачь. Зачем тебе понадобилось выманивать деньги? Уехала из дома и не смогла найти работу?
Те, кто покидает родные края, явно не могут выжить дома.
Приехав в Шэньчжэнь, если ты трудолюбив, голодная смерть тебе точно не грозит.
Повсюду требовались люди, даже в придорожных забегаловках нужны были мойщики посуды — разница была лишь в зарплате.
Этот вопрос Ся Дацзюня развязал женщине язык.
Оказалось, ее зовут Сяо Юй, она из деревни в уезде Хэдун. Раньше в родных краях она была помолвлена, но потом жених по непонятной причине расторг помолвку. В деревне над ней смеялись, поэтому она уехала в уездный город работать няней. Хозяйка ее невзлюбила и выгнала. Сяо Юй уехала из уезда Хэдун на юг, но в поезде мошенники выманили у нее все деньги.
— Они обманом заставили меня пойти работать в танцевальный зал. Я не хотела пить и танцевать с теми мужчинами, и тогда они меня заперли… Позже полиция накрыла это заведение, и я воспользовалась случаем, чтобы сбежать. Я ходила устраиваться на заводы, но меня нигде не брали. Я так проголодалась, что уже не могла терпеть, и тогда решилась на обман… Брат, я не должна была лгать.
У Ся Дацзюня тоже когда-то выманивали все деньги до нищеты.
Когда не на что было есть, он пил сырую воду, спал под мостами и воровал батат с чужих полей.
Но он — взрослый мужчина, сон под мостом для него не беда. Сяо Юй же на вид было не больше двадцати с небольшим, спать под мостом для нее, пожалуй, было очень опасно.
Ся Дацзюнь не знал, как быть!
Если оставить ее так, Сяо Юй выглядела такой жалкой; ее взгляд был полон доверия и надежды, словно она и правда видела в нем великого благодетеля.
Уже давно никто не смотрел на него таким взглядом.
Ся Дацзюнь покинул Аньцин именно из-за того, что погряз в сомнениях: жена хотела его зарезать, дочь ему не доверяла, а родня, казалось, тоже его обманывала.
И тут эта незнакомая женщина вдруг доверяет ему?
— Пойдем, я сначала отведу тебя поесть… Остальное решим после обеда!
Ся Дацзюнь не знал, что есть женщины, с которыми лучше не связываться — раз свяжешься, потом не отделаешься.
Он все еще пребывал в упоении от того, что чувствовал себя героем, наслаждаясь тем, что ему доверяют и на него надеются.
…
— Ты спрашиваешь про мать Цзян Юаня?
Тан Хунъэнь никак не ожидал, что Ся Сяолань позвонит ему именно по этому поводу.
Он быстро сообразил: — Мать Цзян Юаня нашла тебя!
Зная характер Цзи Я — если она что-то вбила себе в голову, то уже не отступится, она была крайне упрямой. Если она повадилась донимать Ся Сяолань, как та сможет нормально учиться?
Ся Сяолань не смогла ничего выпытать у Нин Сюэ, а Цзи Цзянъюань не стал бы говорить плохо о родной матери. Ся Сяолань уже сталкивалась с Дин Айчжэнь и теперь была начеку по отношению к Цзи Я. Поразмыслив, она поняла, что ей остается только спросить Тан Хунъэня.
— Дядя Тан, мне кажется, ее образ мыслей отличается от обычного. У семьи Цзи, должно быть, обширные связи в сфере образования, и если она будет постоянно приходить ко мне…
Ся Сяолань просто не везло.
Будь это по его вине, он бы не стал так много общаться с Цзян Юанем, и Цзи Я бы не обратила на нее внимания.
Даже не слыша этого своими ушами, Тан Хунъэнь мог представить, какими гадкими были слова Цзи Я — конечно, она не стала бы ругаться, она использовала бы острые выражения, чтобы втоптать чужое достоинство в грязь и раздавить его снова и снова.
Тан Хунъэнь подумал об этом и тоже решил, что Ся Сяолань катастрофически не везет. Дедушка Цзи скончался, и ему следовало поехать выразить соболезнования…
— Я расскажу тебе все подробнее, когда приеду в столицу. Не волнуйся, спокойно оставайся в университете, твой дядя Тан во всем разберется!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
